Уход демпфера в минус и рост доли трудноизвлекаемых запасов требуют изменений в налогообложении нефтяной отрасли — иначе уже в ближайшем будущем мы можем столкнуться с ростом цен на топливо. Однако сложность в том, что от этих изменений не должны пострадать ни бюджет, ни экономика в целом
Недавно нефтяники обратились в правительство с просьбой скорректировать налог на дополнительный доход и внести другие изменения в Налоговый кодекс, и Минфин вроде бы не против этого.
Вместе с тем все чаще звучат голоса аналитиков, которые говорят: поскольку доходы от экспорта сырой нефти снижаются, все более актуальным становится переход к экспорту нефтепродуктов. В теории это позволит нам оставить в стране добавленную стоимость от переработки, вместо того чтобы отдавать ее странам — потребителям нашей нефти. Очевидный способ стимулировать такой переход — пересмотр налогообложения нефтяной отрасли.
Получается, что тем, как устроено налогообложение нефтянки, сегодня не удовлетворены все ― и сторонники развития внутренних перерабатывающих мощностей, и сами нефтяные компании.
В 2025 году на нефтегазовые доходы пришлось 22,7% от общих доходов федерального бюджета — это рекордно низкий показатель. На пике, в 2014-м, они составили 51,3% (см. график 1).
Вообще, в нефтяной отрасли пару лет назад завершился процесс изменения налогообложения, начавшийся в 2019 году и известный как налоговый маневр. Благодаря ему размер экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты был поэтапно снижен с 30% в 2019 году до 0% в 2024-м. Одновременно с этим шло повышение налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ). В результате доля НДПИ на нефть в нефтегазовых доходах выросла с 58% в 2018 году до 85,7% в 2025-м.
Тут важно напомнить, что НДПИ взимается в фиксированном размере 919 рублей с тонны добытой нефти, но при этом в качестве коэффициентов учитываются мировые цены на нефть (КЦ) и особенности добычи нефти (ДМ). НИЖНИЕ ИНДЕКСЫ
Основными целями отмены пошлин и переноса их нагрузки на НДПИ назывались следующие: простимулировать внутреннюю переработку, более тонко управлять отраслью, при этом обеспечить пополнение бюджета и защититься от перепродажи нефти нашими партнерами по Таможенному союзу ЕАЭС.
А для того, чтобы нефтяные компании на радостях от отмены экспортных пошлин не начали гнать всю нефть и нефтепродукты на экспорт, одновременно был создан механизм топливного демпфера: компании получают компенсацию, если перерабатывают нефть в нефтепродукты для внутреннего рынка. Демпфер рассчитывается на основе разницы экспортной цены на топливо и индикативной цены на внутреннем рынке. При этом если на внутреннем рынке цена выше, то компаниям приходится уже самим доплачивать в бюджет. Так, в ковидном 2020 году компаниям пришлось заплатить государству 356,6 млрд рублей. Максимальный размер выплат по демпферу от государства нефтяникам был зафиксирован в 2022 году и составил 2,2 трлн рублей.
Еще один важный для нефтянки налог — НДД (налог на дополнительный доход). Он взимается не с тонны нефти, а с суммы дополнительного дохода, полученного от добычи углеводородов и последующей их реализации. НДД применяется для месторождений с низкой рентабельностью: мелких, с нефтью высокой вязкости, с высокой степенью выработанности. Его ввели для облегчения налогового бремени компаний, которые разрабатывают такие месторождения. НДПИ при этом также уплачивается, но снижается примерно на 40%. После введения НДД его доля в общих нефтегазовых доходах росла ежегодно — с 1,3% в 2019 году до 19% в 2025-м.
Есть еще акцизы на нефтепродукты, но это уже очень специфическая тема, которую нужно рассматривать подробно.
В целом многие аналитики позитивно оценивают налоговый маневр. Например, главный аналитик Совкомбанка Егор Объедков считает, что он усилил мотивацию компаний к расширению переработки и улучшению ее качества, в том числе через соглашения с Минэнерго, которые предполагают модернизацию независимой нефтепереработки.
Но важно понимать, что вся эта налоговая конструкция с нулевой экспортной пошлиной, увеличенным НДПИ, демпфером и НДД была выстроена для ситуации, когда Россия имела свободный доступ на мировые рынки нефти и нефтепродуктов. В условиях беспрецедентного санкционного давления на российский экспорт как раньше она работать не может.
