Пекин – давний союзник Тегерана. КНР десятилетиями помогала ИРИ жить в условиях международной изоляции под санкциями. Сейчас отношения между ними проходят проверку на прочность.
Большинство западных и особенно американских политологов и СМИ обвиняют сейчас Пекин сразу в двух противоречивых вещах: в помощи Ирану и.. в ее отсутствии. Причем упор делается на втором.
«Китай – ненадежный друг, на которого нельзя положиться, - цитирует CNN главного китаиста Фонда защиты демократий (FDD) Крейга Синглтона. - он много говорит, но мало делает. Пекин, конечно, выступит в ООН, но сделает все, чтобы не оказывать конкретную помощь Тегерану».
«Китай не видит выгоды в усилении напряженности с США из-за Ирана, - уверен старший аналитик бельгийского аналитического центра «Международная кризисная группа» (IСG) Уильям Янг. - Он по-прежнему придает большое значение сохранению торгового перемирия и поддержанию стабильности в двусторонних отношениях (с США) и поэтому не станет рисковать положительной динамикой, построенной в прошлом году с администрацией Трампа. Китай давно перестал позиционировать себя гарантом безопасности стран Глобального Юга. Войны США в Афганистане и Ираке послужили для него хорошим уроком и показали, насколько опасно играть эту роль».
Скептически относиться к оказанию Пекином серьезной и конкретной поддержки Ирану позволяет и то, как китайцы вели себя во время предыдущей 12-дневной войны в Заливе в июне прошлого года между теми же противниками, и во время захвата американскими спецназовцами президента Венесуэлы Николаса Мадуро в начале 2026 года. С другой стороны, трудно ожидать от Китая, который уже не одно тысячелетие проводит прагматичную и гибкую политику и старается избегать политических союзов и участия в конфликтах других стран, что он, например, отправит в Иран китайских добровольцев для участия в войне на стороне Тегерана.
В день начала операций американо-израильских операций «Эпическая ярость» и «Рычащий лев» Пекин выразил «сильную озабоченность» и потребовал немедленного созыва внеочередного заседания Совета безопасности ООН. МИД КНР отправил в регион спецпосланника по Ближнему Востоку Чжай Цзюня, который посетил Эр-Рияд и Абу-Даби, но его формальная основная задача - найти пути для прекращения огня - была невыполнима.
Китайцы как всегда, выступают за мирное решение конфликта, но не скрывают и того, что находится на стороне официального Тегерана. Например, оппозицию правительству Масуда Пезешкиана в руководстве КНР считают очередной попыткой Америки провести очередную «цветную революцию».
Как и следовало ожидать, гораздо радикальнее властей отреагировали на атаку на Иран китайские соцсети. В них США прямо называют агрессором и главной причиной нестабильности и войн в современном мире. Американских военных обвиняют в том, что они часто специально наносят удары по гражданскому населению, что для Китая после американской бомбежки китайского посольства в Белграде в 1999 году является особенно больной темой. Крайне негативно отнеслись простые китайцы и к вероломству президента Трампа, который начал войну в разгар переговоров с Ираном.
Китай является главным экономическим партнером Ирана. В 2021 году Пекин и Тегеран подписали соглашение, по которому Китай должен инвестировать в иранскую экономику 400 млрд долларов в обмен на регулярные поставки иранской нефти. Свои обязательства по этому соглашению иранцы исправно выполняют: приблизительно 90% из 1,6 млн баррелей экспортной иранской нефти шли в Поднебесную, что приносило иранскому бюджету ежегодно десятки миллиардов долларов. Иранская нефть составляла в нефтяном импорте Пекина до войны почти 13%. Причем, китайские власти и здесь проявили знаменитый китайский прагматизм и осторожность: они разрешают покупать нефть у Тегерана, главным образом, небольшим частным нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ), чтобы не подводить государственные НПЗ под американские санкции, легитимность которых, Пекин, конечно, не признает.
