ОПЕК без ОАЭ: развала не будет

ОАЭ – один из старейших участников ОПЕК. Эмират Абу-Даби присоединился к картелю в 1967 году, через 7 лет после создания организации, а членство в ней на все государство распространилось после провозглашения независимости ОАЭ от британской короны в декабре 1971 года. До потрясений, связанных с нынешней ближневосточной войной, Эмираты были третьим крупнейшим производителем нефти в ОПЕК после Саудовской Аравии и Ирака: с долей 11,9% в суммарной добыче картеля (и около 4% мировой).

Еще 15 лет назад ОПЕК контролировал более 50% мирового производства нефти. По мере роста добычи конкурентов доля картеля снизилась примерно до 30% от общего мирового производства нефти и жидких углеводородов, которое в прошлом году составило 105 млн баррелей в день.

США, которые раньше полагались на импорт из стран-членов ОПЕК, за последние полтора десятилетия стали их главным соперником, увеличив добычу до 20% от глобальной благодаря сланцевой революции.

Скачок добычи в США побудил ОПЕК в 2016 году объединиться с несколькими производителями, не входящими в эту организацию, для создания ОПЕК+: группы, возглавляемой Россией — ранее одним из главных конкурентов Саудовской Аравии в нефтяной отрасли. Широкий альянс ОПЕК+ контролирует сегодня чуть менее 50% мирового производства. Потеря ОАЭ означает, что она снизится примерно до 45%.

Выход столь крупного игрока из механизмов координации добычи, безусловно, не пройдет бесследно для рынка и самого картеля.

О причинах и следствиях нефтяного демарша Эмиратов «Моноклю» рассказал Алексей Белогорьев, директор по исследованиям Института энергетики и финансов.

— Почему именно ОАЭ оказались слабым звеном ОПЕК?

— Я бы не назвал ОАЭ слабым звеном картеля. Скорее, в последние годы это был, наверное, самый строптивый участник ОПЕК и ОПЕК+. По двум причинам.

Во-первых, Эмираты столкнулись с фундаментальным противоречием между необходимостью роста добычи для отдачи от уже сделанных крупных инвестиций, с одной стороны, и относительно жёсткой политикой сдерживания добычи, которой придерживается ОПЕК-плюс — с другой. Иными словами, решение ОАЭ о выходе из картеля продиктовано временнОй логикой инвестиционного цикла.

И Эмираты не одиноки внутри ОПЕК+ с точки зрения этого конфликта интересов. Та же самая проблема стоит в последние годы перед Ираком, перед Казахстаном и в какой-то мере даже перед Саудовской Аравией.

ОАЭ объединяет с Ираком и Казахстаном ещё и то, что в отличие от большинства других стран, входящих в ОПЕК и ОПЕК +, в этих трех странах значительная доля инвестиций в нефтяной отрасли приходится на иностранные компании. В ОАЭ это как западные мейджоры, такие как TotalEnergies, Eni, BP, так и азиатские – японская INPEХ, индийская ONGC и ряд других. Это важный фактор, так как мейджоры следуют фиксированному графику отдачи инвестиций, который привязан к росту добычи.

А внешние обязательства перед ОПЕК+ взяли на себя государства, и они далеко не всегда согласованы с компаниями. И правительствам этих стран достаточно сложно уклоняться от выполнения инвестиционных планов их якорных нефтяных инвесторов. В последние годы эта проблема становилась всё острее.

— Но именно Эмираты, а не Ирак или Казахстан, решились выйти из ОПЕК. Почему?

— Это связано с тем, что ОАЭ чувствуют себя более уверенно с точки зрения как осознания своей рыночной власти, так и региональной геополитики. А с другой стороны, они ощущают себя, наверное, загнанными в угол.