Как нужно пересмотреть налогообложение, чтобы компании больше перерабатывали внутри страны и экспортировали не сырую нефть, а бензин и дизель?
Ответ ряда отраслевых специалистов: никак, сейчас дело вообще не в налогах, а в спросе на глобальном рынке — в текущих санкционных условиях.
Как пояснил «Моноклю» заместитель председателя комитета Государственной думы по энергетике Юрий Станкевич, создание новых мощностей по переработке нефти должно основываться на расчетах, гарантирующих стабильный сбыт нефтепродуктов на внешних рынках, — и сегодня таких гарантий нет. Он напоминает: действующие мощности по производству моторного топлива уже превышают потребности нашего внутреннего рынка, а на внешнем контуре приходится активно «толкаться локтями». По его данным, есть риск, что около трети запланированных проектов по вводу новых установок переработки нефти на сумму свыше 200 млрд рублей реализованы не будут — из-за ограниченного доступа к оборудованию, санкций на российскую продукцию, высоких процентных ставок.
Егор Объедков также отмечает, что текущая динамика переработки по большей части связана с внешним давлением, к тому же из-за высоких процентных ставок сроки реализации некоторых проектов срываются. Это влияет на объемы производства нефтепродуктов с высокой добавленной стоимостью, особенно в регионах с пограничным балансом спроса и предложения (близким к точке равновесия). Он также напоминает, что ключевые покупатели нашей нефти — Индия и Китай — заинтересованы в том, чтобы загружать собственную переработку, поэтому предпочитают покупать именно нефть, что еще больше ограничивает спрос.
Однако возможности для стимулирования внутренней переработки все же есть, пусть и не всеми из них можно воспользоваться прямо сейчас. Например, по мнению руководителя центра исследований сырьевых рынков Института энергетики и финансов (ИЭФ) Максима Шевыренкова, наиболее действенными были бы ввод и постепенное увеличение экспортных пошлин на нефть. Но не в текущих рыночных условиях. «Ключевыми покупателями российской нефти являются Китай и Индия — первая и четвертая в мире страны по перерабатывающим мощностями, — констатирует наш собеседник. — Вместе с относительной дороговизной российских нефтепродуктов из-за большого транспортного плеча это обусловливает низкую заинтересованность этих стран в импорте российского топлива». А других сопоставимых рынков в текущих экономико-политических условиях нет.
Что касается конкретных предложений по изменению налогообложения, то, например, заместитель председателя наблюдательного совета ассоциации «Надежный партнер», автор телеграм-канала Oilfly Дмитрий Гусев считает, что в части добычи необходим переход от НДПИ к НДД (сейчас предлагается расширить применение НДД для большего числа месторождений). А что касается переработки, то, во-первых, уплата НДПИ на нефть, которая направляется на переработку, должна быть перенесена с момента добычи на момент реализации нефтепродуктов, которые из нее получены. Во-вторых, уплата акциза должна быть перенесена с нефтеперерабатывающих заводов на АЗС. Напомним, перенос на АЗС приблизит акцизы к моменту продажи, как они и должны работать; сейчас же НПЗ фактически кредитуют бюджет. «Эти два изменения помогут нам простимулировать внутреннюю нефтепереработку и нарастить объемы. Если мы хотим еще расширить экспорт, то примерно такие же меры стимулирования нужны и для него», — считает Дмитрий Гусев.
И часть этих идей постепенно набирает обороты. Недавно вице-премьер Александр Новак заявил, что поручил Минфину рассмотреть возможность корректировки НДД. В Совете Федерации он рассказал, что нефтяные компании вышли с такой инициативой из-за усложнения добычи, роста издержек и увеличения доли трудноизвлекаемых запасов, и добавил, что «нам важно создавать экономические условия, которые позволяли бы предприятиям эффективно работать». По его словам, Минфин также считает, что НДД — это эффективный инструмент, который, однако, можно корректировать.
Следующий момент, который стоит рассмотреть, — недавнее предложение нефтяников ограничить учитываемый дисконт цены на нефть, чтобы демпфер не ушел в минус. По данным ведомства, после 57,8 млрд рублей, выплаченных за ноябрь в декабре 2025 года, в январе 2026-го Минфин выплатил по демпферу за декабрь всего 16,9 млрд рублей (выплаты делаются за предыдущий месяц).
