Исчерпывающего ответа на причины и цели нападения США и Израиля на Иран пока нет. Есть разного рода объяснения. Но последние геополитические шаги американцев по некоему совпадению проходят именно по местам, имеющим большое значение в снабжении нефтью китайской экономики. А цели могут быть еще более далекоидущими. Немалое значение имеет в из числе и газ Впрочем, есть цели а есть реальность, причем в буквальном смысле суровая.
Один из инициаторов агрессии против Ирана, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху уже около 30 лет обвиняет Иран в создании атомного боеприпаса. Каждый раз, по его словам, счёт ядерной гонки идёт буквально на дни. В прошлом году он начал против Ирана 12-дневную войну, к которой на финише присоединились и американцы, обосновывая боевые действия приближающимся ядерным порогом.
Как известно, все эти обвинения беспочвенны. Тегеран был далек от реальной сборки атомной бомбы, хотя и доводил обогащение уранового сырья до 60%. По правилам МАГАТЭ этот рубеж хотя и не приветствуется, но и не запрещен. Для получения оружейного урана сырье необходимо обогатить до уровня 80-90%. К тому же МАГАТЭ пристально следило за ядерной программой Ирана. А Трамп после прошлогодней бомбардировки иранских ядерных объектов сверхмощными авиабомбами вообще-то заявил, что с иранским атомным проектом покончено.
Были претензии и к иранским баллистическим ракетам. Но так можно продолжать до бесконечности, выдвигая всё новые требования. Между тем, в 2016 году была все-таки достигнута удовлетворяющая все стороны ядерная сделка. Через два года торпедированная Дональдом Трампом.
Но ради мифической иранской ядерной угрозы Дональд Трамп вряд ли вмешался в ближневосточную авантюру. Слишком высоки ставки.
В той или иной мере сказалась идеологическая составляющая войны против персидских аятолл. Дональд Трамп всё чаще называет свои действия как на внутреннем поле, так и на внешнем «духовными битвами». В октябре 2020 года он объявил, что вышел из пресвитерианской церкви и теперь относит себя к внеконфессиональным христианам. Но есть признаки его близости к такому направлению протестантов-евангелистов, как христиане-сионисты, считающие Иудею землёй обетованной и поэтому уверенные в том, что обязанность всех христиан поддерживать Израиль и преследовать ислам. Во всяком случае, министр войны Питер Хегсет, оправдывая вторжение в Иран, сделал резкое и весьма мало уместное высказывание именно в адрес ислама, а не поводу иранской политики.
Так что религиозный аспект в решении Трампа напасть на Иран просматривается.
Однако, скорее всего, и не он самый главный. Как это не звучит, может быть, слишком заученно, но весьма вероятно, что американская администрация нацелилась на чужие нефть и газ, а также — пути их доставки до потребителей.
Безусловно, правы те эксперты, которые обращают внимание на не слишком высокие в последнее время показатели добычи и экспорта иранской нефти. Официальной статистики нет из-за санкций. Но по оценочным данным, в прошлом году добыча составляла 3,25-3,5 млн баррелей в сутки. Экспорт — 1,5–1,9 млн б/с. То есть, 3% от мирового производства нефти и 1,5% от экспорта. Ради таких физических и финансовых потоков (экспортная выручка в 2025 году — немного более 35 млрд долларов) начинать войну, конечно, бессмысленно.
Но есть и другой счет.
Во-первых, необходимо отметить, что большая часть иранского нефтеэкспорта идет в Китай. Доля в импорте Поднебесной доходит, по разным оценкам, до 11,5%.
А здесь еще надо учесть и долю Венесуэлы — до 6%. Итого, США пытаются лишить Китай почти пятой части ввозной сырой нефти.
Во-вторых, что еще важнее, учитывать нужно не столько добываемую сейчас и в ближайшем будущем нефть, сколько разведанные запасы.
Сенатор-республиканец Линдси Грэм (внесен Росфинмониторингом в перечень экстремистов и террористов) 8 марта в эфире телекомпании Fox News подсчитал: «Венесуэла и Иран имеют 31% мировых запасов нефти. У нас будет партнерство с 31% от всех известных запасов».
И пригрозил Пекину: «Это кошмар Китая. Это хорошая инвестиция, и мы должны аплодировать нашим мужчинам и женщинам в армии за то, что они сделали то, чего я никогда раньше не видел, — разгромили жестокого врага за девять дней».
Хотя, как это видно неделю спустя, да в общем-то непредвзятому наблюдателю было видно и тогда, страна, назначенная американцами врагом, отнюдь не разгромлена, в первой высказывания (слова о доле двух стран в мировых запасов нефти, «кошмар Китая») просматривается подлинная причину того, за что в Иране гибнут солдаты Америки, убивая при этом сотни детей.
31% от всех мировых запасов — это не шутки. Правда, сенатор несколько ошибается. По подсчетам Международного энергетического агентства (МЭА), Иран, находясь на третьем месте по мировым запасам — 208,6 млрд баррелей или 11,82%. и Венесуэла с её первым местом — 303,08 млрд баррелей или 17,17%, хранят в своих недрах в сумме 28,99%. Что тоже, конечно, немало, точнее, очень много..
