Истек срок действия Договора о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (ДСНВ). Таким образом, перестали существовать последние рамки на количество стратегического ядерного вооружения Москвы и Вашингтона. . Правда, немедленного возобновления гонки ядерных вооружений, скорее всего, не произойдет.
Переговоры между СССР и США с целью ограничения ядерных запасов начались еще в 1969 году, а сложный диалог сторон закончился лишь тремя годами позднее подписанием двух документов: временного соглашения о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (договор ОСВ-1) и договора об ограничении систем противоракетной обороны (договор по ПРО).
Первый документ был рассчитан на 5 лет и ограничил число баллистических ракет и пусковых установок сторон тем количеством, которое находилось на вооружении стран на тот момент. Договор по ПРО имел неограниченный срок действия и вместе с подписанным в 1974 голу дополнительным протоколом запрещал развертывание стратегических систем ПРО морского, воздушного, космического или мобильно-наземного базирования для борьбы со стратегическими баллистическими ракетами.
С одним важным исключением – каждой стороне разрешалось иметь по одному району размещения систем ПРО: либо вокруг столицы (как выбрал СССР), либо в районе пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет (как предпочли США).
На смену ОСВ-1 в 1979 году пришел ОСВ-2 с новыми ограничениями количества пусковых установок – с 1 января 1983 года для каждой стороны устанавливался потолок в 2250 носителей ядерного оружия. Договор не был ратифицирован Сенатом США под формальным предлогом ввода советских войск на территорию Афганистана, но де-факто соблюдался до 1986 года.
От ограничений ядерных арсеналов к их уменьшению стороны перешли в 1987 году, когда был подписан Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД), обязавший Москву и Вашингтон уничтожить запасы таких вооружений, а также не производить, не испытывать и не развертывать подобные ракеты в будущем.
Радикальное сокращение ядерных арсеналов последовало за подписанием в 1991 году Договора о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-1). Согласно документу, СССР и США обязались в течение семи лет сократить свои ядерные арсеналы до шести тысяч боезарядов (примерно на 30 процентов), а также запретили производство, испытание и развертывание баллистических ракет воздушного запуска, донных пусковых установок баллистических и крылатых ракет, как и орбитальных ракет.
Развитием этого соглашения и его заменой стал подписанный в 1993 году Договор о дальнейшем сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (СНВ-2). Им предусматривалось продолжение снижения количества ядерных боезарядов — до 3500 для к 2008 году для каждой из сторон.
Вашингтон одобрил такое соглашение в 1996 году, Россия ратифицировала СНВ-2 в 2000 году, но с условием сохранения Договора по ПРО от 1972 года. США в такой редакции документ ратифицировать отказались, а в 2002 году Вашингтон и вовсе объявил о выходе из Договора по ПРО, который, по мнению американцев, «не отвечал реалиям сегодняшнего дня» – в ответ Россия вышла из СНВ-2.
В 2002 году договоренность была заменена более мягким Соглашением о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП). С одной стороны, СНП предусматривал очень значительное сокращение числа ядерных боезарядов — с оговоренных в СНВ-1 6000 до 1700-2200 единиц. Однако его было сравнительно легко обойти: там не были прописаны механизмы постоянных проверок, не требовалось обязательное уничтожение боеголовок, зато было позволено помещать снятое оружие в хранилище и позднее возвращать его в строй.
Его заменил договор СНВ-3 от 2010 года (далее просто ДСНВ), согласно которому каждой из сторон было предписано масштабное сокращение, в частности, развернутых ядерных боезарядов до 1550 единиц, а межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и тяжелых бомбардировщиков до 700 единиц.
ДСНВ был рассчитан на 10 лет с возможностью продления на 5 лет (что и было сделано в феврале 2021 года), поэтому он и остается в силе до 5 февраля 2026 года.
Стоит отметить, что почти сразу после успешного подписания амбициозного СНВ-3 между сторонами начали нарастать противоречия: это и разногласия по поводу сперва Ливии и Сирии, а потом и Украины, и конфронтация относительно развития американской системы ПРО (ее планировалось развернуть в Европе, что вызвало понятные опасения у России).
Так же, на фоне ухудшения отношений России и США, не устоял ДРСМД, а также ставить вопрос о выходе из соглашения в одностороннем порядке. В 2019 году, в феврале Вашингтон объявил о приостановке его действия, Москве лишь оставалось сделать то же самое, хотя американцы лицемерно сожалели. В августе Договор окончательно завершился.
К 2020 году единственным действующим соглашением, налагающим ограничения на ядерные арсеналы России и США, остался ДСНВ, постоянно критикуемый американской стороной. Он был тем не менее в 2021 году продлен, однако в 2022 году после начала СВО диалог по возможному новому договору прервался.
В феврале 2023 года Россия объявила о приостановке своего участия в соглашении, объяснив это нарушениями договоренностей со стороны США, а также изменившимися с 2010 года обстоятельствами. Тем не менее, в сентябре 2025 года президент России Владимир Путин подчеркнул, что Москва готова соблюдать ограничения ДСНВ в течение одного года после истечения срока договоренности.
