Что за фанатики развязали войну на Ближнем Востоке и как долго Иран продержится против Израиля и США
Когда Дональд Трамп после избрания на пост президента США предложил на пост министра обороны бывшего телеведущего Fox News, недоумевали даже республиканцы. Пит Хегсет — эксцентричный, эмоциональный, еще и бывший алкоголик — получил пост перевесом всего в один голос. Трампу был очень нужен на этой должности верный человек, который, в отличие от кадровых военных, не будет задавать вопросов и выполнит приказ.
Электорат же вместо профессиональных качеств нового министра обсуждал его накачанные бицепсы и татуировки. Одна из них, на правой руке: Deus Vult, «Так хочет Бог» на латыни, клич крестоносцев. Под ней надпись на арабском: «кяфир», то есть неверный.
Какое это имеет отношение к начавшейся на прошлой неделе войне с Ираном? Несколько лет назад мало кто мог представить, что в одной стране до ракет дорвутся религиозные фанатики, не просто верящие в Армагеддон, но и считающие своим долгом сделать все возможное для его прихода — ведь так сказано в древних священных текстах.
И этой страной окажется вовсе не Исламская Республика.
«Президент Трамп был помазан Иисусом, чтобы зажечь сигнальный огонь в Иране и вызвать Армагеддон, отметив Его возвращение на Землю» — это не речь проповедника-сектанта, а конкретные слова, сказанные одним из американских военачальников своим подчиненным вскоре после начала боевых действий в Иране. Жалобы на радикальную религиозную риторику стали поступать в американский Фонд защиты религиозной свободы военнослужащих. По словам организации, к ним обратилось свыше 200 человек более чем с 50 военных баз всех родов войск США. Их речи в разных вариациях транслировали идею, что Армагеддон — это хорошо.
В США очень популярно движение так называемых протестантов-сионистов. Суть ереси в том, что Америке необходимо исполнить пророчество об Армагеддоне, начав его, а Израиль будет главным детонатором грядущей войны, поэтому его нужно безоговорочно поддерживать и делать все, что он скажет. Звучит нелепо, но число прихожан и участников организаций этого толка исчисляется десятками миллионов. Пастор одной из таких церквей, Джон Чарльз Хейги, обеспечил Трампа серьезной электоральной поддержкой на последних выборах, а в прошлый президентский срок благословлял открытие посольства США в Иерусалиме.
Религиозный фанатизм удобен для объяснения причин войны, вновь вспыхнувшей на Ближнем Востоке. С одной стороны — борющийся с «большим и малым сатаной» Иран, в основе государственной системы которого лежат нормы шариата. С другой — Израиль, фанатично сражающийся за свое место под солнцем и мечтающий о Третьем храме. Противоборство между ними идет уже десятки лет, но только сейчас израильская элита смогла-таки заставить американцев пойти наперекор здравому смыслу и развязать полноценную войну, грозящую перерасти в третью мировую.
Однако при всей своей радикальности Иран, как напомнил «Моноклю» старший научный сотрудник Центра изучения стран Ближнего и Среднего Востока Института востоковедения РАН Владимир Сажин, — это единственное государство, прямо провозглашающее своей политикой уничтожение Государства Израиль, — начала боевых действий как раз не хотел. Страна не оправилась от прошлых ударов, против коалиции США и Израиля у Ирана нет шансов.
У США свои проблемы: республиканцы рискуют потерять обе палаты Конгресса на осенних выборах, общество войну не одобряет, рейтинги Трампа летят в пропасть… словом, не до больших войн с неизбежными жертвами.
Не слишком жаждали начать большую заварушку и союзники США в регионе — Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты и другие. Несмотря на то что Иран — их конкурент и оппонент во всех отношениях, полномасштабная война на Ближнем Востоке не нужна прежде всего самому Ближнему Востоку, а уж жить в клубке змей, договариваться, торговаться, лавировать и периодически немножко воевать там привыкли.
Но, кажется, Иран оказался в нынешней ситуации во многом потому, что он недооценил степень израильского влияния на политические элиты США, рассказал «Моноклю» ведущий научный сотрудник Центра анализа стратегий и технологий Юрий Лямин. «Такой поддержки, как сейчас, сложно было ожидать раньше, хотя этот кризис начался давно. И предыдущие администрации США Израиль поддерживали, но не так рьяно. Иранская политика в 2023‒2024 годах строилась на том, что вялотекущий конфликт Израиля с “Хезболлой”, хуситами и другими как-то заставит США надавить на Израиль, чуть уступить, и все закончится — а Иран окажется вне этого конфликта. Потому что Иран очень сильно не хотел ввязываться в открытое противостояние, имея и экономические, и другие проблемы. Но после прихода Трампа для него все стало намного хуже, и ситуация в итоге дошла до тех событий, что мы сейчас наблюдаем».
