Ученые нашли новый вариант технического воплощения проекта переброски российских рек в засушливые регионы. Выдержит ли «поворот 2.0» проверку на прочность?
В конце 2025 года в Российской академии наук вновь заговорили о «проекте века», казалось бы навеки похороненном на излете советской эпохи, — о переброске части стока сибирских и северных рек в южные засушливые регионы страны и в Среднюю Азию. Но если в прежние времена после оценки экологических рисков идею отмели, то сегодня, как считают ученые, у нее есть шанс. Возможно, новый проект даже станет козырем в большой политике. Под прицелом реформ — Северная Двина, Печора и Обь: их потоки могут быть перенаправлены с помощью подземных труб в страдающий от водной блокады Донбасс и стремительно теряющие запасы влаги Казахстан и Узбекистан.
Наши эксперты рассказали о перспективах подобных гидротехнических экспериментов, не имеющих аналогов в мире.
Идея родилась более полутора столетий назад. В 1868 году некий киевский гимназист, а вскоре публицист и убежденный монархист Яков Демченко в своих сочинениях предложил направить воды Оби и Иртыша в бассейн Аральского моря. В 1948 году ту же инициативу стал активно продвигать академик Владимир Обручев, которого впечатлила история строительства Суэцкого и Панамского каналов. Ученый написал Сталину письмо о возможности корректировки русла сибирских рек — и дело довольно быстро завертелось на государственном уровне. На протяжении десятилетий над проблемой строительства гигантского открытого канала от рек Западно-Сибирской равнины до иссыхающего Арала работало множество специалистов.
Проект обещал стать грандиозным: длина канала должна была составить 2550 километров, ширина — до 300 метров, глубина — 15 метров. Для его реализации власти привлекли свыше 160 разных организаций и институтов, подготовивших полсотни томов проектной документации. Идея вызвала колоссальный общественный резонанс, правда по большей части негативный: многие авторитетные ученые высказались категорически против, опасаясь резкого ухудшения экологической обстановки в регионе.
«Согласно расчетам, фильтрация (то есть просачивание воды в почву) вместе с испарением в таком канале украли бы из него порядка 50 процентов влаги. Экологические последствия от такого объема потерь воды действительно были бы очень серьезными. Это и подтопление территорий, и заболачивание окрестных земель, и деградация экосистем», — объясняет научный руководитель Института водных проблем РАН академик Виктор Данилов-Данильян, который сегодня активно лоббирует возрождение проекта переброски.
В 1986 году решением Политбюро ЦК КПСС проект был закрыт. Но сама концепция дала всходы в Китае: в 1950-х годах там началось обсуждение «великого поворота китайских рек», а в 2002-м вода из полноводной Янцзы действительно пошла в бассейны маловодных Хуанхэ и Хай, где расположены ключевые сельскохозяйственные и промышленные регионы, включая Пекин и Тяньцзинь. По официальным данным, на конец 2024 года совокупный объем переброшенной влаги превысил 76,7 млрд кубометров. Эта вода позволила оптимизировать экономическое развитие более 40 крупных и средних городов, обеспечить стабильную работу промышленности и сельского хозяйства в районах, где раньше царила хроническая засуха. Стоимость проекта оценивается в 500 млрд долларов; к издержкам также относят изменение гидрологического режима рек-доноров, риски для биоразнообразия, засоление почв на севере страны, а также переселение около 250 тыс. человек. Однако в целом китайский поворот рек в национальном масштабе считается успешным.
Тогда же, в 2002 году, о переброске воды снова заговорили в России — идею неожиданно стал пропагандировать тогдашний мэр Москвы Юрий Лужков, видимо вдохновившийся китайским стартом. Впоследствии он даже написал книгу «Вода и мир», в которой призывал использовать 5–7% стока Оби для орошения Курганской, Омской и Оренбургской областей, а также поделиться «излишками» с Казахстаном и другими государствами Средней Азии, что, по мнению Лужкова, сильнее привязало бы эти страны к РФ. Однако масштаба личности столичного градоначальника не хватило для того, чтобы его инициативы были всерьез восприняты федеральной властью.
