Школа жизни: чему и зачем учились и как жили воспитанники кадетских корпусов XIX века.
Наиболее достойным поприщем в Российской империи была военная карьера. Она могла продолжаться всю жизнь, или часть жизни человека, и часто, хотя и не всегда начиналась с соответствующего образования. Воспитанниками кадетских корпусов были выдающиеся военачальники Кутузов М. И., Румянцев П. А., Паскевич И. Ф., флотоводец Ушаков Ф. Ф. (святой праведный воин Феодор Ушаков), адмирал, первооткрыватель Антарктиды Лазарев М. П., герой Синопского сражения Нахимов П. С., герой обороны Севастополя Истомин В. И.
Деятели культуры и искусства также бывали выходцами из кадетской среды. Например, создатель толкового словаря Даль В. И., композиторы Римский-Корсаков Н. А и Скрябин А. Н., художник Верещагин В. В., писатель Куприн А. А. и философ Бердяев Н. А. Вообще же боевой опыт и эполеты на плечах имели в прошлом многие мужчины из высшего общества.
Жизнь юных кадет была настоящей школой дальнейшей жизни: продуманной, порой очень суровой, дающей и разнообразные знания, и крепчайшую закалку. Ее история в целом обширна и богата примечательными примерами. Из нее мы рассмотрим тот период, когда она уже вполне сложилась и еще не начала дальнейшую трансформацию. Но начать все же нужно с начала.
А начало военному образованию в России положил Петр I. После «Великого посольства» государь принял решение открыть военные школы, которые начнут готовить кадры для российской армии. В условиях, как скажут сейчас, геополитической нестабильности Петр выстраивал новую регулярную армию, которая будет основываться на российских кадрах.
Так, в 1701 году открылась Навигационная школа. Учащиеся изучали математическую навигацию, черчение, геодезию, судостроительство. На последнем этапе воспитанники проходили практику на судостроительных верфях и кораблях. В 1712 году открылась Инженерная школа. В 1721 году была основана школа артиллеристов, в которой училось всего 30 человек.
И вот, в годы правления Анны Иоанновны (с 1730 по 1740-й) по инициативе графа П. И. Ягужинского открылся первый кадетский корпус (в дальнейшем названный Сухопутным) по прусскому образцу. В корпусе учились дети от 13 до 18 лет. А на последних трех курсах обучение могло продолжаться 5—6 лет.
При Екатерине II созданные Петром артиллерийская и инженерная школы были преобразованы в артиллерийский (в нем, кстати, учился М. И. Кутузов) и инженерный кадетские корпуса.
В начале XIX в. Наполеон ведет войну с Антифранцузской коалицией. Он разгромил Австрию и Италию, победил в битве при Аустерлице, Фридланде и Ваграме. Российское командование понимало всю опасность нависшей угрозы, поэтому оно начинает увеличивать количество кадетских корпусов.
Шли годы, шли и войны (с Турцией, в Центральной Европе, на Кавказе). К середине столетия общее число корпусов по всей территории Российской империи достигло 19. При этом в корпусах могло обучаться почти тысяча человек. Так, например, в 1-м и 2-м кадетских корпусах штат обучающихся был рассчитан на 800 и 700 человек соответственно.
Кадетские корпуса были разными: сухопутными, где готовили пехоту, артиллерию и инженеров, Морским, готовившим будущих офицеров военно-морского флота (кадеты старшего класса назывались в нем гардемаринами), и Пажеским, воспитанники которого должны были стать гвардейскими офицерами. Вообще же, кадетских корпусов было много по всей империи: в Санкт-Петербурге и в Москве, на Дону, в Киеве, в Севастополе, Нижнем Новгороде, Орле, Оренбурге и т.д.
Быть офицером всегда считалось престижно. Профессия военного в России всегда находилась в почете. Что требуется от военного? Быть преданным Отечеству, быть дисциплинированным, обладать выдержкой, уметь проявить милосердие и хранить верность товарищам. Этому невозможно научиться во взрослом возрасте, поэтому путь будущего офицера царской армии был долог и тернист, а начинался он в 10 лет. В этом возрасте ребята обычно приходили в первый класс кадетского корпуса. Кадетами, как правило, становились дети обедневших дворян (за исключением Пажеского корпуса), чьи родители не могли оплачивать домашнее обучение сыновей. Например, Ушакову, родившемуся в небогатой дворянской семье и обученного грамоте сельским священником, поступление в Морской корпус давало возможность достойной карьеры.