Требования США к Ирану при этом отличаются от требований Израиля к Исламской Республике. Израиль всегда выступал против ядерной программы Ирана и утверждал, что никаких соглашений с режимом аятолл в ядерной сфере быть не может, продолжает Владимир Сажин. «А США, в свою очередь, были не столь воинственно настроены, как Израиль и в отличие от него допускают сохранение исламского режима — лишь бы они делали то, что говорит Трамп. Но я не считаю, что причиной конфликта стали религиозные, иррациональные факторы: для Израиля эта война — борьба за выживание, для США — за доминирование. Это чистая политика».
Почему же война, вспыхнувшая не в самый удобный для сторон момент, началась именно сейчас? По мнению Лямина, Израиль понял, что не добился того результата, на который рассчитывал: «Израиль хотел не только ядерную, но и ракетную программу Ирана серьезно ослабить. Но Иран за считаные месяцы сумел полностью восстановить массовое производство ракет». Обогащенный уран у республики остался, и все возможности для возобновления работ тоже никуда не делись. Впрочем, религиозный фактор, кажется, все же сыграл свою роль: ну когда еще в Белом доме у руля будут люди, увязывающие политику США не просто с волей Израиля, но и с исполнением ветхозаветных пророчеств?
Иран, с другой стороны, понимал, что отступать ему некуда, продолжает Лямин: «Он отчетливо видел перед собой ливийский сценарий, когда ты отказываешься от ядерной программы, сдаешь ракеты и все остальное, но на тебя все равно нападут и уничтожат».
Что касается США, то даже если учитывать, что удар по Ирану в геополитическом смысле — это прежде всего удар по Китаю, цена подготовки к далекой войне в Восточноазиатском регионе может стать запредельной. Вероятно, американцы в какой-то момент поняли, что продавить Иран не получится, а опыт КНДР, которая успела получить ядерное оружие, повторять не хотелось. Однако поддержать Израиль именно сейчас было не лучшей идеей, учитывая ноябрьские выборы в Конгресс, наступающих на пятки демократов и предстоящий в апреле визит Дональда Трампа в Китай. Сам факт начала войны вызвал крайне негативную реакцию внутри США. «Дональд Трамп не предоставил четких обоснований для войны, и у него нет конкретной стратегии ее завершения», — заявила сенатор США Элизабет Уоррен после участия в закрытом брифинге с администрацией Трампа и добавила, что ситуация «хуже, чем вы думаете».
Был ли причиной эскалации религиозный фанатизм евангельских сионистов, вера в собственную исключительность, неизвестные файлы по делу Эпштейна в кулачке Биньямина Нетаньяху в качестве конспирологии или же что-то другое — неизвестно. Возможно, все оказалось куда банальнее: Дональду Трампу кто-то убедительно пообещал быструю победоносную войну и Тегеран за один день.
Как бы там ни было, война началась, и теперь ее ход определяет не столько религиозный фанатизм, сколько более привычные условия: ресурсы, плечо логистики, эффективность управления, монолитность общества и элит и прочая прагматика.
Сменить цели. Иран, в отличие от США, подготовился к долгой войне, написал в сети Х (заблокирована в России) секретарь Высшего совета нацбезопасности Ирана Али Лариджани и, кажется, не соврал. Судя по кардинальному изменению характера военных действий, Исламская Республика извлекла нужные уроки из 12-дневной войны и получила определенную поддержку.
Если в июне прошлого года мир наблюдал эффектные фейерверки в ночном небе над Израилем, то на этот раз им на смену пришли скучные спутниковые снимки. Многие военные цели оказались вовсе за пределами Израиля. Серьезно повреждены как минимум две системы ПРО США THAAD — в Иордании и в ОАЭ, три радара в Кувейте, элементы радарной инфраструктуры в Бахрейне и Саудовской Аравии и, наконец, самый жирный объект — РЛС дальнего обнаружения на базе Аль-Удейд в Катаре (позволяла отслеживать ранний старт ракет из Ирана). По фотографиям трудно оценить масштаб поражений, однако Ирану, судя по всему, удалось серьезно нарушить коммуникационную и радарную инфраструктуру США во всем регионе.
