Каждый народ, а тем более современные империи, сдают сегодня четыре теста. Тот, что на идеологию, кажется для нас наиболее проблемным, а между тем есть прекрасная шпаргалка: сама наша реальность
Есть две цитаты, которые хорошо иллюстрируют любое размышление о том, как народы взаимодействуют с реальностью. Одна из них, конечно же, из писания. «О люди! Воистину, я создал вас из мужчины и женщины и сделал вас народами и племенами, чтобы вы познавали друг друга». Смысл цитируемой суры Корана (49-й) един для всех авраамических религий. Вторая цитата из Киплинга, рассказ «Человек, который решил стать королем»: «Потом он стал спрашивать об их деревнях; оказалось, что они все время дерутся между собой и это им жутко надоело. А не между собой, так с мусульманами». Да, Киплинг — масон, да, рассказ (чья фабула на знании практик этого тайного общества и выстроена) — про геополитические проделки британских офицеров в Афганистане, но он очень хорошо раскрывает то, как свободная воля человечества и в божественном замысле находит инструменты для самоуничтожения и хаоса.
Хаоса, который до сих пор господствует во многих регионах планеты, параллельно с более созидательными проектами по реализации божественного замысла. Причем хаос без всякого стеснения взаимодействует с этими «проектами». Эти «сосуды» сообщаются с помощью армий, международных организаций, разведок, Греты Тунберг, террористов, наркоторговли, миграции, соцсетей и криптовалют. В научном мире это, кстати, называется «комплексная взаимозависимость».
Сотворение людей «племенами и народами», которые должны познавать друг друга, в современной реальности видится не только как замысел Всевышнего, но и как задача высшего порядка, решив которую человечество сделает шаг к новому этапу развития. Решение Творца — это тест, в котором свободная воля людей создает бесчисленное количество вариантов самоуничтожения, всего лишь несколько сценариев относительно безболезненного выживания и, вероятно, один или два сценария, в которых наше многообразие, «разношерстность», неравенство и конфликты превратятся в «сыворотку прогресса» или в «допинг» для скачка в качественно новую реальность. В этой простой фразе из писания заложена мощнейшая динамика, которая сводит всю конфликтологию, геополитику и во многом историю к одному слову — «познание».
Правильный путь лежит через трезвую оценку ресурсов и возможностей народа и поиск некоего баланса между устремлениями к суверенитету и интеграцией с существующими империями. Как ни называй Китай, Россию и США, это, по сути, империи современного мира
Познание не исключает, но преодолевает войны и конфликты, переходя к строительству. Есть великие примеры строительства, где племена и народы служат строительным материалом. Мерилом успеха, как и в вопросе прочности строений, является время. Оно неумолимо приговаривает империи: римскую, кхмерскую, британскую, византийскую османскую, да какую угодно, — если здание было спроектировано неверно либо строители отклонялись от плана или воровали, вместо того чтобы строить. Наша, российская, китайская и американская стройки кажутся более успешными, но проблемы существуют и у них. Так что же угрожает народам? Что может помочь им найти правильный путь? И какие испытания предлагает им современность?
Испытаний и угроз великое множество, но для удобства управления ими стоит выделить четыре.
Первое и самое главное испытание — это модное слово «суверенитет». Страх его потери, как и стремление его получить, создает энергию, которая движет народом. Правильный путь лежит через трезвую оценку ресурсов и возможностей народа и поиск некоего баланса между устремлениями к суверенитету и интеграцией с существующими империями. Как ни называй Китай, Россию и США, это, по сути, империи современного мира. Евросоюз имел шанс, который требовал смелости. Смелость заключалась в присоединении Турции, РФ, Закавказья и части африканского побережья. Да, французы, немцы и англичане потеряли бы в весе, но это была бы империя. Теперь же это путь к школьному учебнику, а точнее, к той его части, где описывается хаос и феодальная раздробленность.
Есть и менее масштабные примеры, где суверенитет малых народов может быть губительным, а может быть и продуктивным. Посреди недружественной Италии есть город на горе, которая называется Сан-Марино. Это, вообще-то, независимое государство, у которого до недавнего времени даже было консульство в Москве. В этом городе немыслимое количество люксовых спорткаров на душу населения. Возможно, даже больше, чем в Монако, которое тоже было основано отнюдь не русскими и украинскими олигархами и беглыми чиновниками, а пиратами монегасками, которые смогли утрясти с Францией вопрос о суверенитете.