Однако и зажиточные дворяне нередко отдавали предпочтение кадетскому воспитанию, если планировали дальнейшее продвижение ребенка по военной службе. При этом дети, чьи родители относились к более низким сословиям, не могли обучаться в кадетских корпусах. На вступительных экзаменах всех кандидатов распределяли по 13 разрядам. Именно по этой «очереди» и определяли, примут ли мальчика на учебу. Так, в первый разряд входили дети убитых на войне генералов, штабс-офицеров и обер-офицеров. Во втором находились сироты и сыновья офицеров, которые погибли в мирное время. В третий разряд попадали дети кавалеров Георгиевского ордена. А к последнему, тринадцатому, относились сыновья чиновников военного ведомства и дети священников.
Однако процесс поступления был непростым и мог затянуться на годы. Так, Нахимов находился в «очереди» на место в корпусе 2 года. Но это время не прошло даром: будущий адмирал, в свой 11 лет зачисленный кандидатом, уже мог начать постигать морское дело, курсируя на бриге «между Кронштадтом и петербургскими вехами». В корпус все же удалось поступить в 1815 году.
Однако поступление в кадетский корпус вовсе не означало, что можно вздохнуть с облегчением. С первого дня кадеты сталкивались с ограничениями, требованиями и наказаниями, жили в спартанских условиях. Так, генерал-майор Карл Францевич де Ливрон в биографии вспоминает, как выстраивался распорядок дня кадетов Морского кадетского корпуса в начале XIX в. Воспитанники вставали в 6 часов утра. Перед завтраком, который состоял из кружки молока и полубелой булки, они выстраивались в столовой и слушали, как один из кадетов читал «Молитву Господню» на английском языке. После шли на уроки, которые длились с 7 до 11 часов утра. С 11 до 12 кадеты отдыхали, а затем обедали. После занятия озноблялись. С 14 до 16 часов кадеты опять занимались в классе. В 20:00 по расписанию следовал ужин, вечерний туалет и отбой в 21:00.
Обучение состояло из трех курсов: подготовительного, длительностью в один год, общего — 5 лет — и специального — 3 года. Учебный год в кадетских корпусах делился на два полугодия, между которыми шли длительные каникулы. В программу входили русский язык и словесность, иностранные языки (немецкий, французский или английский), естественные науки, такие как биология, химия и физика, математика, история и др. В некоторых корпусах кадеты даже изучали поэзию, эстетику и мифологию. Также постигались основы строевой подготовки. В 1889 г. вводился предмет «Законоведение».
На последних курсах кадеты изучали военные дисциплины, такие как военная топография, тактика, артиллерия, фортификация. Основополагающим предметом на всех курсах становился Закон Божий. Он отвечал за формирование нравственных и моральных качеств воспитанников. От кадетов, как от будущих офицеров, в первую очередь требовалось быть преданными стране и готовыми защитить ее интересы.
За успехи в учебе кадеты награждались медалями, грамотами и похвальными листами. В некоторых корпусах существовали «красные» и «черные» доски. На первых обычно вывешивались имена лучших учеников, а на вторых — неуспевающих по учебе или дисциплине. За успехи в литературном творчестве, например, в написании сочинения, лучшие работы могли поместить в «красную книгу», где хранились другие выдающиеся сочинения ребят. В числе лучших учеников кадетских корпусов числились Ушаков и Нахимов. По успеваемости среди своих сокурсников они занимали 4-ое и 6-ое место соответственно.
«Лучшим ученикам дозволялось ходить на физические опыты, посещать Академию художеств, Медико-хирургическую , Кунсткамеру, Горный музей и проч. Летом остававшиеся в корпусе в тот месяц, когда не были в походе , отпускались гулять на острова, на взморье. В походе на корпусных фрегатах осматривали Кронштадт, Петергоф, Ораниенбаум и проч.» — вспоминал Завалишин (1816-1822 уч. гг.)
