С начала этой зимы по всей России прокатилась волна крупных коммунальных аварий, в очередной раз обнажив системный кризис ЖКХ
Ангарск, Мурманск, Бодайбо, Чита — симптомы болезненного состояния коммунального хозяйства в этом сезоне. Хотя совсем недавно казалось, что дела в коммунальной сфере пошли на поправку. В январе прошлого года был утвержден федеральный проект «Модернизация коммунальной инфраструктуры» с бюджетом в 4,5 трлн рублей общих инвестиций. «Он позволит к 2030 году улучшить качество услуг для 20 миллионов жителей страны и ежегодно обновлять по два с половиной процента сетей из общего объема в стране», — докладывал тогда в ходе совещания президента с правительством министр строительства и жилищно-коммунального хозяйства России Ирек Файзуллин.
Однако очень скоро стало понятно, что этих денег не хватает. В июне 2025 года бедственное положение отрасли обсуждалось в Совете федерации. Замглавы Федеральной антимонопольной службы Виталий Королев заявил, что общий объем инвестиций на 2025 год (547 млрд рублей) — это лишь седьмая часть от всей необходимой выручки коммунальных предприятий, и это означало, что в тарифах заложена крайне малая доля на модернизацию. При этом было отмечено, что показатели надежности, качества услуг и энергоэффективности созданной более 70 лет назад инфраструктуры централизованного теплоснабжения значительно ухудшились. В замене нуждаются 42% тепловых сетей, а темпы обновления составляют всего 1% в год при необходимом уровне 5%, заметил директор департамента развития жилищно-коммунального хозяйства Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ Александр Федяков. По данным Минстроя, средняя степень износа коммунальной инфраструктуры составляет 40%, а в некоторых регионах достигает 80%.
«Номинально национальный план модернизации коммунальной инфраструктуры был разработан, приоритеты обозначены, но по факту финансирования оказалось недостаточно», — рассказал «Моноклю» директор Института экономики и регулирования инфраструктурных отраслей НИУ ВШЭ, член Общественного совета при ФАС России Илья Долматов. По подсчетам института, проект не обеспечен финансированием примерно на 1 трлн из запланированных 4,5 трлн рублей. «Да и этих средств на модернизацию всей инфраструктуры не хватает. Реальная потребность может быть в два-три раза выше», — добавляет он.
Доктор технических наук, заведующий научно-исследовательской лабораторией методологических проблем энергосбережения НИУ «Московский энергетический институт» Евгений Гашо еще в ноябре предупреждал, что эта зима «все наглядно покажет по всем регионам по полной программе». Так и случилось.
Восьмого декабря был введен режим ЧС в Ангарске, где из-за последовательного выхода из строя трех котлов на ТЭЦ-9 без полноценного отопления осталось более половины города — 167 тыс. человек из 216,9 тыс. Авария парализовала город на несколько дней, школы были переведены на дистанционное обучение, больницы отапливали обогревателями. Режим ЧС был снят 10 декабря, к 11-му температура в домах поднялась до минимальных нормативных значений, однако подача тепла была полностью восстановлена и доведена до нормативных параметров лишь к середине месяца, после завершения всех ремонтных работ на станции.
Следующий удар пришелся 23 января на заполярный Мурманск, где из-за обледенения и ветра рухнули пять опор ЛЭП, возраст которых достиг 60 лет. Это привело к масштабному блэкауту, в разгар полярной ночи без света и тепла остались Мурманск, Североморск и несколько пригородных территорий. Энергетики две недели в экстремальных условиях восстанавливали разрушенную инфраструктуру. Штатная схема энергоснабжения была восстановлена только к 5 февраля.
Почти одновременно с мурманской трагедией новая коммунальная катастрофа началась на севере Иркутской области, в Бодайбо. Морозы до минус 40 градусов там держались более месяца, и 30 января перемерз магистральный водовод, что привело к остановке четырех котельных: подача воды в них прекратилась. Более 1300 человек в 141 доме остались без тепла и воды. Всего в городе проживает 7503 человека. Ситуация усугублялась многократными новыми прорывами при попытках запуска системы, что превратило восстановление в затяжную борьбу со стихией и ветхой инфраструктурой. Последствия аварии в Бодайбо до конца пока не устранены. Работы продолжаются в режиме круглосуточных аварийных дежурств, а жители по-прежнему зависят от временных решений и помощи. К слову, в 2025 году недропользователи Бодайбинского района добыли 21,276 тонны золота, что в нынешних ценах составляет 3,3 млрд долларов.
А в ночь на 5 февраля испытания нового турбогенератора на ТЭЦ-1 оставили в 30-градусный мороз без электричества половину Читы. К утру губернатор Забайкалья Александр Осипов отчитался, что подачу тепла и света восстановили, но в местных чатах некоторые жители продолжали жаловаться на холодные батареи и даже на отсутствие воды.
