Что мы нахимичили

Итоги прошедшего десятилетия для российской нефтегазохимии противоречивы. Отрасль заместила импорт базовых полимеров, но наладить свое производство и организовать достаточный внутренний спрос на высокомаржинальную продукцию специальной химии так и не удалось

В конце минувшего года произошло знаковое для отечественного химпрома событие. В присутствии главы государства официально запущен флагманский проект компании «Сибур» — комбинат «Запсибнефтехим». Циклопический индустриальный объект в Тобольске мощностью 1,5 млн тонн полиэтилена и 0,5 млн тонн полипропилена строился пять лет и обошелся в девять миллиардов долларов. Почти одновременно компания приняла окончательное инвестиционное решение о сооружении еще более крупного Амурского газохимического комплекса, тоже ориентированного на экспорт.

При всей грандиозности эти успехи запоздали на десятилетия: технологический прогресс в мировом химпроме в значительной мере их девальвировал. Мериться объемами полиэтиленового гранулята, конечно, можно, но в нынешнем технологическом укладе это характеризует развитие промышленности страны столь же адекватно, как, скажем, количество тонн выплавленного чугуна. А с действительно инновационными химическими производствами в России ситуация тяжелая.

От химпрома традиционно ожидают мощного фронтального прорыва и коммерциализации как сырьевого потенциала страны, так и итогов труда многих поколений ученых и инженеров. А также экспорта технологичной продукции с высокой добавленной стоимостью, который обозначит статус России как великой индустриальной державы. Еще лет десять-пятнадцать назад все ждали, что после неурядиц 1990-х российский химпром наконец расправит крылья, что в стране появится аналог саудовской SABIC, который в партнерстве с западными компаниями займет уверенные позиции на крупнейших мировых рынках. Что Россия станет центром новых химических технологий, связанных с возобновляемой энергетикой, электромобилями и прочими модными трендами.

Однако при блестящей ценовой конъюнктуре до середины 2010-х отрасль решала только задачи догоняющего импортозамещения, а глобальный спрос осваивали ближневосточные и китайские компании (см. «Сказки тысячи и одного комбината»). Доля нашей страны в мировом химическом производстве составляет 2–3%, и это при том, что Россия добывает 12% мировой нефти. А вместо интегрального партнерства с западными корпорациями формируется зависимость от азиатских компаний без собственных технологических компетенций, но с желанием использовать российские сырьевые преимущества.

Внутренний рынок, прежний локомотив роста отрасли, достиг потолка почти во всех секторах потребления и уже несколько лет фактически стагнирует. Душевое потребление химических продуктов существенно отстает даже от среднемирового уровня. В отсутствие четкой и агрессивной отраслевой промышленной политики технологическое будущее российского химпрома в ближайшие годы будут определять только инноваторы-энтузиасты и очень смелые инвесторы.