И вот теперь за старые идеи взялись ученые. Минувшей осенью на заседании научного совета Отделения наук о Земле РАН «Водные ресурсы суши» было принято решение о создании современного аналога советского проекта переброски рек. Ключевое отличие — отказ от строительства открытых каналов в пользу замкнутой трубопроводной системы из полимерных материалов.
«Из пластиковых труб практически нет испарения и фильтрации. В холодных регионах их можно проложить под землей на глубине 2–2,5 метра, там, где потеплее, хватит 1,8 метра, южнее — и того меньше. Потери воды в таком случае не превысят двух процентов, — поясняет Виктор Данилов-Данильян. — К тому же прежний проект открытого канала заработал бы только после полного завершения строительства, а трубы можно тянуть отдельными очередями. Проложили семь-восемь ниток труб трехметрового диаметра — и по ним сразу потечет вода, пять миллиардов кубометров в год. Дальше пропускную способность можно расширять: следующая нитка пойдет рядом с предыдущей, вдоль нее, при этом строительная инфраструктура останется от первой очереди, а значит, сооружение второй обойдется значительно дешевле».
В качестве минуса проекта некоторые эксперты называют невозможность использования новых водных трасс для судоходства: открытые каналы могли бы одновременно служить и путями сообщения, но по трубам суда плавать не смогут. Однако в РАН склоняются к тому, что этот недостаток нивелируется более низкими затратами на прокладку и эксплуатацию, а также меньшей степенью воздействия на природный ландшафт и экологию.
В итоге на обсуждении в Академии наук сегодня находятся два проекта частичного разворота полноводных рек, которые впадают в моря Северного Ледовитого океана и фактически не используются для хозяйственных нужд. Первый — перераспределение части стока Оби в Аральский регион на границе Узбекистана и Казахстана. Проект предполагает строительство замкнутой напорной системы из семи-восьми ниток трубопровода протяженностью около 2100 километров каждая. Планируемый объем переброски на первом этапе оценивается в 5,5 млрд кубометров воды в год, а после расширения — до 22 млрд. Забираемая часть составит, по оценкам, 5–17% от общего стока Оби (20–70 кубических километров из примерно 400).
В пользу этого проекта приводится несколько аргументов. Во-первых, экономическая выгода: вода станет новым экспортным ресурсом, пополняющим бюджет, аналогично нефти и газу. Во-вторых, это политические дивиденды — укрепление позиций России в Центральной Азии, где влага становится все более дефицитным ресурсом из-за сокращения ледников Тянь-Шаня и Памира, роста населения и неэффективного водопользования. По словам Виктора Данилова-Данильяна, процесс опустынивания в этих регионах сегодня идет полным ходом. Евразийский банк развития прогнозирует, что к 2028–2029 годам среднеазиатские государства столкнутся с острой нехваткой воды и потому могут «оказаться в состоянии кризиса в сельском хозяйстве, промышленности и энергетике».
В-третьих, нашелся экологический довод: по мнению научного руководителя Института океанографии им. П. П. Ширшова РАН академика Роберта Нигматулина, переброска части стока Оби позволит снизить тепловую нагрузку на Арктику. Реализация проекта уменьшит объем относительно теплой речной воды, поступающей в Северный Ледовитый океан, что замедлит процесс его нагрева и облегчит адаптацию арктических экосистем к изменению климата.
Однако, как и при обсуждении советского проекта, мнения экспертов по поводу долгосрочных эффектов перераспределения стока разделились. Ряд специалистов указывают на непредсказуемые последствия переброски вод Оби для гидрологического баланса Сибири: пока их можно описать лишь общими фразами — нарушение экосистем и влияние на климат. Тем более что регион уже столкнулся с серьезными экологическими проблемами, включая загрязнение отходами предприятий нефтегазового комплекса и сельского хозяйства, и перенаправление части речного стока может усугубить ситуацию.