Иранская нефть для Китая, несомненно, важна, но все же не стоит преувеличивать важность для энергетической безопасности Пекина нефти с Ближнего Востока несмотря на то, что она удовлетворяет треть его спроса. В случае необходимости, как сейчас, Поднебесная может ее без особых проблем заменить. У тому же, предусмотрительные китайцы создали за долгие годы огромный стратегический нефтяной резерв в размере приблизительно 1,2 млрд баррелей, которых, по расчетам аналитиков Kpler, хватит китайской экономике почти на 4 месяца (115 дней). В общем можно говорить, что даже с учетом важности Ормузского пролива, фактически закрытого иранцами для судоходства, Китай нужен Ирану гораздо больше, чем Иран – Китаю.
Но и одной энергетикой сотрудничество Пекина и Тегерана не ограничивается. Остальные сферы этого сотрудничества и,,в первую очередь,,военная составляющая дают основания усомниться в категоричности утверждений многих американских политологов и СМИ в ненадежности Китая как союзника.
Во время войны между Тегераном и Багдадом (1980-88) КНР официально поставляла иранцам оружие и военную технику. США и их союзники, напомним, поддерживали в той кровавой войне Ирак. Однако в 2007 г., по данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), Пекин присоединился к санкциям ООН против Ирана и перестал продавать Тегерану вооружения. Тем не менее, сейчас, утверждает Wall Street Journal (WSJ), китайские компании остаются для Ирана критически важными поставщиками товаров двойного назначения, например, моторов для беспилотников «Шахед»; химических веществ для ракетного топлива и электроники для очень широкого спектра вооружений. Пентагон в декабре 2025 года официально заявил, что многие коммерческие спутниковые компании КНР поддерживают обширные деловые связи и сотрудничают с Корпусом стражей исламской революции (КСИР), в ведении которого находятся воздушно-космические силы (ВКС) КСИР.
WSJ утверждает со ссылкой на американские разведслужбы, что в прошлом году, например, из Китая вышли в Иран два корабля крупнейшей иранской судоходной госкомпании Islamic Republic of Iran Shipping Lines с 1000 тонн сырья, главного ингредиента твердого топлива, которых хватит для производства 260 ракет средней дальности. В ответ на все упреки и претензии Вашингтона о военном сотрудничестве китайских компаний с Тегераном в Пекине неизменно отвечают, что ни о каких поставках сырья и товаров двойного назначения ничего не знают.
WSJ также утверждает, но со ссылкой на данные MarineTraffic, что уже в первых числах марта, т.е. после начала войны в Заливе, еще два корабля с тем же сырьем для ракетного топлива, принадлежащие той же иранской компании, вышли из китайского порта и взяли курс на Иран.
Китай, напомним, еще в 80-е годы прошлого века помогал Ирану с ядерной программой. Китайские инженеры и специалисты и построили крупнейший в ИРИ ядерный комплекс в Исфахане. Пекин поддерживал право Ирана иметь гражданскую ядерную программу, но официально выступал против создания иранцами ядерного оружия. В последние годы, как говорится в прошлогоднем докладе для американского Сената Комиссии США по экономическому и безопасному обзору отношений с Китаем, китайцы напрямую ядерную программу ИРИ не поддерживали.
Пекин немало сделал и для ослабления изоляции Ирана на международной арене. В 2023 году, например, китайцы сыграли важную роль в восстановлении дипломатических отношений между еще одним своим союзником на Ближнем Востоке - Саудовской Аравией (КСА) и Ираном. Сложность заключалась в том, что Эр-Рияд и Тегеран не один год боролись за лидерство в регионе.
Китай также помогал Ирану вступать в международные организации, что повышало авторитет Тегерана на мировой арене. К примеру, в 2023 году Пекин вместе с Москвой пролоббировал вступление Ирана в ШОС, а в следующем году – и в БРИКС.
