В ночь с 7 на 8 апреля Соединенные Штаты и Иран достигли компромисса, позволяющего хотя бы на какое-то время отложить полномасштабную войну на Ближнем Востоке. Как минимум на 14 дней – о таком сроке, отведенном на американо-иранские переговоры, которые должны завершиться большой мирной сделкой, объявил Дональд Трамп. Однако достичь ее будет очень непросто.
Иранская сторона уверяет, а американская не опровергает, что переговоры будут вестись на основании т.н. «10 пунктов Ирана». А именно: гарантии американского ненападения, сохранение контроля Ирана над Ормузским проливом, согласие на право Ирана обогащать уран, отмена всех первичных санкций, отмена вторичных санкций, прекращение всех резолюций Совбеза в отношении Ирана, прекращение всех резолюций Совета управляющих МАГАТЭ, выплата Тегерану компенсаций, вывод американских войск в регионе и прекращение войны в том числе и против иранских прокси (включая Хезболлу).
Принятие этих пунктов в их первозданном виде крайне маловероятно. Для Трампа это будет означать поражение в войне – а следовательно поражение на промежуточных выборах в Конгресс и в теории даже импичмент. Для Америки же это поражение будет иметь куда большее негативное значение, чем проигрыш во Вьетнаме – вплоть до краха текущей системы американских союзов и исчезновения глобального страха перед американской военной мощью. Поэтому Соединенные Штаты будут пытаться переформатировать эти пункты таким образом, чтобы их принятие не означало американского поражения – а то и могло бы выглядеть как победа Вашингтона.
Самым простым в данном случае выглядит первый пункт. Конечно, если США просто дадут обязательства больше не нападать на Иран, то это подорвет саму основу военно-политического присутствия Америки в Персидском заливе (арабам нужны американские базы прежде всего для того, чтобы защищаться от возможного иранского вторжения), а также осложнит отношения с Израилем. Однако вместо простого двустороннего обязательства Вашингтон и Тегеран могут договориться о создании большой, многосторонней системы коллективной безопасности на Ближнем Востоке, в которую будут включены все страны региона. Системы, которая гарантирует безопасность каждого ее члена (то есть арабов от Ирана и наоборот), нерушимость региональных границ (что не позволит Тегерану аннексировать южный Ирак), невмешательство во внутренние дела участников системы (снижающее страх арабских государств перед тем, что Иран будет раскачивать шиитские меньшинства в их странах). Если Штатам удастся продавить создание этой системы и стать в рамках нее одним из внешних гарантов, то в этом случае Трамп может сказать, что его война принесла на Ближний Восток мир. И это станет очевидной его победой.
Что касается второго пункта – сохранения контроля Ирана над Ормузским проливом – то в нынешнем виде для США он тоже неприемлем. Дело в том, что на сегодняшний день пролив фактически разделен между Ираном и Оманом. Гражданское судоходство в нем осуществляется по нормам международного морского права (то есть свободно), а военное – по факту. То есть Иран и Оман требуют, чтобы с ними согласовывали все проходы военных судов, однако США их требования не признают.
Если сейчас Вашингтон признает контроль Тегерана над всем Ормузским проливом, то он не только дискриминирует Катар, но и фактически поставит под вопрос существование Пятого флота США, штаб-квартира которого как раз находится в Персидском Заливе (если быть точнее, то в Бахрейне). Ситуация, когда вход и выход военных кораблей из Залива будет осуществляться только в случае получения разрешения от Ирана, для США унизительна и неприемлема.
Вместо этого американцы могли бы попытаться заключить с Ираном и с Оманом что-то наподобие Конвенции по Датским проливам или Конвенции Монтре, которая регламентирует проходы через Босфор и Дарданеллы. Например, о том, что Иран формально сохраняет суверенитет над своими территориальными водами в проливе, может закрывать его в случае войны и взимать какую-то плату с проходящих судов, но при этом гарантирует отсутствие их дискриминации по страновому признаку. Конечно, переговоры будут непростыми, и должны учесть интересы всех региональных стран.
Третий пункт является одним из самых противоречивых. Формально он как раз самый простой – Иран требует признания своего права на мирную ядерную программу, и это право ему гарантировано международным законодательством (например, Договором о нераспространении ядерного оружия). Любые заявления США из серии «Ирану нельзя давать право на мирный атом, поскольку он использует его для создания военного) являются домыслами и не подтверждаются объективными данными, которые могут быть предоставлены исключительно инспекторами МАГАТЭ. Однако теперь, после всех слов США о необходимости «денуклеаризовать Иран», простое признание за Тегераном права на обогащение будет сродни поражению Вашингтона.