Полностью изменилась и схема запуска тех же дронов, добавляет Лямин. «В прошлом году иранцы запускали их большими волнами — это выглядело красиво, но так их проще было обнаружить. Сейчас иранцы запускают дроны массово, но поодиночке или совсем небольшими группами по разным маршрутам. Грубо говоря, на одну цель примерно в одно время могут выходить дроны с разных направлений».
Ударить по кошельку. На ближневосточную сцену театра боевых действий во всей своей красе вышла удача иранской инженерной мысли — беспилотник Shahed. Его сила — в дальности полета и дешевизне. Иран впервые столь массово задействовал «шахеды», выпустив за прошлую неделю более двух тысяч БПЛА по целям во всем регионе. Самой громкой оплеухой стали два «шахеда», долетевших до английской военно-воздушной базы Акротири на Кипре (более 1000 километров от Ирана).
Для того чтобы сбить беспилотник стоимостью до 50 тыс. долларов, приходится тратить ракеты, минимальная цена которых начинается от 500 тыс. долларов за каждую. За время первых атак Иран выпустил только по ОАЭ 541 дрон, Эмираты, в свою очередь, отчитались о 506 сбитых БПЛА. Только ПВО в те дни обошлась арабам примерно в 1,5‒2,3 млрд долларов. Это тот самый момент, когда, по выражению старшего научного сотрудника Stimson Center Келли Грико, «тактическая победа маскирует дорогостоящее стратегическое истощение». Что касается самих США, то они, по оценкам агентства Anadolu, потеряли на пятый день конфликта собственной военной техники примерно на 2 млрд долларов.
Куда более неприятным ударом не только для региона, но и для всей глобальной экономики стали прилеты БПЛА по нефтяным и газовым объектам Залива. Примечательно, что официальный Иран от этих атак публично открестился, а агентство Tasnim заявило со ссылкой на свои источники в военных кругах, что это атака Израиля под чужим флагом, дабы втянуть в войну с Ираном всех его соседей. Да это и не важно: легко копируемый дрон не ракета, его трудно связать с конкретным режимом, а хаос в регионе довел до того, что кувейтские спецы в панике начали сбивать американские истребители. В такой суете заявлять (равно как и делать) можно вообще все, что угодно. Что ж, Ирану было у кого учиться.
На прошлой неделе под ударами беспилотников, чьи бы они ни были, оказались объекты энергетической инфраструктуры Ближнего Востока от Персидского залива до Аравийского моря: порт Фуджейра в ОАЭ, нефтяные объекты Saudi Aramco — там же, нефтяные объекты в двух портах Омана, объекты нефтедобычи в Кувейте. Некоторые страны были вынуждены остановить добычу и отгрузку газа и нефти. Цены скакнули вверх.
Атакам также подверглись аэропорты, фешенебельные гостиницы, тот самый рукотворный пальмовый остров в Дубае и визитная карточка города — отель-парус «Бурдж аль Араб». Удар по туристической индустрии Персидского залива с точки зрения финансов может быть столь же болезненным для монархий, как и нефтегазовые потери. Иран тем самым предупредил регион: не присоединяйтесь к войне, иначе плохо будет всем.
Рассорить союзы врага. До недавнего времени арабские принцы считали, что для защиты нефти и инстаграмных лакшери-небоскребов будет достаточно американских баз и оружия. Выяснилось, что США однозначно готовы защитить лишь Израиль, а на остальных ближневосточных друзей «Патриотов» и ракет к ним не хватает. Да и не такими уж эффективными американские ЗРС оказались — разве что по скорости расходования долларов за каждый залп.
Атака на нефтяные платформы, топливные цистерны и пятизвездочные отели может стать поводом для создания широкой ближневосточной коалиции против Ирана. Однако, судя по первой реакции со стороны ОАЭ, Катара, Омана и других государств, неприятные вопросы они решили адресовать в первую очередь Дональду Трампу, явно не желая оплачивать американцам смену режима в Иране из своего кармана.
