Иск Банка России к Совету ЕС это эффективное оружие борьбы за сохранность замороженных российских активов.
В предпоследний день зимы ЦБ РФ подал иск в Общий суд Евросоюза (ЕС) в Люксембурге против Регламента Совета Евросоюза №2025/2600. Иск российского мегарегулятора уже внесен в базу Общего суда под номером Т-150/26. Ответчиком в нем назван Совет ЕС, принявший Регламент.
Это уже не первое действие мегарегулятора, направленное против блокировки российских активов. 12 декабря 2025 года ЦБ обратился в Арбитражный суд г. Москвы (АСГМ) с иском к бельгийскому депозитарию Euroclear о компенсации убытков в размере 18,1 трлн рублей.
Каковы шансы Центробанка на победу? Забегая вперед, следует иметь в виду, что какими бы ни были шансы на восстановление справедливости, попранной объединенной Европой, которая вот уже четыре года живет в состоянии нескончаемой антироссийской истерии, решение российского мегарегулятора правильное и необходимое. Причем, не только с очевидной политической точки зрения, но и с менее видной практической точки зрения. Дело в том, что пока этот иск, за которым могут и, скорее всего, последуют другие иски Банка России, будут рассматриваться в европейских судах, Брюссель не сможет конфисковать замороженные российские миллиарды и передать их Украине.
Российский мегарегулятор оспаривает правовую базу бессрочной заморозки на территории ЕС российских активов в размере 210 млрд евро, львиная доля которых (195 млрд евро или 92,9% по состоянию на 31 декабря 2025 года) блокированы на площадке депозитария Euroclear в Бельгии. Бессрочную заморозку суверенных активов ЦБ, напомним, в ЕС приняли в самом конце прошлого года, 12 декабря, за неделю до того, как с треском провалилась попытка Брюсселя изъять активы и передать их Киеву.
Регламент Совета ЕС №2025/2600 был принят на основании 122 статьи Договора о функционировании Европейского союза (ДФЕС), которая разрешает Совету Евросоюза принимать радикальные меры в сложных экономических ситуациях. Этот документ фактически лишает Банк России доступа к правосудию и отменяет действовавшую с 2022 года в отношении замороженных российских активов процедуру, требовавшую продления блокировки каждые полгода.
С точки зрения владельца активов это превращает блокировку, которая является обеспечительной мерой, практически в окончательное лишение имущества, т.е. конфискацию, хотя другая сторона и не становится владельцем этого имущества (но может присваивать, как это и происходит, доходы от его использования).
Кстати, обращает на себя внимание отсутствие в Регламенте Совета ЕС термина «конфискация». Очевидно, это сделано для того, чтобы подчеркнуть, что ограничения являются временной исключительной мерой, не нарушающей право собственности
Но самое неприятное то, что Регламент перечеркивает возможность судебной защиты главным банком России нарушенных прав, несмотря на то, что это противоречит ст. 47 Хартии ЕС об основных правах, к которым относятся право на эффективное обжалование и на доступ к беспристрастному суду.
На Неглинной справедливо решили, что Регламент ЕС не совместим с принципом верховенства права, о котором так много говорят в Европе, потому что он нарушает целый ряд «базовых и основополагающих» принципов верховенства права, а именно, право на доступ к правосудию, неприкосновенность собственности, суверенного иммунитета государств и их центральных банков, гарантированного международным правом.
«Это противоречит фундаментальным принципам права и не может быть признано совместимым с принципом верховенства права», — говорится в заявлении российского Центробанка.
Кроме того, скандальный документ принят не единогласно, а большинством голосов, что противоречит статье 215 ДФЕС. Как утверждается в иске, нарушена также статья 263 Договора, разрешающая оспаривать в суде правомерность принятых органами союза законодательных актов, в том числе в связи с отсутствием компетенции, нарушением процедуры принятия, злоупотреблением полномочиями.
«Банк России сохраняет за собой все права, требования, возражения и средства правовой защиты, доступные ему в связи с Регламентом ЕС и любыми иными мерами, принятыми Европейским союзом и/или его государствами-членами в отношении Банка России или его активов», — подчеркивается в заявлении ЦБ.
В Брюсселе сделали вид, что ничего особенного как будто не произошло. Там, по словам представителя Еврокомиссии (ЕК) Балаша Уйвари, якобы уверены в законности бессрочной блокировки российских активов и в том, что она «совместима с законодательством ЕС и международным правом».
Но на самом деле иск уже сейчас создает новую правовую ситуацию.
В ЦБ РФ делать вдогонку к своему иску прогнозы относительно вердикта европейского суда отказались, но подчеркнули, что «убеждены в том, что имеются основания для аннулирования Регламента».
На Неглинной сообщили, что Общий суд ЕС, скорее всего, будет рассматривать иск 1,5-2 года, но эксперты не исключают, что разбирательство может продлиться до 3-4 лет. Все это время российские миллиарды будут неприкосновенны даже в случае преодоления ЕК сопротивления противников конфискации активов ЦБ (Бельгия, Франция, Италия) на том основании, что они будут являться, как подчеркнул в интервью «Коммерсанту» партнер FTL Advisers Игорь Кузнец, «спорным имуществом».
Старший партнер КА Pen & Paper Антон Именнов рассказал этому же изданию, что, по его мнению, иск ЦБ РФ «выглядит достаточно уникальным для проведения возможных параллелей, поскольку речь идет о потенциально неверном выборе Советом ЕС правового основания по ДФЕС для принятия регламента».
В пользу ЦБ, считает Антон Именнов, и то, что Регламент, который согласно 122 статье ДФЕС считается мерой в сфере экономики, вполне можно представить как меры общей внешней политики и политики безопасности.
Игорь Кузнец обращает внимание на то, что иск главного российского банка «ставит под сомнение легитимность всей системы санкционного регулирования ЕС». К тому же, подчеркивает партнер корпоративной практики Stonebridge Legal Роман Прудентов, прецедентов по блокировке суверенных активов на подобных основаниях прежде не существовало.
Старший партнер АБ Nordic Star Андрей Гусев делит аргументы истца на два блока: материальный и процедурный - на доступ к правосудию, защиту собственности и суверенного иммунитета и на выбор правового основания для принятия мер соответственно. Причем юристы считают, пишет «Коммерсант», наиболее сильными аргументами процедурные нарушения и неверные основания для введения ограничительных мер.
Советник FTL Advisers Екатерина Дроздова, чье мнение приводит портал «Право.ру», объясняет, что соблюдение процедуры считается в Европе главным и непременным условием законности любого решения и акта, а ее нарушение, если Общий суд ЕС согласится с аргументами истца, может заставить судей аннулировать Регламент.
«Регламент был принят не единогласно, — объясняет управляющий партнер АБ «Гребельский и партнеры» Александр Гребельский, — что позволяет ставить под сомнение как соблюдение процедуры, так и корректность выбора правового основания».
Александр Гребельский также полагает, что шансов на полную отмену Регламента №2025/2600 из-за несомненного и доминирующего политического подтекста немного, но это не повлияет на статус российских активов как «спорного имущества», т.е. не позволит Брюсселю их конфисковать, как бы этого не хотелось «евроястребам» во главе с Урсулой фон дер Ляйен, Каей Каллас, Фридрихом Мерцем и другими.