Вопрос: что мешало косовским албанцам построить свое Сан-Марино в центре Европы? Это образование поддерживали кошельком и военной мощью вся Евроатлантика и все международные организации. Но почему-то получилось наркогосударство. Кто мешал украинцам быть богатейшей окраиной двух империй: нашей и западной? Кто мешает армянам быть окраиной двух с половиной империй — нашей, западной и немного османской, хотя последняя уже не является империей, но очень хочет ею быть. Более того, глядя на все это, Китай и Индия поливали бы эти территории деньгами, стремясь застолбить и свое присутствие в этих успешных регионах.
Напрашивается ответ, на котором во многом строится российская ультрапатриотическая платформа. Западная империя находится в закате и пытается с помощью войн и хаоса утащить в небытие и Россию, Китай, Индию, а вместе с ними и более мелкие страны. Это во многом так, но есть нюансы. В этом хаосе и войнах участвуют конкретные народы, их армии, политические партии и прочие структуры. Структуры, которые являются плотью от плоти народов, населяющих эти территории. Народов, которые не могут найти внутренние ресурсы и баланс для прохождения испытания суверенитетом в современном мире.
Параллельно с тестом на суверенитет каждый народ должен «переболеть» демократией. Демократией, которая из инструмента разумного представительства превратилась в политический «фастфуд», который очень привлекательно выглядит и пахнет, но на деле разрушает организм. Да еще и контролируется международной финансовой олигархией.
Да, демократия очень хорошо работает, когда нужно победить бардак и кумовство в масштабах райцентра, но она может быть губительна при выборе вектора развития страны, планировании войны или обороны. Поэтому из этого бургера иногда стоит вынуть котлету, а все остальное выбросить.
Вторым тестом на выживание является миграция. Причем миграция не как сквот или хостел, который распространяет болезни, криминал, наркотики и террористов-смертников посреди большого города. На самом деле миграция — это более сложный и глубокий процесс, который СМИ и ученые понимают совершенно по-разному. По сути, в каждой семье, которая знает и помнит свою историю, есть мигранты. Мигранты из соседней деревни, региона, страны или континента.
Акцент на словах «знает», «помнит» и «семья». Семьи формируют традиции, которые формируют народ. Традиции и знание истории скрепляют народ как общность людей, обладающих общей памятью. Именно эти ингредиенты создают черты народа, литературу, фольклор, искусство, общественные институты и даже рептильных политиков, которые пишут тупоумные законы о миграции. Современный мир с постоянно совершенствуемой транспортной инфраструктурой не оставляет никакой возможности перекрыть миграцию. Это необходимо понимать при формировании правильного отношения к миграции и законов, которые будут реально работать, а не подрывать основы государства фактом своей низкой эффективности и невыполнимости.
Правильный подход к миграции можно определить как «продуктивное участие». Что это значит? Во-первых, народ должен генерировать такое количество высокообразованных и продуктивных специалистов, чтобы конкуренция выталкивала их вовне: познавать мир, добиваться успеха, создавать диаспоры и становиться платформой для экономической экспансии, если народ дорастет до такого уровня развития.
С другой стороны, и это во-вторых, народ должен иметь такое качество жизни и условия безопасности, которые будут привлекать мигрантов из других народов. Но политика приема мигрантов должна быть построена на четком понимании, зачем эти мигранты нужны. Необходимо также четко подразделять мигрантов и беженцев, поскольку не вся миграция является экономической. Во многих случаях люди бегут от войн, и, как бы ни хотелось облагодетельствовать нуждающихся, такая миграция должна строго квотироваться.
Кроме того, система безопасности (правоохранительная система) должна держать жизнь и адаптацию мигрантов под строжайшим контролем. Это связано не просто с предотвращением попадания криминалитета и террористов в общество. Ослабление контроля порождает моментальную реакцию ряда правительств, спецслужб и связанных с ними олигархических структур, которые специализируются на использовании мигрантов для формирования напряжения и последующих общественных взрывов. Цель банальна: дестабилизация, захват ресурсов и контроль территорий. Превращение миграции из инструмента познания народами друг друга, обмена информацией и знаниями в оружие, питающее нестабильность, ненависть и терроризм.