Наконец, разлад в союзных рядах случился и в самих США. Это хорошо заметно по противоречивым заявлениям того же Дональда Трампа и госсекретаря США Марко Рубио: в то время, как Трамп хвалился, что рахбар Ирана Али Хаменеи «не смог укрыться от нашей разведки, систем отслеживания и от нашей совместной работы с Израилем», Рубио уверял, что Соединенные Штаты «не стремились ликвидировать руководство Ирана». Выглядит как спешный антикриз. От Трампа уже начали отворачиваться те, кто активно поддерживал его во время предвыборной кампании: так, журналист Такер Карлсон повторил тезис иранцев об атаках в Заливе силами Израиля под ложным флагом и был исключен из движения MAGA. В неловкой позе оказались вице-президент Джей Ди Вэнс и шеф национальной разведки Тулси Габбард, которым на фоне молчания от души припомнили относительно свежие антивоенные лозунги и майку «Нет войне с Ираном».
Укрепить себя. Большую роль в самом начале войны сыграла стойкость иранской системы управления: были приняты различные меры, чтобы не допустить диверсий, как это было в прошлом году; моментально были мобилизованы ополченцы, организованы патрули и блокпосты — словом, было сделано все, чтобы обеспечить максимальную безопасность внутри Ирана в первые же часы, говорит Лямин. Кроме того, власти Ирана в условиях, когда погибнуть может любой из высшего руководства, обеспечили гладкость и быстроту перехода полномочий. «Это важный момент, поскольку в условиях боевых действий даже час промедления может быть решающим».
Обезглавить врага. США, в свою очередь, действуют по проверенным лекалам, стремясь ликвидировать административное и военное руководство противника. Так американцы делали всегда, но пожилой и слабый здоровьем аятолла стал первым законным лидером другой страны, кого США убили прямым ракетным ударом в первые же часы конфликта, не размениваясь при этом на речи о демократических ценностях, обвинения в пособничестве терроризму, не используя чужих рук (как это было с Муаммаром Каддафи) и не устраивая формальное судилище (как это было с Саддамом Хусейном). Даже пробиркой в Совбезе ООН никто не помахал. «Хаменеи, один из самых злых людей в истории, мертв» — вот и все объяснение в виде поста от Трампа в его собственной соцсети.
Переформатирование непокорных государств и раньше осуществлялось через элиту, но теперь вместо подкупа ее просто стали системно и массово убивать. Теперь по элите бьют страхом: в Венесуэле, например, сработало.
В Иране счет убитым командирам КСИР и чиновникам, ответственным за принятие решений, давно перевалил за десятки. Кажется, что в какой-то момент либо доска запасных у нынешних иранских элит закончится, либо оставшиеся в живых согласятся на любые условия, но именно здесь американцы просчитались. Несмотря на запредельную жестокость и отбрасывание прочь любых формальностей, такой шаг был предсказуем, и Иран к этому был готов. Собственно, модель, по которой будут действовать в отношении Ирана американцы, была анонсирована в январе 2020 года, когда по личной команде Трампа прямым ракетным ударом был убит командир «Аль-Кудс» Касем Сулеймани. Иранской властной системе удалось создать механизм экстренного самовосстановления, паралича управленческих структур пока не случилось, а вместо белого флага побежденных американцам показали шиитский красный флаг мести.
Ударить и подождать. Точечные удары США и Израиля по Ирану, включая убийства представителей элит, были организованы в несколько волн с расчетом на изменение баланса сил внутри страны. Совсем недавно, буквально перед Новым годом, по Ирану прокатилась очередная волна массовых кровавых протестов, да такой силы, что казалось, будто прибегать к военной операции врагам Ирана уже не будет нужды. Но власть удержалась, пусть и дорогой ценой.
Давление изнутри Ирана беспрецедентное, но пока люди не будут вспоминать о своих претензиях к исламскому режиму. Об этом говорят ночные митинги в иранских городах, на которые вышли тысячи людей в память о мученически погибшем прямо в Рамадан рахбаре, а не с лозунгами «долой режим аятолл». Возможно, это еще будет, но для этого США нужно сделать паузу и остановить атаки на Исламскую Республику, что может быть расценено как победа Ирана и знак того, что «большой сатана» отступил.
Тактика «ударил — подождал» хорошо заметна на длинном отрезке времени. Прошлогодняя 12-дневняя война была ее эпизодом, может таковым стать и нынешняя военная операция. Но и этот подход США может в какой-то момент дать сбой. У Дональда Трампа не так много времени для того, чтобы представить что-то в качестве победы. Впереди визит в Китай и выборы в Конгресс, а далее — крайне непростые два оставшиеся года президентства Трампа.