Для «стимуляции дисциплины и учебы» кадетов в корпусах существовали стипендии. Изначально система не использовалась широко. Так, в 1849 году в одном из корпусов была введена именная стипендия Соболевского. Стать стипендиатом мог только один ученик с курса, имеющий хорошие показатели по учебе и дисциплине, считавшийся сиротой и «происходивший с одной с покойным Соболевским губернии». Стипендия могла доходить до 250 руб. Но окончательно стипендиальные гранты сформировались к концу XIX в.
В случае нарушения правил поведения, дисциплины или неуважительного отношения к сокурсникам кадетов наказывали. Провинившихся могли наказывать снятием баллов за поведение, записью в «лживую книгу» (для тех, кто попался на вранье) или битьем розгами. В. Даль, например, отмечал, что в памяти о кадетском корпусе «остались одни розги, таи называемые дежурства, где дневал и ночевал барабанщик со скамейкою, назначенной для этой потехи». Как правило, честолюбие детей практически никогда не щадилось. Фамилии провинившихся вывешивались на всеобщее обозрение. А сечение розгами сохранилось вплоть до конца XIX в., причем секли обычно перед всем батальоном, в назидание другим ученикам.
«Привели всю роту, поставили скамью длинную, явились палачи-солдаты с ужасно длинными мокрыми розгами, и за ними не замедлил прийти главный капитан Свечин; вызвав меня и Зенича на средину, велел прочитать указ. Куря сигарку, он мигнул нам, и я первый повалился на скамью. Не помню, что я чувствовал, пожар, огонь, боль, но к счастью, оробев, я мало подавал голосу; меня кончили и сняли. Но ужас был Зеничу; несчастный кричал во всю глотку, и его, как имеющего хороший голос, по словам капитана, секли без пощады; считавшие по обыкновению удары прочие кадеты сказали, что мне 80, а Зеничу 533 удара» — вспоминал воспитанник военно-сиротского корпуса Андреев Н. И.
Кроме обучения военному делу и этикету, который должен был знать каждый дворянин, кадетов приучали к любви к искусству, танцам и пению. Эти занятия больше носили характер факультативов. Воспитанники учились играть на музыкальных инструментах и развивать музыкальный слух. В семье композитора Скрябина существовала традиция: все мальчики учились в кадетских корпусах. Одновременно с этим, все члены семьи играли на музыкальных инструментах. Играли и после поступления в корпуса, но уже в составе оркестра — на флейтах, кларнетах и скрипках. Но не все кадеты, как Скрябин, относились к музыке серьезно. Многие воспринимали занятия как второстепенные, те — на которых можно хорошо провести время и отдохнуть.
Но танцы — вальс, мазурка, полька считались обязательными для освоения. Навык танца не только давал детям возможность всестороннего развития, но и служил важным социальным инструментом. Ведь став офицерами, молодые люди часто участвовали в балах. Неумение танцевать не только означало моветон, но и не давало человеку возможности социализироваться в обществе.
«Танцевали русский, испанский танец, мазурку, краковяк, гавот. Танцевали превосходно, участвовало до ста кадет. В корпусе вообще все физические упражнения процветали. Малиновский добивался в танцах такой же отчетливости в исполнении, как в строевых занятиях от ординарцев. Все рекреации и время после ужина проходили в репетициях. Мы очень веселились». — Д. А. Скалон Первый Санкт-Петербуржский кадетский корпус (1852-1859).
Чтобы выяснить, насколько танец был важной частью жизни всего дворянского сословия, нужно посмотреть литературу XIX в. Так, герой романа «Война и мир» в 1809 году танцует на балу с Наташей Ростовой. И на плечах князя Андрея эполеты. Вообще же, для гвардейских офицеров участие в балах было обязательным. Обычно для этого выделяли по два человека из полка.
Однако жизнь в кадетском корпусе XIX в. самим воспитанникам не представлялась сказкой: некоторые кадеты вспоминают и холодные коридоры, и скудную еду, и жестоких воспитателей, плохо к тому же говорящих по-русски. Но все эти условия способствовали воспитанию мужественного характера и выносливости.