Тест третий: технологии, образование, инфраструктура. В современном мире технологии — это прежде всего безопасность, энергетика и контроль миграции. Армия и вооружения — это тоже технологии. То есть суверенитет, миграционная безопасность и выживание народа как общности, имеющей будущее, связано с технологиями. Причем «международная мораль» и экономическая этика стараниями стран западного лагеря низведена на столь низкий уровень, что становится уже неважно, где тот или иной народ взял технологии. Ярчайшим примером таких технологий является сверхзвуковая ракета «Палестина-2», которая служит проблемой даже для американских авианосцев. Интересно, откуда хуситы ее взяли? Уже не важно откуда, главное, что взяли, но достаточно ли ее? Условные йеменские хуситы в массе своей хотели бы жить как саудовские шейхи. Но даже если предположить, что воины-хуситы уничтожат «сионистское государство», даже уничтожат всех «шайтанов-американцев» с их кораблями, рай на земле не настанет, как бы эта мысль ни вживлялась в умы молодежи.
Для наступления условий, близких к райским, нужны инфраструктура, те же технологии, нужны образованные люди, которые будут все это поддерживать. А таким людям нужны безопасность, законы и все остальные атрибуты, необходимые для того, чтобы они не послали к черту весь этот эдем с ракетами и не сбежали к тем же американским шайтанам. Кроме того, эту войну нужно чем-то «запитать». А если своей энергетики нет, нужны нормальные отношения с внешними партнерами, чтобы получать энергию, пока нет своей. То есть нужна торговля, которая в современном варианте опять же требует образования. Да, собрать все эти компоненты воедино и заставить работать чрезвычайно сложно, но и выживание никогда не было простой задачей.
И тут нам требуется пройти четвертый тест, который кажется простым, но на самом деле он самый сложный. Это религия и идеология. Если их нет, все может посыпаться. Если в компьютере нет операционной системы, он не просто не включится. Со временем из него вынут все годные запчасти, которые могут быть использованы для других компьютеров, где эта операционная система есть. Есть вечный спор, какая лучше? Какая продуктивнее? Какая дороже или дешевле? Но единственно верным является ответ: какая-нибудь, да нужна. Так же с верой и с идеологией. Это то, что мобилизует людей и вовлекает их в совместную деятельность. Питает энергией, заставляющей их служить общей цели.
И это часть той «комплексной взаимозависимости», которая упоминалась в начале. И здесь уместно поговорить о нас, а точнее, о том, что нам нужно улучшить, чтобы мир действительно стал «многополярным» и все наши цели в итоге были достигнуты.
Большинство религий имеют один исток: признание и вера в Единого Бога. Истины, которые они проповедуют, едины, но и большинство войн имели и имеют религиозный подтекст. Если нет прямого религиозного посыла, как в нашей войне с коллективным Западом и блоком НАТО, то он все равно присутствует. С чем мы воюем? С фашизмом? С попыткой его возрождения? С четвертым рейхом в лице ЕС? А что все это, как не зло? Тогда эта самая что ни на есть священная война. Поскольку все войны со злом во все времена носили религиозный характер и получали благословение духовенства, жрецов, шаманов и т. д. У наших оппонентов все то же самое, только у них злом являются россияне.
В первые дни СВО с противной стороны полились обвинения, что мы «Мордор» и «орки». Ввиду ослабления религиозности западного общества взяли идеологическую модель из литературы, кино и компьютерных игр. Невежды-пиарщики забыли, что Толкин (автор всего этого) был лингвист и вообще строил всю свою вселенную на языках. Так вот, орки у него говорят на чем-то близком к турецкому. Но, при всей дикости самой установки, про такую несущественную деталь забыли. А возможно, эти пиарщики и эсэмэмщики не лишены мозгов и их прогноз совпадает с моим более ранним прогнозом, что достаточно большая турецкая армия куда-то выдвинется и на этот раз это будет не Россия. Просто собрали весь набор фобий в одну модель пропаганды. А другой сорт «орков» двинется на Европу следующей волной именно оттуда.
Но сейчас все это сверстано как крестовый поход против России. То есть война не менее священная, чем с нашей стороны. Во время Великой Отечественной войны, войны с фашизмом, статус священной войны также был обретен, хотя и не сразу. Причем обретен формально. Товарищ Сталин нашел опору в православном духовенстве, что существенно способствовало разгрому гитлеровцев. Тогда все это звучало как симфония, но сейчас у нас некоторые проблемы именно с идеологией, несмотря на то что вера и религия у нас достаточно сильны.
Сама по себе организация Российской Федерацией коллективной жизни многих народов уже представляет собой фундамент идеологии, который лишь ожидает дискурсивного развития
Но! Вот что выглядит как идеология: борьба со злом и расширение границ той территории, где оно невозможно, а возможны и необходимы нормальная жизнь и рациональное хозяйствование. Она же и приз победителю. Пусть это похоже на рекламный буклет, но это работает. Вспомним тезис: от войны — к строительству. А ему, после решения первоочередных задач, понадобится уже фундамент долговременного характера.