Не можешь сам — зови друзей. Когда стало понятно, что блицкрига не случится, США стали сдвигать сроки военной операции и искать, кого бы еще вовлечь в антииранскую коалицию. Теоретически в нее могли войти арабские соседи Ирана, однако же Тегеран наглядно показал шейхам, что произойдет в таком случае: конец «заливного» рая с нефтью, небоскребами и эскортницами.
Кроме того, Иран выложил на стол не все козыри. Ормузский пролив встал после всего лишь словесных угроз. Если на то будет воля Ирана — весь Персидский залив можно полностью перекрыть противокорабельными ракетами, которые у Ирана имеются, добавляет Юрий Лямин. «Вообще нет проблем весь залив простреливать, для этого даже корабли Ирану не нужны. Что начнется в случае, если Иран начнет применять более жесткие методы, например минировать Персидский залив, — в регионе все хорошо себе представляют, поэтому и не спешат влезать в конфликт».
Можно подтянуть к боевым действиям европейских союзников и коллег по НАТО. Однако времена уже не те, а мир сильно изменился со времен вторжения США и коалиции в Ирак в 2003 году. Американцы уже не способны собрать собственную 150-тысячную группировку для вторжения, а без наземной операции вожделенная смена режима в Иране может затянуться.
Наконец, прокси — в первую очередь курдские, не исключен и азербайджанский фактор, учитывая тесную связь Баку с Израилем. Планы расчленения Ирана десятилетиями обсуждались в вашингтонских кабинетах. Но в самом начале боевых действий Иран превентивно ударил по самой очевидной силе у своих границ — группировкам в Иракском Курдистане. Кроме того, есть вероятность срыва эскалационного сценария куда-то совсем в запредельную пропасть в том случае, если в конфликт втянется Турция, увидев в чрезмерном усилении курдов в Иране руками американцев угрозу собственной безопасности, — тем более что слова бывшего премьер-министра Нафтали Беннета о «новой турецкой угрозе» для израильской безопасности в Анкаре хорошо расслышали. А вот шанса на то, что сами курды, осмыслив судьбу своих незадачливых соотечественников в Сирии, вдруг откажутся в очередной раз выступить в качестве марионеток американцев со стопроцентной гарантией обмана впоследствии, почти нет: видимо, таков путь этого народа.
На стороне США — подавляющая военная мощь: авиация последнего поколения, военно-морской флот, мощная спутниковая группировка, самое современное оружие. Все это есть у Америки и почти отсутствует у Ирана. Увы, десятилетия санкций сделали свое дело: летный парк Исламской Республики представляет собой музей под открытым небом, ПВО, кажется, действительно было выбито еще прошлым летом, а хвастливые заявления США о том, что им удалось потопить все корабли ВМФ Ирана, судя по всему, не слишком-то далеки от истины.
После ударов по иранскому шиитскому поясу, ослаблению «Хезболлы» и отрезанию ее от связи с Ираном по суше через Сирию может сложиться ощущение, будто Иран остался с врагом один на один. Но на стороне Ирана — удаленность от США и, как следствие, долгая логистика, огромные физические пространства страны, горы, 88 млн населения, пусть и не слишком довольного аятоллами, а главное — умение и воля выживать и договариваться. Кто-то, скорее всего, помогал иранским военным и КСИР с ведением ракет и беспилотников по целям, делился технологиями. Покупал у него нефть и помогал выкручиваться из-под санкций, в конце концов.
В военном отношении сюрприза ждать не стоит: Иран значительно слабее и действует, используя все доступные способы сопротивления, включая рычаги экономического влияния, поясняет Юрий Лямин: «Иранцы прекрасно понимают, что не могут одержать военную победу над Соединенными Штатами и даже дотянуться до них. Они выбрали стратегию держать удар как можно дольше, хоть это тяжело и больно. Отвечают по тем американским союзникам и базам, до которых могут дотянуться, и делают все возможное, чтобы затянуть ситуацию в расчете на то, что американское руководство сочтет дальнейшие боевые действия овчинкой, не стоящей выделки. И тогда, возможно, удастся договориться хотя бы между Ираном и США о длительном перемирии на каких-то приемлемых условиях».
Что касается потенциала вооружений, то Иран при подготовке к этой фазе забил на ПВО и сделал ставку на ракеты, перенеся часть из них на мобильные установки. Для того чтобы дотянуться до Израиля, нужны баллистические ракеты средней дальности. Но для ударов по американским базам у ближневосточных соседей вполне хватит и ракет попроще — а их у Ирана с избытком, не говоря уже о дронах.