Профессор кафедры «Водные пути, порты и портовое оборудование» Академии водного транспорта Российского университета транспорта Алексей Беляков в беседе с «Моноклем» отмечает, что для соблюдения национальных интересов стоило бы в первую очередь заняться разбалансированной экосистемой Оби. Дело в том, что потенциал этой реки используется неэффективно: в среднем и нижнем течении реки люди страдают от систематических, раз в три-пять лет, наводнений и прогрессирующего заболачивания, а в степных районах бассейна — от маловодия и засух, повторяющихся почти каждые пять лет. Кулундинская степь, а также бессточные области, находящиеся в междуречье Оби и Иртыша, опустыниваются, причем деградируют некогда обширные и богатые рыбой озера. Решить эти проблемы, по мнению эксперта, помогло бы создание водохранилищ в верхней части бассейна путем комплексной реконструкции рек Томи, Чулыма, Ини, Бии и Катуни — таким образом можно было бы регулировать сток Оби. «Но на предложения реанимировать проект Каменского водохранилища и регулировать сток Оби системой ранее спроектированных водохранилищ, что, в частности, позволило бы прекратить опустынивание, мне случалось слышать следующий ответ: “Нельзя вмешиваться в природные процессы”», — рассказывает Алексей Беляков.
Заведующий лабораторией водной экологии Института водных и экологических проблем СО РАН, профессор кафедры природопользования и геоэкологии Алтайского государственного университета Владимир Кириллов обращает внимание на то, что при обсуждении переброски нужно учитывать не только объемы, но и другие факторы — например, разницу в составе воды северных и южных рек (разные концентрации взвешенных и растворенных минеральных и органических веществ, нефтяных углеводородов, радиоактивных и токсических веществ, разные растения и животные, бактерии и вирусы). В частности, Обь-Иртышский бассейн сейчас является самым крупным в Евразии очагом описторхоза (заболевание, вызываемое плоскими паразитическими червями). И воду отсюда предполагается перемещать в среду, более благоприятную для развития болезнетворных организмов и токсичных сине-зеленых водорослей.
Кроме того, есть сомнения и в части получения политических бонусов: реализация этого проекта может привести не столько к укреплению связей с соседями, сколько к новой форме зависимости России от стран Центральной Азии — без гарантии долгосрочности отношений (не забываем, что «антироссийская Украина» выросла при стабильных поставках наших углеводородов).
Непонятна и рентабельность проекта. Его предварительная стоимость оценивается в 100 млрд долларов (такую цифру, в частности, называет руководитель проектов «ИЭС Инжиниринг и Консалтинг» Дмитрий Созонов), а минимальные сроки создания ключевых мощностей составят 10–15 лет.
«Сегодня в инженерном деле трудность решения той или иной задачи зависит в первую очередь от объема финансирования, — отмечает Алексей Беляков. — Если вспоминать советское время, то переброска воды от створа Белогорье на Оби (ниже впадения Иртыша) до Сырдарьи в ценах 1986 года потребовала бы примерно 15 миллиардов рублей. В долларах тогда не считали, но в нацвалюте нам есть с чем сравнить: возведение в 1970-х Красноярской ГЭС — той самой, что изображена на десятирублевой купюре 1998 года, — в свое время обошлось государству и налогоплательщикам в миллиард. Однако Красноярская ГЭС, вырабатывая киловатт-часы еще во время своего строительства, уже через три года вернула вложенную сумму и с тех пор каждые пять лет дает деньги на создание еще одного такого же колоссального комплекса сооружений. В общем, по стоимости строительства переброска обской воды в Среднюю Азию сейчас — это 15 Красноярских ГЭС».
Более того, для перенаправления расчетных 27,2 кубокилометра обской воды в год насосным станциям потребуется 10,2 млрд киловатт-часов электроэнергии. Для этого понадобится ежегодно сжигать 3,4 млн тонн условного топлива — примерно 3,5 млн тонн кузнецкого угля или 7 млн тонн канско-ачинского. В результате от выработки электроэнергии, необходимой для поворота реки, атмосфера ежегодно будет терять более 7 млн тонн кислорода и получать взамен более 10 млн тонн двуокиси углерода и 150 тыс. тонн окислов серы и азота. К этому нужно прибавить затраты труда, которые понадобятся на добычу, перевозку и сжигание топлива. Все перечисленное приведет к дополнительной нагрузке на экологию в регионе и снижению качества жизни местного населения.