Главным, чем может сейчас помочь Ирану Китай и в чем его обвиняют в США и вообще на Западе, это предоставление спутниковых разведданных, роль которых в современных войнах с каждым годом возрастает. Как заявил бывший сотрудник ЦРУ Брюс Ридель, в войнах XXI века координаты зачастую ценятся больше пуль и снарядов.
Al Jazeera (AJ) соглашается с западными СМИ в том, что Пекин помогает Тегерану с разведданными. Аргумент тут такой, что своих военных разведывательных спутников у Тегерана слишком мало, чтобы с такой точностью бить по американским кораблям в открытом море и целям в Израиле и арабских государствах, на территории которых находятся американские военные базы. AJ приводит в качестве примера успешный удар иранского дрона по американскому военному объекту в Кувейте, в результате которого были убиты 6 военнослужащих ВС США.
Китай не только многие годы поставлял Ирану, утверждает AJ, самые современные радары (например, YLC-8B, довольно эффективные против американских самолетов со стелс-технологиями), но и помог иранцам сменить военную навигацию и перейти с американской GPS на китайскую BeiDou-3.
Reuters заявил накануне нападения США и Израиля, что иранцы близки к подписанию сделки с Пекином на 50 сверхзвуковых противокорабельных ракет СМ-302, настолько эффективных, что военные эксперты называют их «убийцами авианосцев». Однако официальный Пекин эту информацию опроверг.
Возможно, китайскому руководству было бы легче занять более жесткую позицию по отношению к США и Израилю, если бы не ответные удары Тегерана по соседним арабским странам. Поддерживать Иран в такой ситуации не очень совместимо с претензиями Пекина на лидерство в Глобальном Юге. Арабские монархии, с большинством которых, кстати, у Китая объем торговли превышает объем торговли с Ираном (с Эр-Риядом, к примеру, в 10 раз), являются такими же, как Иран, членами этого неформального сообщества развивающихся государств.
Одновременно с эти в самом Пекине западные утверждения о ненадежности Китая как союзника считают, как утверждает гонконгская ежедневная газета Global Times (GT), ничем иным, как пропагандой и «сотрясанием воздуха». GT объясняет западную пропаганду «антикитайским рефлексом», заставляющим западные СМИ представлять для своих читателей абсолютно все, что касается Поднебесной, в негативном свете.
Еще одной причиной такого предвзятого отношения в Китае считают западный центризм, т.е. априори принимаемое утверждение, что все, что появилось на Западе, по определению выше и лучше того, что появилось на Востоке и в Китае. На Западе господствует черно-белая картина мира: наш лагерь и противостоящий нам лагерь противника и больше ничего.
GT считает прагматичное отношение Китая к войне в Заливе наиболее осмотрительным, взвешенным и ответственным подходом к этому конфликту.
«Наша политика по отношению к горячим точкам на планете постоянна, тверда и не меняется уже много лет,- пишет GT, - и на нее не повлияет сотрясание воздуха (на Западе). Вместо того, чтобы тратить силы на доказательство того, что Китай теряет свои позиции, западным СМИ лучше сконцентрироваться на собственных проблемах и задуматься об ответственности, которую они несут в связи с нынешним кризисом на Ближнем Востоке».
В отношении позиции Пекина в войне в Заливе крайне важен перенесенный по просьбе американской стороны официальный визит Дональда Трампа в Пекин. Если он, конечно же, состоится в конце апреля, а не будет вновь отложен или вовсе отменен, а война к тому времени еще не закончится, очень интересно: окажется ли ситуация вокруг Ирана в повестке переговоров и если окажется, то в каком тоне и виде она будет обсуждаться. Не менее важен и интересен в этом отношении и саммит Китай – арабские государства, который должен пройти в июне 2026 года в Пекине и который покажет, насколько уверенно китайцы балансируют свои отношения с Ираном и с арабскими монархиями Персидского залива.