У нас в Конституции РФ идеологии нет, нет «руководящей и направляющей...». Этот блок был изъят, но сейчас в нем появляется практический смысл. Раскрыть самим себе и окружающему миру цели и задачи того вектора движения, который условно был задан речью нашего президента в 2007 году на Мюнхенской конференции по безопасности. Да, у нас есть безусловное ощущение внутренней правоты того, что мы делаем. Но не хватает его экспликации, как по аналогии со строительной терминологией, где она служит подробными пояснениями к проекту, так и в прямом философском понимании: как раскрытие сущности предмета, явления, развертывание его смыслов.
Сегодня пропагандой у нас занимаются убежденные и искренние патриоты. В последние годы даже чувствуется, что они сами верят в то, что говорят, чего раньше не чувствовалось. Но делают они это излишне прямолинейно. И это повод в очередной раз сказать, что без единообразной государственной идеологии мы находимся в слабой позиции. Да, мы стоим за «многополярность». А как «многополярность» поможет нам победить наших врагов, внешних и внутренних? Никак, пока не будет идеологии всеобъемлющей, дающей ответы на любые вопросы и имеющей статус закона. И тогда AI-колонка от нашего российского поисковика на вопрос, чей Крым, не будет отвечать: «В интернете существуют различные мнения по данному вопросу...»
Однако назло всем «агентам влияния», засевшим в глубине IT-гигантов, сама по себе организация коллективной жизни многих народов уже представляет собой фундамент идеологии, который лишь ожидает дискурсивного развития, а также создания структурной «экспортной» модели. Вот Буш-старший начал «экспортировать демократию» по всему миру. В итоге хаос, войны, терроризм и воровство президентов. Так себе «операционка». А мы, Россия, экспортируем что? Русский мир? Многополярность? Традиционные ценности? Наверное, все это вместе. Но все эти материи не всегда понятны даже нашей молодежи, которая пока еще говорит с нами на одном языке, хоть и засоренном диким количеством бессмысленных англицизмов. А что уж говорить о странах ближнего и дальнего зарубежья, где нам необходимо утверждать и защищать наши национальные интересы.
Отсутствие идеологии приводит к ложным целям и к ложным войнам. Ведь нас регулярно убеждают, что мы воюем с глобалистами за традиционные ценности. Многие пропагандисты пытаются нам навязать эту конструкцию. Но нам просто надо принять тот факт, что мир гораздо более глобален, чем это кажется самым «упоротым» глобалистам, а традиционные ценности гораздо более универсальны, чем это могут представить традиционалисты, даже те, что с бородами увесистее, чем у Льва Толстого. Вопрос лишь в том, кто в этом мире главный и кто ведет за собой другие народы. В ком эти народы видят свой ориентир и свое будущее.
Мир куда сложнее, или, как сейчас правильно говорить, «многополярнее». И это тем более ставит задачу принятия правильной идеологии-лоцмана в этом многополярном мире. Идеологии, которая укрепит наше преимущество как народа-победителя и народа-лидера. А преимущество заключается именно в том, что модель государства российского — федерация — наиболее приемлема для сотен народов и всех религий. И в глазах этих народов только у нее есть будущее. Нам осталось лишь максимально ясно понять и четко сказать, какое именно. И создать его.
Может быть, вместо губительного невмешательства нам стоит задуматься и о вынужденном господстве? Хотя бы над самыми агрессивными представителями недружественного лагеря. Но как этого достичь? Сами по себе идеи и мысли не управляют континентами. Для этого нужны институты и международные структуры. В этом смысле большие надежды стоит возложить на БРИКС, каким бы аморфным это объединение ни казалось сегодня. Пока это очень комфортное для народов объединение, но, как показывает история, жизнеспособность таких объединений обеспечивает лишь эволюция в сторону военного союза.
Это не произойдет завтра, но это будет происходить по мере вытеснения Россией Североатлантического альянса на арене мирового господства. Неминуемый крах западной модели господства, крах идеологической модели, которую несло это господство, ставит перед нами и перед Китаем задачу, которую можно кратко описать как недопущение хаоса. Площадь территорий, на которых эта борьба с хаосом будет иметь место, выходит далеко за пределы пространства бывшего СССР. Это и Африка, и Южная Америка, и Арктика. У китайцев, очевидно, есть деньги, но нет плана, что с этим делать. А есть ли у нас?