Эти аварии — следствие физического износа инфраструктуры, построенной десятилетия назад, замечает вице-президент Ассоциации малой энергетики Валерий Жихарев. «Энергоинфраструктура имеет конечный ресурс, и когда оборудование работает значительно дольше проектного срока, вероятность отказов растет экспоненциально — особенно при экстремальных температурах», — рассказал он «Моноклю».
«Удивительно, что аварий так мало. Раньше нас спасали теплые зимы и энтузиазм преданных делу отдельных фанатиков-инженеров», — добавляет Евгений Гашо.
Таким образом, нынешняя зима в очередной раз поставила под вопрос устойчивости всей российской системы ЖКХ, которая формировалась последние три десятилетия и сегодня, судя по всему, подошла к границе своего ресурса.
Реформировать ЖКХ приступили еще в начале 1990-х с неудачной попытки перевести отрасль на хозрасчет и самофинансирование. Стартовавшая в 1991 году приватизация на формирование полноценного рынка жилищно-коммунальных услуг не повлияла. В 1997 году указом президента была принята концепция реформы, направленная на переход к полной оплате услуг населением к 2003 году, но эта цель не была достигнута и к 2018-му.
Были и другие законодательные и программные инициативы по реформированию жилищно-коммунального хозяйства страны. С 2002 по 2010 год реализовывалась федеральная программа «Жилище», в ходе которой в 2005-м был введен новый Жилищный кодекс, предоставивший собственникам право выбирать способ управления домом. В 2007 году был создан Фонд содействия реформе ЖКХ для финансирования капитального ремонта и переселения из аварийного жилья. С 2010-го начался этап модернизации экономических отношений в отрасли, включавший принятие стратегий и государственных программ, направленных на повышение энергоэффективности, качества услуг и привлечение частных инвестиций.
Однако эффективная, конкурентная и финансово устойчивая система ЖКХ так и не была создана. Модернизация инфраструктуры началась слишком поздно, когда степень ее износа стала критической. Федеральный проект «Модернизация коммунальной инфраструктуры», по мнению Евгения Гашо, является попыткой «залатать дыры, привлечь хоть какие-то инвестиции без анализа ситуации на местах». При этом каждая авария обусловлена разными причинами.
По мнению Гашо, для преодоления кризиса в системе ЖКХ нужны грамотные, технически обоснованные проекты развития инфраструктуры, схемы теплоснабжения городов. Подобная комплексная программа энергосбережения была реализована в Москве после масштабного блэкаута в 2005 году. Тогда благодаря грамотным инженерным решениям и централизации энергоснабжения удалось подключить огромное количество новой недвижимости, почти не увеличив потребление топлива. Хотя к настоящему времени резерв столицы тоже почти исчерпан, считает эксперт. Есть и другие примеры успешных локальных решений, например в Купавне и Мытищах, где благодаря инициативе местных властей и инженеров система отлажена и работает на современной отечественной технике. «Но системно эти решения не тиражируются, — заключает Гашо. — Нужны подготовленные люди, новые проекты на основе анализа фактической ситуации, наборы отработанных решений. Многое из этого есть, но не востребовано».
Отрасль исторически недофинансирована, отмечает Илья Долматов. «Жесткое тарифное регулирование много лет сдерживало и продолжает сдерживать приток средств в ее развитие. Региональные и муниципальные власти при принятии решений по темпам роста тарифов руководствуются, скорее, социальными аспектами и бюджетными ограничениями, зачастую пренебрегая экономическими законами. Недофинансирование отрасли, в свою очередь, усугубляет кадровый дефицит. При недостатке инвестиций, дефиците кадров невозможно достичь прорывных результатов в преодолении износа и повышении надежности эксплуатации», — считает он.
Существующая система, по мнению Евгения Гашо, не приспособлена для жизнеобеспечения большой холодной страны. «Энергетика в нашей стране по определению не может существовать в рыночной парадигме, на коммерческих принципах. В теплом климате — возможно, но в России должна быть централизованная, государственная, в различных формах, система управления», — полагает эксперт. В качестве примера он приводит Данию, где теплоснабжение устроено по принципу кооператива, в котором вся прибыль идет на развитие системы.
При этом Россия не относится к странам с высоким энергопотреблением. «Чтобы страна развивалась, нужно потреблять больше энергии, как США или Канаде, 14‒16 тонн условного топлива на человека против российских 8,5. А не вводить “социальные нормы” потребления», — полагает Гашо. В повышении тарифов он не видит смысла. По его мнению, поставщики и без того завышают стоимость энергии для потребителей по сравнению с ее себестоимостью: на 400% — по электроэнергии, на 600% — по теплоснабжению. Привлечь инвестиции через рост тарифов не получится.