Кстати, американские ВВС и ВМС избегают наносить удары по иранской нефтяной инфраструктуре. Это сделали израильтяне. Что, по сообщениям ряда американских СМИ, вызвало сильное недовольство в Белом доме. Значит Трамп намерен получить исправное нефтедобывающее оборудование, чтобы качать нефть в свою пользу, как в Венесуэле.
А США в своих планах вполне могут идти еще дальше. Если представить себе максимальные ставки в такой игре, как нынешняя война в Персидском заливе — гипотетический полный контроль над этим макрорегионом,то они таковы.
Запасы Саудовской Аравии оцениваются в 15,14% (2-е место, здесь и далее — в мире), Ирака — 8,22% (5-е место), ОАЭ — 6,4% (8-е место), Кувейта — 5,75%. Итого: еще 35,41%. Вместе с Ираном и Венесуэлой — 64,4%. Почти две трети от всех глобальных запасов нефти.
Добавим почти 5% в самих США. Уже почти 70%. А тут еще Канада — 9,24% (4-е место) и очень близкая в последние годы американцам Гайана (уровень запасов пока точно не известен). Под американский контроль может, таким образом, попасть до 80% мировых запасов нефти.
Поэтому исполнительный директор Совета по энергетическому доминированию США Джаррод Эйген, по сообщению РБК, еще до упомянутого сенатора поделился планами США вырвать из рук «террористов» огромные запасы иранской нефти. Он также уверен в долгосрочной выгоде для Вашингтона от этого нападения. И напомнил о том обстоятельстве, что после захвата президента Венесуэлы Николаса Мадуро в январе 2026 года разработка венесуэльской нефти стала доступна крупных американским компаниям.
Но не только нефть становится, еще более чем в предыдущие годы, «оружием массового поражения» со стороны США. Есть ещё и сжиженный природный газ (СПГ).
26 февраля этого года в США отпраздновали 10-летие его экспорта из завода Sabine Pass в Мексиканском заливе. С 2023 года Штаты занимают по этому показателю первое место в мире, опережая Катар и Австралию, и собираются к началу 2030-х его удвоить.
И упорно идут вперед. По подсчётам Алексея Гривача, замгендиректора Фонда национальной энергетической безопасности, опубликованным в «ИнфоТэк», в прошлом году американские производители довели экспорт СПГ до 156 млрд кубометров, введя ряд новых сжижающих мощностей.
Но на этом уровне США останавливаться не собираются. По данным Гривача, «чисто физически речь идет о росте экспорта почти на 200 млрд куб. м в ближайшие пять-шесть лет». В целом поставлена крайне амбициозная задача — довести экспорт СПГ через пять лет до 350 млрд кубометров.
По прогнозу МЭА мировой экспорт СПГ с 565 млрд кубов в 2024 году должен дорасти до минимум 830 млрд. в 2030-ом. То есть, США рассчитывают захватить более 40% глобального рынка.
Однако в качестве оврагов выступают конкуренты, особенно Катар, обеспечивший в прошлом году порядка 110 млрд кубов поставок за рубеж (второе место после США). Специально нападать на Катар как-то не здорово. Все-таки эта страна — союзник США и там располагается крупнейшая в регионе американская авиабаза, на содержание которой Катар еще и миллиарды долларов в год тратит. Но в результате ударов иранских беспилотников по мощностям QatarEnergy катарская госмонополия приостановила и производство и экспорт СПГ, а заодно мочевины, полимеров и инертного газа гелия, востребованного в производстве микропроцессоров.
Когда Катар восстановит экспорт и в каких объемах, пока доподлинно не известно. А пока сделан еще шаг к захвату мирового рынка, попутно диктуя цены. И не только Китаю, но и ЕС.
Кстати, напомним, что первые пять лет экспорта СПГ, США продавали его себе в убыток. Сейчас себестоимость сжижения газа на американских заводах достигает как минимум 250 долл. за 1 тыс. кубов (130 долл. стоит поставка на завод трубного газа, 108-110 — сжижение). Плюс фрахт, страховка и регазификация на месте потребления. Поэтому американские компании стремятся продавать СПГ по цене не менее 300 долларов за тысячу кубов. Соответственно в Европе в мирное время он стоит около 400 долларов. Начало войны в Заливе подбросило газ, как известно, к 840 долл. за тыс. кубов. Затем рынок несколько остыл, но то ли еще будет.
Таким образом, принимая решение о военной операции против Ирана, Дональд Трамп находился под воздействием нескольких факторов. Но, беря во внимание приведенные аргументы, можно не без основания предполагать, что основным триггером для нападения стало стремление к достижению энергетического и логистического диктата над миром и особенно над своим главным конкурентом — Китаем. Это заставило сбросить маску устроителя мирных сделок.
Только, как говорится в одном анекдоте про слона (см. эмблему республиканской партии США): съесть-то он съест, да кто ж ему даст?