«Зимой, в 20 градусов с лишком мороза, прогулки эти по галереям были довольно ощутительны и неприятны, тем более что одежда наша была легкая: суконная куртка с брюками, башмаки и нитяные чулки, голова и шея открытые, о наушниках и перчатках не было и помина». — Писал учащийся 1-ого кадетского корпуса К. К. Зедегорст (ок. 1806-1871).
Читая как художественную, так и научную литературу по данной, теме, можно заметить, что большинство авторов делает упор на традициях кадетских корпусов и чувстве товарищества. А обратившись к воспоминаниям, самих воспитанников, увидим, что в кадетской среде традиции были вызваны условиями жизни кадетов и их желанием найти что-то родное в холодных стенах. С одной стороны существовал свой собственный кадетский мир, где дети тесно дружили, с другой — ему противостоял мир строгих и требовательных воспитателей, добивавшихся своего криками, бранью и битьем розгами. Частым явлением в XIX в. оставался так называемый «цук» — система подчинения младших кадетов старшим. Данный момент в кадетской жизни ярко описывает Куприн. Герой автобиографического произведения «На переломе (Кадеты)», Буланин подвергается издевательствам со стороны кадет. Куприн пишет:
«И, не дожидаясь ответа Буланина, Грузов нагнул его голову вниз и очень больно и быстро ударил по ней сначала концом большого пальца, а потом дробно костяшками всех остальных, сжатых в кулак.
— Вот тебе маслянка, и другая, и третья!.. Ну что, Буланка, вкусно?
Может быть, еще хочешь?Старички радостно гоготали: «Уж этот Грузов! Отчаянный!.. Здорово новичка маслинками накормил». Буланин тоже силился улыбнуться, хотя от трех маслянок ему было так больно, что невольно слезы выступили на глазах».
В кадетской, как и в военной среде в целом, часто можно заметить и пренебрежительное отношение к штатским профессиям. Кроме того, исследователь Т. И. Буковская указывает, что из-за резкого сокращения преподаваемых теоретических дисциплин и ориентации на практическую деятельность некоторые гуманитарные дисциплины преподавались хуже, чем предметы, связанные с военным делом.
«В этих ротах, кроме ротного командира, его помощника, дежурных офицеров, имели право оставлять без сбитня, обеда и ужина, класть на доски, ставить в угол и даже на колени, драть за уши и давать затрещины фельдфебель и отделенный унтер-офицер. Новичкам же и «плаксам» доставалось еще несравненно более от так называемых «старых» кадет, которые старались выказывать над ними своего рода власть и вымещать злобу [….]«Старые» кадеты младших рот кроме других непозволительных шалостей вступали иногда между собой в ожесточенный одиночный бой или дрались партиями» — вспоминал воспитанник кадетского корпуса М. Я. Ольшевский (1816-1895).
Частым явлением в среде кадетов были стычки с юнкерами или гимназистами. Однако некоторые исследователи подчеркивают, что такие случаи передают не «агрессивность» кадетской среды, а отражают общий взгляд на статус военного в то время. Воспоминания о стачках с юнкерами есть в мемуарах одного из лидера Белого движения, генерала Деникина А. И. Он отмечает, что иногда в драке дело доходило «до штыков». Но генерал уточняет, что участие в стычках было тесно связано с юнкерской честью. Учащийся должен был уметь отстоять честь, как училища, так и каждого товарища. «Особенно крепко держалась традиция товарищества, в особенности в одном ее проявлении — «не выдавать». Когда один из моих товарищей побил сильно доносчика и был за это переведен в «третий разряд», не только товарищи, но некоторые начальники старались выручить его из беды, а побитого преследовали», — пишет Деникин.
Поведение кадетов не оставалось без внимания со стороны взрослых. За каждым классом был закреплен офицер, который день и ночь смотрел за своими воспитанниками. Уже в первой половине XIX в. воспитателей стало трое. Они дежурили по очереди в течение суток. Офицеру-воспитателю было запрещено покидать воспитанников или отлучаться из роты. А в ночное время ему предписывалось спать лежа, не снимая мундир.