А по результатам января, вполне вероятно, компаниям придется снова, как во времена ковида, платить в бюджет, а не получать деньги из него. «На объемах переработки кардинальным образом это не скажется, но звонок тревожный. Испытывать нефтянку на прочность дополнительными налоговыми сборами точно не стоит. Цена ошибки слишком высока. В правительстве это понимают», — уверен Юрий Станкевич.
Демпфер — это тяжелый механизм, признает Дмитрий Гусев, но он должен работать в любом случае — чтобы нефтепродукты поставлялись на внутренний рынок. «К сожалению, механизм экспортных пошлин в текущих условиях не работает. Соответственно, если не будет демпфера, то экономического смысла поставлять нефтепродукты на внутренний рынок не будет», — предупреждает представитель ассоциации «Надежный партнер».
С этим не согласен Максим Шевыренков: он напоминает, что случаи, когда демпфер был отрицательным, в российской практике уже были и они не оказывали сильного влияния на внутренний рынок. «К тому же правительство отменило акцизы на зимнее дизельное топливо, что улучшило экономику НПЗ в осенне-зимний период. В дополнение к этому сложности с морской транспортировкой нефти не позволят компаниям перенаправить существенные объемы нефти на экспорт в преддверии высокомаржинального летнего сезона в России», — отмечает руководитель центра исследований сырьевых рынков ИЭФ.
Заведующая кафедрой экономики нефтяной и газовой промышленности РГУ нефти и газа (НИУ) им. И. М. Губкина Анастасия Пельменева напоминает, что для крупных компаний экономически более эффективно загружать мощности собственных нефтеперерабатывающих заводов и отправлять на экспорт оставшуюся сырую нефть. А вот независимым нефтегазодобывающим предприятиям выгоднее поставки за рубеж, но при наличии платежеспособного спроса на мировом рынке и сопоставимых затратах на логистику. Цены на топливо все равно вырастут, продолжает эксперт, но не из-за выплат по демпферу, а по совокупности причин; демпфер же будет, наоборот, сглаживать этот процесс.
Нефтяников иногда обвиняют в том, что занижают экспортные цены на нефть, чтобы платить меньше НДПИ. Однако крупнейшие экспортеры одновременно занимаются и переработкой, а значит, получают компенсацию, если цены на нефтепродукты на внешних рынках выше внутренних. Как поясняет Юрий Станкевич, формула расчета выплат по демпферу сконструирована таким образом, чтобы избежать подобных манипуляций и сделать их экономически невыгодными. Именно поэтому нефтяники сегодня забили тревогу, обратившись в правительство с просьбой пересмотреть положения Налогового кодекса (чтобы по демпферу им самим не пришлось платить в бюджет) ― из-за устойчивого дисконта на российскую нефть со стороны ключевых покупателей. Дмитрий Гусев добавляет, что есть сейчас заниженная прибыль за рубежом или нет — не важно: выплаты по НДПИ идут, и, по большому счету, они не зависят от цен на нефть за рубежом.
Максим Шевыренков уверен: российские нефтяные компании не обладают достаточной рыночной силой для влияния на цену Urals (с января 2025 года это средневзвешенная цена по нескольким сортам и точкам отправки: Urals FOB Primorsk, Urals Med Aframax FOB Novorossiysk и ESPO FOB Kozmino), поэтому они не могут повлиять и на объем выплат по НДПИ. «В логике текущих формул выплат компенсаций занижать цену Urals нефтяникам невыгодно», — подтверждает руководитель центра исследований сырьевых рынков ИЭФ.
При этом со стороны почти невозможно провести какие-то самостоятельные расчеты, чтобы понять, могут ли нефтяники что-то выиграть от занижения экспортных цен и не потеряют ли они больше по демпферу, чем выиграют на НДПИ. По словам Анастасии Пельменевой, суммы уплаты НДПИ в сравнении с выплатами по демпферу (обратный акциз) индивидуальны и сопоставимы по периодам только в разрезе вертикально интегрированных нефтяных компаний. «Расчет НДПИ на нефть связан формулами с налоговыми вычетами акцизов на бензин и дизельное топливо, однако при изменении экспортной цены российской нефти Urals расчет НДПИ регулируется в первую очередь курсом доллара», — отмечает она.