Сочувствие Ирану со стороны России понятно и обусловлено массой факторов, не только прагматических, однако Иран никуда не исчезнет с карты мира, уверяет Владимир Сажин. «Но сколько продержится Исламская Республика Иран — это действительно вопрос очень интересный и очень серьезный не только для Ближнего и Среднего Востока, но, мне кажется, и для всего мира».
У нынешнего режима все еще есть способ сохраниться, осуществив давно назревшие реформы и вдохнув новую жизнь в наследие отца Исламской революции, Рухоллы Хомейни. Возможен вариант, что КСИР удастся провести свою фигуру на пост верховного лидера — таким образом, Корпус стражей обретет все рычаги по управлению страной, сохранив при этом нынешнюю структуру. Такой расклад может даже в большей степени устраивать Израиль, добавляет Сажин, поскольку наладить диалог с прагматичным КСИР, по мнению некоторых израильских аналитиков, может быть проще, чем с идеологическими аятоллами.
«Исламская Республика находится на краю пропасти, задолго до войны погрузившись в социальный, управленческий, экономический — словом, в системный кризис. Даже по внутренним оценкам нынешнюю власть поддерживают не более 20 процентов населения, а за отделение религии от государства выступает 70 процентов страны. Люди не против ислама, но не желают объединения ислама и политики, а это и есть главный постулат Исламской Республики. Даже при том, что условия для полноценной революции в Иране по объективным причинам пока не сложились, дальнейшее удержание власти внутри страны возможно лишь силовыми методами», — констатирует Сажин.
Понимая, что терять больше нечего, режим все же решился дать последний бой гегемону. Без надежды выжить, но в попытке утащить за собой в могилу и Трампа, и Нетаньяху. Каждого из них ожидают непростые выборы, скорее всего последние в их карьере. И Трампа, и Нетаньяху после окончания властных полномочий вряд ли отпустят на покой читать лекции и писать мемуары: будут суды и большая очередь политических оппонентов, желающих поквитаться.
Иранский режим решился дать последний бой гегемону. Без надежды выжить, но в попытке утащить за собой в могилу Трампа и Нетаньяху
Если Исламская Республика продержится хотя бы до осени, считает Владимир Сажин, то выборы в США и Израиле пройдут для лидеров этих стран не слишком хорошо. «В Израиле поддержка своего премьер-министра в иранском вопросе все же больше, чем в США, а у Трампа ситуация довольно сложная, ему нужна победа. Без наземной операции победы не будет. А если так, то счет жертвам с американской стороны быстро приблизится к сотне. В Америке такого ему не простят».
Соединенные Штаты получили лидера, готового отбросить мораль и международное право ради достижения целей. Пит Хегсет, комментируя журналистам способы победить Иран, сказал прямо: в этот раз будет по-другому. «Никаких глупых правил ведения боевых действий, никаких попыток построения демократии, никаких войн, основанных на политической корректности».
Отсутствие этой самой корректности быстро привело к использованию жестоких методов, от которых человечество сотни лет пыталось уйти. Массовая ликвидация семей военных и чиновников вместе с детьми в еврейский праздник Пурим, убийство аятоллы Хаменеи вместе с женой, дочерью, невесткой, зятем и внучкой, в которой тоже текла кровь пророка Мухаммеда, удар американской ракеты по школе для девочек в иранском Минабе, в результате которого погибли 168 детей, — это не война, а жертвоприношение. Истребить всякую кровь из рода — аналогии проводить очень тяжело, но какой же знакомый почерк.
Религиозный фанатизм не причина конфликта, но топливо, способное раздуть региональный конфликт до ядерной войны. Эсхатологическая оптика объясняет запредельную жестокость и также наглядно показывает, в чем западные стратеги просчитались. Последствия могут оказаться куда масштабнее, а конфликт совершенно точно не закончится сменой режима в Тегеране. Это удар не по государству — а по целой цивилизации. Все всё поняли.
Быть может, все религиозные объяснения, равно как и призраки крестоносцев, жертвоприношения младенцев, лишь плод нашего воображения. Но совершенно точно, что в огне ближневосточного апокалипсиса сгорят и дадут дорогу чему-то новому те, кто это начал, — прежние порочные и гордые элиты, способные руководить только посредством чрезвычайных мер.