В цифрах это выглядит следующим образом. Непосредственно перед началом кризиса в Персидском заливе, в феврале 2026 года среднемесячная добыча нефти ОАЭ составляла 3,4 млн. баррелей в сутки (без газового конденсата). При этом мощности по добыче уже приближаются к 5 млн. баррелей в сутки, и есть намерение эти мощности полностью задействовать. Таким образом, в 2027 году добыча ОАЭ может вырасти с 3,4 до 5 млн. баррелей в сутки, то есть на 46%. Естественно, такой рост в рамках одной страны никак не укладывался в те ограничения, которые действуют в рамках ОПЕК и ОПЕК+.

И это при том, что Эмиратам в этом «клубе» уже и так не раз шли навстречу. В 2025 году квота ОАЭ была индивидуально увеличена на 300 тыс. баррелей в сутки. Это много с точки зрения ОПЕК+, но явно недостаточно с точки зрения амбиций этого игрока.

На собственно нефтяную повестку, конечно, наложились и политические противоречия. У ОАЭ довольно сложные в последние годы отношения с Саудовской Аравией. В рамках ОПЕК Эмираты считались младшим партнёром саудитов. При этом они наиболее сильно из стран Залива, не считая, пожалуй, еще не входящего в ОПЕК Катара, пострадали от иранских атак, не получив, по их мнению, полноценной выручки и поддержки от соседей.

— Что означает выход ОАЭ из механизмов координации добычи для глобального рынка нефти?

— Это прежде всего однозначный сигнал к дополнительному профициту предложения нефти на рынке в 2027-2028 годах. На текущий дисбаланс спроса и предложения демарш ОАЭ практически никак не влияет, поскольку он определяется перекрытием Ормузского пролива, и его динамика будет зависеть от того, когда последний будет разблокирован, на каких условиях, насколько устойчиво и так далее.

В этом смысле тайминг объявления ОАЭ о своем выходе из ОПЕК и ОПЕК+ выбран специально таким образом, чтобы минимизировать ценовое воздействие на рынок. В любой другой ситуации, в отсутствии нынешнего форс-мажора с Ормузом, решение ОАЭ могло бы серьезно обвалить цены на нефть. В нынешней ситуации понижательное влияние на цены будет отложенным, оно проявится, скорее, уже в 2027 году и будет не столь явным.

— Какова вероятность эффекта домино: выхода из ОПЕК и/или ОПЕК+ других членов?

— Для каждой страны участие в них имеет как плюсы, так и минусы, и плюсы пока перевешивают. Поэтому мне не кажется это вероятным сценарием. Основным риском становится более быстрое смягчение ОПЕК+ общих ограничений на добычу, дабы избежать дальнейшего расшатывания рядов объединения, поскольку, повторюсь, проблема, вынудившая ОАЭ выйти из ОПЕК, не специфична для этой страны.

— Насколько выход ОАЭ из альянса подорвет позиции блока и эффективность его деятельности?

— Решение Эмиратов – это большой удар, прежде всего, для ОПЕК. По состоянию на февраль 2026 года на страну приходилось почти 12% добычи картеля, это третий по величине в ОПЕК добытчик после Саудовской Аравии и Ирака.

Еще более важно, что именно ОАЭ наряду с Саудовской Аравией внутри ОПЕК и ОПЕК+ – единственные страны, располагающие внушительными свободными мощностями. А это принципиально важно с точки зрения возможности регулирования рынка, его балансировки.

— Есть ли риск развала ОПЕК или ОПЕК+?

— ОПЕК не развалится, поскольку выполняет в последние годы две основные функции. Первая функция — организация представляет собой клуб стран, объединённых вокруг Саудовской Аравии, для которых участие в альянсе экономически и политически перевешивает минусы, связанные с регулированием добычи. Тем более, что многие участники, в отличие от КСА, ОАЭ или Ирака, не в состоянии увеличить свою добычу и даже выбрать свои квоты.