Как и простое исполнение пунктов с 4 по 7 – то есть снятие всех санкций и ограничений. Трамп на это не пойдет потому, что это будет его личное поражение и потому, что он банально не сможет провести это снятие через Конгресс (не желающий, чтобы поражение Трампа превращалось еще и в поражение США). Однако никто не мешает американцам и иранцам объединить пункты о мирном атоме и санкциях в один пакет. Проще говоря, реанимировать условия ядерной сделки, из которой США вышли в ходе первого срока Трампа: Иран возьмет на себя добровольно ряд ограничений (пусть даже временных) в вопросе ядерных изысканий, а в ответ Соединенные Штаты снимают с него национальные и международные санкции. В том числе и в рамках ООН. Тогда Дональд Трамп сможет позиционировать это решение как успешный компромисс: мол, он заставил Иран ограничить свою ядерную программу, ввести ее под жесткий контроль МАГАТЭ, и за это он снимает с иранцев санкции (из-за «ядерных» подозрений и введенные).
Восьмой пункт – выплата Ирану компенсации за агрессии – в чистом виде будет восприниматься как американские репарации. Которые выплачивается как раз проигравшей стороной. Однако американцы могут изменить форму этих компенсаций. Например, сказать, что компенсациями и будет разрешение Ирану взимать плату за проход кораблей через Ормузский пролив (а по расчетам иранцев, это десятки миллиардов долларов в год). Или же создать некий многомиллиардный фонд, из которого будут браться деньги для инвестиционных проектов в Иране (причем пополняться этот фонд может не за счет американских налогоплательщиков, а, например, нефтедолларами монархий Залива). Тогда это будут уже не репарации, а инвестиции. Которые можно позиционировать еще и как дополнительную опору для системы коллективной безопасности в регионе (ведь экономическая взаимозависимость в теории является важным стоппером на пути военной эскалации). Да, наличие этой взаимозависимости (в том числе в виде совместно администрируемых серых схем обхода введенных санкций против Ирана) не спасла ОАЭ от ударов со стороны Тегерана, но позиционировать зависимость как опору Штатам это не помешает.
Девятый пункт самый непростой. Вывод американских войск с Ближнего Востока для США неприемлем. Попытка провести это под соусом создания каких-то многонациональных сил безопасности в регионе тоже неприемлема – американские базы были и являются инструментом американского контроля за региональными процессами, и пускать в регион других военных игроков (русских, китайцев, турок) американцы не дадут. И это уже не говоря о том, что сами арабские страны категорически против вывода войск, даже в случае создания системы коллективной безопасности. Они могут сколько угодно ругать американцев за неисполнение своих обязательств в ходе нынешней войны, жаловаться на плохую защиту – но при этом понимают, что альтернатив американскому зонтику сейчас нет. У русских своя война, у китайцев нет политической воли для защиты союзников на дальних берегах, а у Европы нет ни воли, ни военных возможностей, ни даже какой-то глобальной стратегии.
Поэтому в рамках сделки иранской стороне придется либо просто снимать девятый пункт (признав, что он был запросным, то есть вводился для того, чтобы обменять на уступки в других вопросах), либо снимать его красиво. Например, согласиться с американцам о том, что будущее американских баз должно определиться на референдумах, которые нужно провести в странах, где сейчас эти базы находятся. И тогда иранцы умоют руки и скажут, что население этих государств само выбрало свою судьбу.
Наконец, десятый пункт – прекращение войн против иранской Оси сопротивления – в теории может быть реализован как раз через создание региональной системы коллективной безопасности. Однако, на практике, тогда в нее должны быть включены не только монархии Залива, но и Израиль. Что практически невозможно, поскольку в этом случае арабам и иранцам придется признать нынешние границы Израиля, включая Западный Берег и Иерусалим. На что они не пойдут. Израиль же не пойдет на любой отказ от своих де-факто контролируемых территорий.
В целом, Тель-Авив на сегодняшний день является главным препятствием на пути и без того сложнейшего переговорного процесса по приведению 10 иранских пунктов в удобоваримую для США форму. Израиль не рассматривает возможность мирного существования с мощным, развивающимся и даже частично ядерным Ираном, поэтому сделает все для того, чтобы сделка между США и Ираном заключена не была. Вплоть до возобновления израильских ударов по Ирану под любым предлогом, после чего иранцы ответят и война возобновится. Превратившись в самую настоящую полномасштабную и тогда уже, возможно, даже ядерную.