Егор Объедков добавляет: существенная часть экспортных потоков отгружается на условиях FOB (Free on board, то есть права на груз передаются по факту отгрузки нефти/нефтепродуктов на борт судна). Дальше компания фактически напрямую не влияет на ценообразование по конкретному экспортному танкеру. Наши компании и российская нефть на фоне санкций и связанных с ними ограничений токсичны для части мировых рынков, соответственно, в игру вступают связанные, аффилированные или независимые трейдеры, которые принимают на себя санкционный, рыночный, валютный и прочие риски. В любом случае наличие санкций в целом размывает рыночное ценообразование, и на первые роли выходит доступность товарно-платежной инфраструктуры, комфортной для всей цепочки. По словам Егора Объедкова, эти структуры (с учетом постоянно меняющегося санкционного ландшафта) могут стоить на первый взгляд неоправданно дорого, но это плата за риск.
В истории с демпфером есть еще один интересный момент. В России имеются малые нефтедобывающие компании, которые поставляют нефть преимущественно на внутренний рынок и не занимаются нефтепереработкой. Такие компании не получают выплаты по демпферу, не получили выгоду от отмены экспортных пошлин, а только потери от выросшего НДПИ. Конечно, объемы добычи у них очень небольшие, как по отдельности, так в целом на фоне общей добычи. Но они выполняют очень важную роль в нефтяной отрасли.
Малые независимые нефтяные компании могут быть локомотивом освоения мелких (до 10 млн тонн нефти) и очень мелких (до 1 млн тонн) запасов
Вопрос о поддержке малых (независимых) нефтяных компаний и независимого нефтесервиса давно назрел, говорит Юрий Станкевич. Это важно из-за изменения структуры запасов углеводородного сырья, важно для вовлечения в разработку малых и очень малых нефтяных месторождений, для возвращения в эксплуатацию ранее законсервированных скважин, наконец, для стимулирования передовых технологий и развития конкуренции в нефтяной отрасли. «Вопрос комплексный, требующий не только особого налогового режима для “малышей”, но и полноценной государственной программы. В условиях ограниченного спроса на российскую нефть по причине санкций вопрос разработки такой программы отложен органами исполнительной власти на дальнюю полку. Но это ошибочный подход с точки зрения стратегического целеполагания, исходя из государственных интересов», ― уверен Юрий Станкевич.
Егор Объедков объясняет: малые независимые нефтяные компании могут быть локомотивом освоения мелких (до 10 млн тонн нефти) и очень мелких (до 1 млн тонн) запасов — забирая участки на периметре крупных участков в ключевых старых и новых нефтегазоносных районах, которые не забирают и/или на каком-то этапе отдают ВИНКи. По его мнению, инициативы в рамках расширения НДД могут помочь развитию малых независимых компаний, да и в целом могут быть полезны для отрасли.
По мнению Анастасии Пельменевой, для малых нефтедобывающих компаний эффективным решением может стать дополнение механизма НДПИ таким образом, чтобы учесть реальные сложности добычи и проблемы реализации, сохранив зависимость от налогового вычета по акцизам на бензин и дизтопливо. Например, это может быть потонная ставка налогообложения, рассчитанная как отношение стоимости запасов отдельного месторождения к объему извлекаемых углеводородов. «Переход на потонную ставку налогообложения извлекаемых запасов вместо действующего НДПИ также повысит степень рационального освоения запасов углеводородов и поможет освоению мелких месторождений нефти и газа. Сейчас многие из них остаются невостребованными, при этом в общем объеме запасов нераспределенного фонда такие залежи составляют 70‒85 процентов по нефти и 65‒70 процентов по газу», — пояснила она.
А что, если отказаться от налогового маневра и вернуть экспортные пошлины на нефть и нефтепродукты?
Многие специалисты отмечают, что это было бы эффективно, но в текущей ситуации невозможно. Так, по словам Юрия Станкевича, штормовая ситуация на рынке моторного топлива, которая объявляется с завидной регулярностью, — прямое следствие налогового маневра. «Возвращение пошлин и пересмотр действующих параметров демпферного механизма, иных норм налогового законодательства, регулирующих нагрузку в секторе добычи углеводородов, — разумное предложение. Но в условиях сиюминутных вызовов, бюджетного дефицита вероятность его реализации крайне невысока», — заключает заместитель председателя комитета Государственной думы по энергетике.