Но со стороны США конструктивной реакции не последовало: судя по тому, как в январе 2026 года отозвался о проблеме глава Белого дома Дональд Трамп, его сложившаяся ситуация особенно не беспокоит. «Если срок действия истечет – значит истечет», – заявил американский лидер. – «Мы просто заключим соглашение получше».
Так что после 5 февраля Москва и Вашингтон впервые за долгие годы останутся и без договоренности в сфере контроля над ядерными вооружениями, и без внятной перспективы скорейшей выработки нового соглашения.
О роли и проблемных моментах ДСНВ, положении дел после его окончания, а также о влиянии на ситуацию ядерных программ других стран «Монокль» поговорил с научным сотрудником Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Дмитрием Стефановичем.
— ДСНВ был подписан еще в 2010 года президентами РФ и США Дмитрием Медведевым и Бараком Обамой, а в силу вступил в феврале 2011 года – срок достаточно солидный, чтобы оценить его вклад в российско-американские отношения. Соответствовал ли ожиданиям подписантов? Выполнял ли он в эти годы свои функции?
— В общем и целом ДСНВ 2010 года – безусловно успешный. Договор способствовал дальнейшему паритетному сокращению стратегических арсеналов двух стран, и при этом никак не ограничивал процессы их модернизации. Продление договора в 2021 году также подтверждает его полезность для двух стран.
Вместе с тем, были и остались проблемные моменты, в значительной степени связанные с общей деградацией российско-американских отношений. Конечно, определенные острые вопросы оставались за пределами ДСНВ, в частности, американская ПРО (несмотря на прямое упоминание в преамбуле документа) и российское нестратегическое ядерное оружие. Повышается и роль ядерных арсеналов третьих стран.
Также можно отметить, видимо, не в полной мере четкие формулировки относительно необратимости конверсии отдельных носителей под применение исключительно неядерных вооружений и сокращения числа пусковых установок, например, на американских ПЛАРБ [атомные подводные лодки с баллистическими ракетами – Монокль].
— В 2023 году Россия была вынуждена приостановить действие ДСНВ – что стало тому причиной? И какой позиции с того времени придерживались обе стороны?
— Главной причиной стала враждебная политика США и их безоговорочная поддержка Украины. В таких условиях российское руководство посчитало нецелесообразным сохранять отдельные области сотрудничества.
При этом обе стороны, несмотря на приостановку инспекционной, консультационной и уведомленческой деятельности, в целом придерживались предельных ограничений, установленных ДСНВ.
— 5 февраля истекает срок действия ДСНВ. Означает ли это угрозу полного развала архитектуры контроля над вооружениями? И к чему нам в целом придется готовиться?
Полным развалом я бы это не назвал, но в части стратегических наступательных вооружений впервые за десятилетия мы остаемся без каких-либо механизмов контроля; более того, не ведутся и переговоры о заключении соответствующих соглашений.
Риски в такой обстановке растут, кроме того, закладывается фундамент для долгосрочной многосторонней гонки вооружений.
— Растущие в такой обстановке риски – что они из себя представляют?
— Риски эти касаются дальнейшего снижения взаимопонимания по вопросам развития стратегических вооружений между ядерными державами и, соответственно, дестабилизации системы взаимного сдерживания.
Одновременно, из происходящего определенные выводы сделают и третьи страны, как ядерные, так и нет, и выводы эти наверняка не добавят им «аппетита» к участию в режимах контроля над вооружениями.
— Что можно сказать о том, как Москва и Вашингтон видят перспективы возобновления сотрудничества в сфере контроля над вооружениями? Есть ли позитивные сигналы?
— Никакой конкретики в части позитивных сигналов пока так и не появилось, российское предложение о сохранении «потолков» ДСНВ на один год осталось без ответа.
При этом в случае нормализации российско-американских отношений вопросы стратегической стабильности наверняка будут обсуждаться.
— Объемы ядерного потенциала РФ и США, безусловно, велики, но невозможно не принимать во внимание и позиции других ядерных держав. Какое влияние оказывают они на диалог Москвы и Вашингтона и обстановку в целом?
— Китайский ядерный арсенал и его довольно-таки быстрый и ничем не ограниченный и не контролируемый рост стал главной проблемой с американской точки зрения; именно этот фактор является одним из крупнейших препятствий для сохранения ограничений ДСНВ.
С российской точки зрения растет значение французского и британского ядерных арсеналов, тем более с учетом их союзнических отношений с США и агрессивной политики в отношении России.
Развитие северокорейских средств доставки ядерного оружия межконтинентальной дальности является главным драйвером развития американской ПРО. Индийский и пакистанский ядерные арсеналы перестают быть исключительно региональным фактором.
Растет роль третьих стран, причем даже не обладающих ядерным оружием, но отрабатывающих совместное участие в ядерных операциях.
— Ранее появлялась мысль о перспективах заключении многостороннего договора по типу ДСНВ – есть ли у такой идеи перспективы или нет?
— Многосторонний договор, аналогичный ДСНВ, представить себе сложно, однако выстраивание некой системы взаимных политических и юридических обязательств и ограничений рано или поздно начнется, альтернативы гораздо хуже. Ситуация многосторонней и многосферной гонки вооружений по определению неустойчива.