Альтернативный концепт, который также сегодня обсуждается в РАН, чисто российский: частичное перенаправление стоков Печоры и Северной Двины в наши южные регионы, включая Донбасс, Ставропольский и Краснодарский края, Калмыкию и Ростовскую область. Основной аргумент все тот же: острая нехватка воды в этих районах (особенно на новых территориях РФ, где вода подается по графику раз в три дня на несколько часов). И опять идея стоит на советском фундаменте: в 1970-е годы в СССР был проект строительства системы каналов, водохранилищ и насосных станций, позволяющих совершить такую переброску. Однако в силу высокой стоимости работ, потенциальных экологических рисков (заболачивание окрестных территорий, потеря до половины всего объема воды из каналов из-за испарения) эти планы, как и проект поворота сибирских рек, тогда ушли в архив.
Ключевое отличие новых проектов поворота рек от советского, который так и не был реализован, — отказ от строительства открытых каналов в пользу замкнутой трубопроводной системы из полимерных материалов. Это позволит снизить потери воды с 40 до 2%
Сегодня стоки северных рек на юг планируют направлять закрытым способом — по заглубленным полимерным или композитным трубам большого диаметра (до четырех-шести метров). Это позволит кардинально снизить потери влаги на испарение и фильтрацию — примерно до 2%. Для перекачки воды предлагается задействовать газогенераторы «Газпрома».
«Водовод может начинаться в верховьях или в среднем течении Северной Двины или Печоры. Их вода будет поступать в реки Волжского бассейна через притоки Камы в саму Каму, а дальше по Волге спускаться вниз, — поясняет Виктор Данилов-Данильян. — Она, конечно, великая река, наша Волга, но дополнительные кубокилометры воды и ей не помешают: это будет очень кстати и для судоходства, и для рыбного хозяйства. Вода благополучно достигнет ее низовьев на юге, там будет разобрана на орошение окрестных регионов, а затем пойдет на запад — в бассейн Дона, который преимущественно из-за природных причин за последние 40 лет потерял почти 40 процентов своей водности». По оценкам академика, строительство трубопровода, идущего от Печоры и Северной Двины через Каму и Волгу, а потом через канал Волго-Дон-2 (который, впрочем, тоже еще только предстоит построить) в Приазовье может занять пять-семь лет.
Но и тут находятся скептики, высказывающие сомнения, — это, в частности, бывший начальник отдела гидрологии ФГБУ «Северное УГМС» Вера Пекишева и экс-глава отдела морских и речных гидрологических прогнозов Северного управления гидрометслужбы заслуженный метеоролог РФ Елена Скрипник. Обе ссылаются на состояние северных рек: Печора и Северная Двина в последние десятилетия мелеют, и перенаправление их стоков может усугубить проблемы с судоходством и водоснабжением северных регионов. Соответственно, и создание запаса для круглогодичной перекачки представляется затруднительным. Период половодья на этих реках длится всего два месяца, а в меженные периоды (фаза водного режима, характеризующаяся устойчивыми низкими уровнями и малыми расходами воды) они и так маловодны. Кроме того, переброска может вызвать гибель ценных пород рыбы, нарушение видового состава флоры и фауны, непредсказуемые изменения режима вечной мерзлоты и повышение солености Северного Ледовитого океана. Впрочем, если речь идет о единичных процентах забора от общего объема воды, потери могут оказаться не столь существенными.
На данный момент проект переброски северных рек на юг, как и корректировки течения Оби, находится на стадии дискуссий. Как подчеркивает Данилов-Данильян, «речь идет только о научных исследованиях, которые подтвердят или не подтвердят возможность и целесообразность реализации этой идеи». Для запуска проекта потребуются длительные согласования, проектирование и государственная экспертиза.
В резолюции, принятой на заседании научного совета Отделения наук о Земле РАН «Водные ресурсы суши» 22 октября 2025 года (это пока единственный документ, если не считать статей в СМИ), содержится рекомендация для Минобрнауки России предусмотреть включение научно-исследовательских работ по теме переброски воды в госплан и выделить деньги на их проведение. Этот посыл почти слово в слово повторяет постановление советского правительства от 14 августа 1986 года: «Продолжить изучение научных проблем, связанных с региональным перераспределением водных ресурсов, на основе проведения всесторонних экономических и экологических исследований, применения современных экономико-математических методов и технических средств, а также глубокого анализа отечественного и зарубежного опыта в этом деле».