Илья Долматов, напротив, уверен, что рассчитывать на обновление отрасли без роста тарифов для населения не приходится. Кроме необходимости преодолевать историческое недофинансирование на тарифы давит и существенная инфляция в экономике, которая влияет на стоимость всех ресурсов и работ. С тем, что тарифы завышены, Долматов не согласен. «В электроэнергетике тарифы для населения, напротив, искусственно занижены: существует давняя нерешенная проблема перекрестного субсидирования, когда бизнес переплачивает за электроэнергию, покрывая недоплату бытовых потребителей. Безусловно, в коммунальном комплексе есть потенциал для повышения эффективности, оптимизации за счет технических решений. Но его реализация по большей части сопряжена с масштабными инвестициями, которые приведут к росту тарифов», — полагает он.
Нужно соотносить качество и надежность услуг с их стоимостью. «А недоверие граждан к тарифным решениям зачастую происходит не из-за самого факта роста платежей, а из-за того, что этот рост не увязывается с ощутимым повышением надежности и качества коммунальных услуг. Но альтернативы росту тарифов нет, тем более в текущих макроэкономических условиях», — убежден Долматов.
Минстрой, между тем, намерен финансировать модернизацию ЖКХ за счет заключения концессионных соглашений. Это вариант частно-государственного партнерства, когда коммерческая организация за свой счет ремонтирует или создает объект ЖКХ и зарабатывает за счет его эксплуатации. Сам объект при этом остается в госсобственности. «Вся программа модернизации коммунальной инфраструктуры основана не на бюджетных средствах, а на средствах ресурсоснабжающих организаций, инвестиционных проектов, инвестиционных составляющих, которые в тарифе есть. И так комплексно эта задача решается в стране», — заявил Ирек Файзуллин в интервью «России 24».
Благодаря такому взаимодействию с бизнесом глава Минстроя рассчитывает избежать повышения тарифов. По его словам, на сегодня в сфере ЖКХ заключено более 2500 концессионных соглашений. Вложения бизнеса в концессии тепло-, водоснабжения и водоотведения выросло с 360 млрд рублей в 2020 году до 1,45 трлн в 2025-м.
Один из самых известных примеров — создание в 2020 году банком развития ВЭБ.РФ и ГК «Росводоканал» совместного предприятия для реализации проектов в регионах. Компания «Т Плюс» летом прошлого года отчиталась, что имеет в своем портфеле 29 концессионных соглашений на общую сумму 2,5 млрд рублей.
Тем не менее на сегодня частных операторов в ЖКХ немного, и они сталкиваются с высокими рисками, в том числе с зависимостью от меняющихся административных решений, указывает Илья Долматов. Привлечение частных инвестиций в программы модернизации ЖКХ в принципе возможно, но это долгий и сложный путь. «Необходимо создавать понятные, долгосрочные и стабильные правила работы, снижать регуляторные барьеры, увязывать это с повышением эффективности предприятий и прозрачной тарифной политикой. Для инвесторов крайне важна прозрачная и предсказуемая тарифная политика, не подверженная влиянию ситуационных решений», — говорит он.
Кроме того, нужны долгосрочные программы льготного финансирования. «Сегодня коммунальные предприятия (водоканалы, теплоснабжающие организации) практически не могут использовать долгосрочные займы, потому что рыночные кредитные ставки для них слишком высоки — их регулируемая деятельность редко бывает доходной. Государство или институты развития могли бы компенсировать разницу между рыночной процентной ставкой и льготной, доступной для отрасли. Это позволит увеличить объем инвестиций, провести модернизацию инфраструктуры, а затем возвращать привлеченные средства», — предлагает Долматов.
Эксперты сходятся в том, что повышать эффективность работы коммунального хозяйства нужно также за счет оптимизации технических решений. Минстрой еще пару лет назад заявил о необходимости во избежание аварий наращивать внедрение полимерных труб из современных материалов, которые были признаны более надежными и дешевыми по сравнению с подверженными коррозии металлическими. А для огромных и малонаселенных территорий России ключевым может стать не только модернизация старых сетей, но и частичный переход к децентрализованной модели.
В условиях большой протяженности сетей и низкой плотности населения (как в Сибири или на Крайнем Севере) поддерживать централизованную систему становится все менее эффективно: потери тепла высоки, ремонт дорог сложен, а последствия единичной аварии затрагивают тысячи людей и бизнес, говорит Валерий Жихарев.
Логичным решением, по его мнению, выглядит переход к локальным источникам теплоснабжения — модульным котельным, гибридным энергоустановкам или микросетям на базе распределенной генерации. Такие системы проще обслуживать, быстрее восстанавливать и легче адаптировать под реальные потребности конкретной территории. Опыт других стран с похожим климатом, например Финляндии или Канады, показывает: децентрализация не означает отказа от централизации — скорее это разумное распределение рисков. Там, где централизованная система экономически и технически оправданна, она остается. Там, где неоправданна, выбирают более гибкие, устойчивые решения.
«В конечном счете задача электроэнергетики и ЖКХ — обеспечить надежное энергоснабжение, а не сохранить устаревшую архитектуру энергетики любой ценой», — уверен Валерий Жихарев.