Выход из картеля одного игрока, даже такого серьезного, как ОАЭ, не критичен для организации. Из неё уже выходили раньше Эквадор, Индонезия, Катар, совсем недавно, в январе 2024 года, Ангола. Главное, чтобы в ОПЕК оставалась Саудовская Аравия. Пока Саудовской Аравии интересна эта организационная модель, ОПЕК будет существовать.

Что касается ОПЕК +, то, с моей точки зрения, это ещё более устойчивое явление. Напомню, что у него, строго говоря, нет какой-то явной организационной формы, и в этой гибкости и даже аморфности – его сила. По сути, это неформальное соглашение ряда стран, но держится оно на негласной сделке между Саудовской Аравией и Россией, базирующейся на их двустороннем взаимопонимании в отношении регулирования глобального рынка нефти. Понятно, что между ними есть свои противоречия, но в целом и для Саудовской Аравии, и для России ОПЕК+ остается ценным ресурсом, отказываться от которого пока нет смысла.

Стратегия работы ОПЕК+, на мой взгляд, остается прежней. Она заключается в попытке снизить темпы роста добычи нефти в странах вне ОПЕК+, прежде всего в Западном полушарии: это Гайана, Бразилия, Канада, США  – путём среднесрочного и долгосрочного снижения цен. Зеркально будет наращиваться собственная доля стран ОПЕК+ на рынке, которая в предыдущие годы оказалась заметно снижена вследствие жёстких ограничений добычи.

По всей видимости, в долгой истории ограничений добычи ОПЕК, а теперь уже ОПЕК + существует некая цикличность. Периоды жёсткого исполнения квот и сокращения добычи сменяются периодами смягчения контроля квот и роста производства. Движение этого цикла во многом связано как раз с необходимостью учёта конкуренции со стороны других производителей.

В настоящее время, в 2026-м году и, я думаю, на протяжении еще 2027-2028 годов мы будем наблюдать акселерационную фазу – увеличение добычи, которая к концу десятилетия вполне вероятно вновь сменится фазой ужесточения ограничений.

В каком-то смысле уход такого строптивого участника как ОАЭ даже повышает устойчивость ОПЕК+, потому что упрощает достижение консенсуса между оставшимися игроками. При этом на рыночную власть ОПЕК и ОПЕК+ потеря ОАЭ, как я уже сказал, повлияет негативно – способность этих институтов балансировать рынок нефти уменьшится.

— Как вы видите ближайшие задачи России в ОПЕК+?

— В 2026 году на основе результатов независимого аудита предстоит пересмотр базовых уровней добычи стран-участниц ОПЕК+. Это важная и ответственная процедура, потому что именно от базовых уровней рассчитываются национальные квоты. Действующий базовый уровень для большинства стран-участниц организации не актуален. Для Саудовской Аравии, Ирака, Казахстана стоит задача резко увеличить свой базовый уровень, чтобы иметь возможность привести свою добычу в соответствие с имеющимися возможностями.

Но есть и другая группа стран. Например, у большинства африканских производителей и до недавнего времени Венесуэлы, хотя она находится вне рамок квотного механизма, добыча хронически отстаёт от квоты, и они опасаются, что при пересмотре базового уровня их квоты будут существенно снижены.

К этой последней группе стран примыкает отчасти и Россия, которая в силу западных санкций, логистических проблем, ударов беспилотников ВСУ по экспортной инфраструктуре тоже не выбирает сегодня свою квоту. Поэтому основная тактическая задача России в рамках ОПЕК + на ближайшее время — попытаться сохранить свою действующую квоту, которая составляет около 10 млн баррелей в сутки без учета газового конденсата.

Кроме того, экономика России и особенно государственный бюджет сохраняют зависимость, хотя и уменьшающуюся в последние годы, от уровня цен на нефть. Поэтому очевидная, но непростая задача России – это удерживать ОПЕК+ от действий, которые бы приводили к слишком резким негативным ценовым колебаниям, сохраняя при этом общую стратегическую линию ОПЕК+ по борьбе с конкурентами. Это требует от России весьма тонкой дипломатической игры.