«Мирный процесс по Украине находится на паузе». Об этом на днях заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков. И выражает надежду на то, что он будет все-таки возобновлен. Вопрос в том, будет ли?
Дело в том, что мирный процесс на Украине в широком его смысле – это переговоры между четырьмя его участниками, которые можно вести как на двусторонней, так и — многосторонней основе. Между Россией, США, Украиной и Евросоюзом. И ни одна из переговорных линий сейчас не внушает оптимизма.
Больше всего надежд, конечно же, возлагалось на российско-американские переговоры. Даже был придуман такой термин – «Дух Анкориджа», по месту, где Владимир Путин в 2025 году встречался со своим американским визави. Предполагалось, что интересы России и Соединенных Штатов там в достаточной мере совпали для того, чтобы оба лидера наметили путь выхода из украинского кризиса. Контуры этого плана известны лишь в общих чертах, но суть была в переводе урегулирования из военного в дипломатическую плоскость на условиях вывода украинских войск с Донбасса.
В результате обе стороны оставались в выигрыше. Россия делала огромный шаг на пути к победному окончанию СВО: Донбасс является самой укрепленной частью украинского фронта и принципиально важен политически. А Соединенные Штаты обеспечивали бы невозможность втягивания себя в ядерную войну с Россией. Ну и, скажем прямо, фиксировали бы прибыль в виде разорванных на долгие годы российско-европейских отношений. И, в американской логике, сдерживали бы темпы сближения Москвы и Пекина.
Однако дух Анкориджа уже почти развеян ветрами реальности. За скоро как год, прошедший после саммита на высшем уровне, Трамп не смог обеспечить выполнение своей части сделки. Просто потому, что ему не удалось заставить Европу и Украину принять эти условия. И если хозяин Белого дома не смог сделать этого тогда, то не сможет и сейчас. Его дипломатический образ стушеван иранской неудачей, а внутриполитические позиции слабеют в преддверие разгромного поражения на промежуточных выборах в Конгресс, которые пройдут в ноябре 2026 года.
Да, конечно, номинально переговоры продолжаются. Так, в Москву с очередным визитом летят спецпосланники Трампа Джаред Кушнер и Стивен Уиткофф. Да и компания давления на Зеленского руками НАБУ (которое завело дело против его ближайшего соратника Андрея Ермака) тоже началась с подачи Вашингтона. Но все-таки перспективы возобновления сущностных (а не формальных) переговоров невелики.
В отношении же другого игрока – Украины – их вообще почти нет. Российско-украинский диалог, стартовавший сразу же после начала СВО, сначала забуксовал по причине откровенного саботажа со стороны коллективного Запада, затем же первенство в деле саботажа взял на себя сам глава киевского режима. Отчасти потому, что его актерская душа радовалась возможности играть в мировом спектакле роль «защитника всего цивилизованного европейского мира от российской угрозы», за исполнение которой ему аплодировали западные СМИ, правозащитники и политики. Роль, которая предусматривает диалоги с этими политиками – главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен, президентами и премьер-министрами ведущих стран Запада и даже содержит хамские реплики в их адрес. Заключать мир, а значит менять эту роль на статус главного коррупционера Украины и полного неудачника (из-за невозможности восстановить свою страну после войны), Зеленский не собирается. Да и те его партнеры по сцене, кто выступает в качестве подчиненных, тоже.
Именно поэтому глава киевского режима отказывается от любых вариантов компромисса, основанных на российской конституции и реальном положении дел на поле боя. Именно поэтому он принципиально отказывается думать о будущем Украины (которую война разрушает с каждым днем и у которой, в отличие от России, не будет денег на восстановление). Именно поэтому он вместо того, чтобы искать общие переговорные знаменатели с Москвой, хамит российскому руководству, угрожает терактами и реализует их.
По сути, единственным положительным моментом российско-украинских переговоров сейчас являются периодически возникающие договоренности об обмене пленными, а также о взаимной выдаче тел погибших. Преуменьшать значение этого гуманитарного аспекта нельзя, но и считать это частью стратегического мирного процесса тоже, конечно, не стоит.
Что же касается третьего участника переговоров с РФ – Европы – то здесь мирный процесс даже не начинался. Только сейчас, на пятый год войны против России, Брюссель принял принципиальное решение о возможности начала переговоров с Москвой – но до сих пор так и не определил ни повестку, ни сроки, ни даже общеевропейского посредника для ведения переговоров. А все потому, что ряд европейских игроков считает необходимым подождать. Они уверяют, что сейчас, когда Украина при помощи ЕС резко нарастила свои возможности в деле нанесения ударов вглубь территории РФ, время играет на стороне противников Москвы. Считают, что через какое-то непродолжительное время ее переговорные позиции ослабнут и Кремль будет готов хотя бы на частичное принятие самых радикальных европейских требований.
И до тех пор, пока они сохраняют уверенность в этом сценарии, переговоры Европа не начнет. А пока Брюссель будет и дальше безусловно поддерживать киевский режим во всех его начинаниях, к серьезным переговорам не будет готова и Украина.
По сути, одним из немногих шансов снять переговорный процесс с паузы является эскалация конфликта с российской стороны. Эскалация, которая убедит Европу в критической опасности дальнейшего вооружения и финансирования киевского режима, а сам киевский режим в том, что его функционеры больше не находятся в безопасности от российских ударов.