«Еще большее участие воспитателей того времени к кадету доказывает то, что семейные офицеры и многие учителя по праздникам брали лучших учеников к себе в отпуск сразу после обедни и оставляли до вечерней зари. Не семейные же почти каждое воскресенье приходили к кадетам: одни — прочесть вслух что-либо интересное и забавно-поучительное, другие собирали человек по пятнадцати и более и, с разрешения директора, отправлялись с ними гулять по берегу реки или в лес. В хорошую погоду подобные чтения и рассказы происходили в саду, где собравшаяся группа садилась в кружок на траву». — П. П. Карцов, Новогородский кадетский корпус (1833-1839).
Часто в помощь офицеру-воспитателю давали пожилого «дядьку», унтер-офицера, который должен был присутствовать на подъеме у кадетов, следить за тем, чтобы воспитанники наводили порядок в комнатах и соблюдали правила личной гигиены. Помощники даже иногда оставались на ночные дежурства. «Дядьки» часто проявляли сочувствие своим подопечным, помогали, некоторые даже могли выполнять за кадетов домашние задания. Однако уже к концу XIX в. такая система перестает действовать, поскольку правила в военных училищах, гимназиях и кадетских корпусах ужесточаются.
«Воспитательная часть лежала преимущественно на дядьках, которых было четверо, по числу отделений в роте. Это были отставные унтера, преимущественно гвардейских полков они обучали нас фронтовой выправке, а также блюли за нашим туалетом, строго наблюдая, чтобы носовые платки не были скомканы, а сложены в карманах». — Кулябка. Орловский кадетский корпус (конец 1840-ых).
В системе кадетских корпусов существовала 12-ступенчатая система оценок. В конце каждого полугодия учащиеся сдавали экзамены. В полугодии важно было набрать не менее 5 баллов по каждому из предметов. В конце года каждый кадет также сдавал экзамены по всем предметам. Те, кто набрал 12 баллов в обоих полугодиях от экзамена, освобождался. А за несдачу экзамена могли оставить на второй год. Как вспоминает философ Н. Бердяев, на экзамене по предмету «Закон Божий» он получил 1 балл из 12, что стало самым низким результатом за всю историю существования кадетского корпуса. Однако ему удалось избежать отчисления.
Кадетская жизнь не была сладкой. Она впитала в себя как суровые условия жизни, наказания, жесткую дисциплину, суровых воспитателей, дедовщину, так и крепкую дружбу, традиции и теплые воспоминания. Молодых людей приучали к сложностям военной жизни с малого возраста. Но в то же время они оставались обычными мальчишками. Они дрались и дурачились, переживали взлеты и падения, дружили, обижались и прощали. Что связывает Кутузова и Верещагина? Истомина и Римского-Корсакова? Многие из кадетов не стали военными, не связали свою жизнь с гвардией. Некоторые вели простую жизнь. Но возможно именно кадетские корпуса — со всеми сложностями, которые они в себя включали — воспитали главное: умение не сдаваться, идти до конца и держать удар. Воспитали целеустремленность. Преданность. Чувство товарищества. Быть может, это и остается человеком на всю жизнь и ведет его к вершинам?
Источники и литература:
Волков С. В. Русский офицерский корпус. М.: Воениздат, 1993. 367.
Васильев М. В. Из опыта воспитания русского офицерства царской России в конце XIX — начале ХХ вв. // Вестник Псковского государственного университета. Серия: Социально-гуманитарные науки. 2009. № 9.С. 61–66.
Деникин А. И. Путь русского офицера : статьи и очерки на исторические и геополитические темы. М.: АЙРИС-пресс, 2006. 543.
Кадетство. Воспоминания выпускников военных училищ XIX века / составитель Вероника Богданова. М.: Родина, 2018. 478 с.
Курукин И. В. Повседневность кадетских корпусов конца XVIII — начала XIX в.: учение и учителя глазами воспитанников // Вестник РГГУ. Серия «История. Культурология. Востоковедение». 2018. № 6. С. 192–214.
Мартынова Г. Г. Кадеты, гардемарины, юнкера: мемуары воспитанников военных училищ XIX века. М.: ЛомоносовЪ, 2012. 322 с.
Топильская Е. Е. Кадетский жаргон: вчера и сегодня // Русская речь. 2006. №2. С. 78–81.