Анастасия Пельменева также отмечает, что пошлины могут стать эффективными при условии свободного доступа российской нефти и нефтепродуктов на мировой рынок, но ожидать отмены санкций в ближайшее время оснований нет.
В свою очередь, Егор Объедков напоминает, что резкий откат маневра как минимум снизит прогнозируемость отрасли, что может негативно сказаться на текущих и краткосреднесрочных инвестиционных проектах (в том числе проектов по модернизации независимых НПЗ, у которых заключены соглашения с Минэнерго) и в целом, вероятно, может привести к необходимости пересмотра бюджетов, планов и пр. Кроме того, по его мнению, могут вернуться «болячки», которые были до маневра, то есть проблемы с реэкспортом наших объемов через страны ЕАЭС.
Нам остается либо совершенствовать нефтепере работку, либо развивать логистику, причем не только у себя, но и у по тенциальных покупателей наших нефтепродуктов
Добавим, что в случае возврата экспортных пошлин мы снова столкнемся с тем, что наши партнеры по Таможенному союзу ЕАЭС будут перепродавать нашу нефть и нефтепродукты на мировом рынке. А ведь одной из целей налогового маневра в нефтяной отрасли было решение именно этой проблемы.
Напомним, по данным исследования Vygon Consulting от 2018 года, потери стран ЕАЭС в сравнении с действовавшей тогда налоговой системой за шесть лет маневра при условии отсутствия компенсационных выплат должны были составить 626 млрд рублей. Главным образом эти потери были связаны с удорожанием поставок нефти на НПЗ Белоруссии.
Дмитрий Гусев также согласен с тем, что было бы неплохо вернуть пошлины, но тогда они должны распространяться и на поставки в ближнее зарубежье. Этого, скорее всего, не будет, поэтому пошлины не лучший вариант. К сожалению, большое количество межправительственных соглашений создает множество нерыночных контрактов с нашими партнерами по СНГ и по ЕАЭС. «Сначала нужно ставить вопрос о переводе отношений с ними на рыночные рельсы. Только после того, как будет создан открытый рынок, появятся открытые котировки, появится понимание, кто и за сколько покупает и кому и за сколько продает, можно будет думать о перенастройке механизмов, по которым государство получает свою долю от добытых полезных ископаемых», — уверен автор телеграм-канала @oilfly.
Итак, экспортные пошлины были бы эффективным механизмом, но до отмены санкций и создания прозрачного рынка с соседями это не вариант. Механизм демпфера было бы неплохо упростить и сделать более прозрачным, но в целом он работает и выполняет свою функцию. В то же время стоит расширить роль НДД в структуре налогообложения нефтяной отрасли и расширить его применение. И если судить по заявлениям вице-премьера Александра Новака, подвижки в этом направлении уже видны. По всей видимости, в правительстве понимают, что если сейчас ничего не сделать, то рост доли трудноизвлекаемых запасов и фактическая замена поддержки нефтепереработки для внутреннего рынка на дополнительную налоговую нагрузку создадут проблемы не только для бюджета, но и для экономики в целом.
С экспортом ситуация сложнее. Нашим основным партнерам нужна именно нефть. Причем дело тут не только в том, что им необходимо загружать собственные мощности нефтепереработки. Значительно проще и дешевле транспортировать нефть в большом танкере или по трубе, чем перевозить разные нефтепродукты в нескольких маленьких танкерах. Да и хранить нефть в одном гигантском нефтехранилище проще и дешевле. К тому же на месте нефть можно переработать в тот набор нефтепродуктов, который нужен в текущий момент. Ведь из нее получают не только бензин и дизель, но и битум для строительства, бензол, ацетилен, этилен, фенол, и это далеко не полный список. Например, помимо вездесущего пластика из нефти делают аспирин и парацетамол.
В итоге нам остается либо вкладываться в совершенствование методов нефтепереработки, чтобы снизить цену нефтепродуктов и демпинговать на мировом рынке, как это сделал Китай с редкоземельными элементами, либо развивать логистику, причем не только у себя, но и у потенциальных покупателей наших нефтепродуктов. Европа для нас, к сожалению, потеряна. Но есть страны глобального Юга, у которых собственные мощности нефтепереработки не покрывают внутренние потребности или цена переработки достаточно высока. Осталось только наладить экономические связи и вложиться в логистику для снижения расходов на транспортировку.