О сроках принятия решения по обсуждаемым проектам переброски рек и, вероятно, выделении финансирования на один из них пока ничего не известно. Готова ли отрасль гидротехнического строительства к реализации идеи, тоже неясно: никогда ранее наши инженеры подобными проектами не занимались, а разработчиков советской документации по переброске рек давно уже нет в живых.
Но если Минобрнауки все же утвердит проведение междисциплинарных научных исследований, экологических, геологических и гидрометеорологических изысканий и поддержит разработку одного из предложенных проектов, в стране начнется грандиозная стройка — первый прецедент трубопроводного поворота рек. «Естественно, это событие будет определяться наличием финансовых и энергетических ресурсов, политическими условиями. Но обсуждение идеи не может длиться бесконечно», — констатирует Владимир Кириллов.
В любом случае сам факт, что проект переброски воды вновь оказался в центре внимания, говорит об удивительной жизнеспособности концепции, пережившей уже несколько исторических эпох. Тем не менее основные проблемы никуда не делись: это и столкновение геополитических амбиций с экологическими рисками, и противоречие между внешнеполитической активностью и внутренними потребностями, и соотношение экономических затрат и потенциальных выгод. А теперь добавилась еще и интрига с выбором одного из конкурирующих проектов. И хотя в блогосфере и на прочих неформальных площадках оба варианта называют «распилочными», шанс, что реки все же потекут вспять, отнюдь не нулевой. Вода становится слишком ценным ресурсом, для ликвидации ее дефицита в ряде регионов жизненно необходимо принятие кардинальных мер, которые решили бы проблему не только сегодня, но и в перспективе.
В настоящее время основными источниками воды в Средней Азии являются трансграничные реки Амударья и Сырдарья, берущие начало в горах Таджикистана и Киргизии. Вода из этих рек распределяется между Казахстаном, Узбекистаном и Туркменистаном. Причины структурного дефицита влаги в этом регионе комплексные. Во-первых, это изменение климата, которое вызвано таянием ледников, питающих реки, и сокращением осадков. Во-вторых, устаревшая и неэффективная инфраструктура: большие потери воды (до 50–55%) в ирригационных каналах из-за испарения. В-третьих, сельское хозяйство в республиках водоемкое: на ирригацию там тратится до 95% водных ресурсов, часто без современных технологий орошения. В-четвертых, негативное влияние оказывают разногласия между региональными державами. Так, Таджикистан и Киргизия ведут ожесточенные споры о том, как использовать водные ресурсы верховьев Амударьи и Сырдарьи, а Узбекистан, Казахстан и Туркменистан — низовьев. Свыше 37 млн жителей Средней Азии сталкиваются с нехваткой чистой воды: доступ к ней, особенно в сельской местности, ограничен из-за изношенной инфраструктуры. При сохранении текущих тенденций дефицит продолжит увеличиваться — ему будут способствовать продолжающийся рост населения этих стран и изменения климата.
Ранее главным источником воды для Донбасса был канал Северский Донец — Донбасс, выводящий воду из реки Северский Донец, а также местные водохранилища. С 2023 года начал действовать водовод Дон — Донбасс (из реки Дон). Однако головные сооружения канала находятся в Славянске, на пока еще подконтрольной Украине территории, поэтому в настоящее время доступ к ним перекрыт. Водовод же обладает недостаточной мощностью: он подает около 250 тыс. кубометров в сутки при потребности только Донецка и Макеевки примерно в 850 тыс. Большой проблемой являются и колоссальные потери в трубопроводах (50–68%), обусловленные износом сетей. Сказывается также обмеление резервных водохранилищ из-за малоснежных зим, засухи и отсутствия подпитки.
Дефицит привел к необходимости установления жесткого графика подачи воды: в Донецке и Макеевке — раз в три дня на несколько часов, в Енакиево — раз в четыре дня, в Мариуполе — раз в два дня, причем вода зачастую непригодна для питья и используется только для бытовых нужд. Потребности региона закрыты лишь на 35–50% от необходимого объема.