Гуманоидов готовят к наступлению

Каковы шансы этих странных эквивалентов людей вписаться в наш мир и чего ожидать от этой экспансии?

Уже не фантастика

К появлению человекоподобных роботов мир готовился более ста лет. Впервые слово «робот» прозвучало в чешском городе Градец-Кралове еще в 1921 году на премьере пьесы Карла Чапека R.U.R. — так в спектакле называли искусственное существо, похожее на человека и предназначенное для тяжелой работы. В 1927 году в фильме «Метрополис» робота впервые показали на экране. А в начале 1940-х фантаст Айзек Азимов «одушевил» роботов в своих фантастических романах и придумал знаменитые «три закона робототехники», которые позже учитывались при реальной работе над созданием искусственного интеллекта. На страницах его книг роботы прошли путь от комичных гротескных механических кукол до великолепного Р. Дэниела Оливо, неотличимого от человека внешне, но наделенного неизмеримо более могучим интеллектом.

Первые реальные роботы 1950–1960-х годов человека не напоминали — это были механические манипуляторы. В 1960-х начались эксперименты по созданию шагающих машин, а в 1973 году в токийском Университете Васэда появился WABOT-1 — первый полноценный антропоморфный робот, который ходил на двух ногах, брал предметы и общался на японском.

WABOT-1 намного опередил свое время, но массовым товаром так и не стал. Причина — в колоссальной сложности и стоимости технологий того периода. Компьютеры были слишком большими и маломощными, чтобы обеспечить автономную работу всех систем. Сервоприводы и сенсоры существовали только в единичных экземплярах, собирались вручную и требовали постоянного присмотра. В итоге первый человекообразный робот остался лабораторным проектом. Он доказал саму возможность создания двуногой машины, но не был готов к практическому использованию.

Следующие десятилетия ушли на накопление технологий: развитие микроэлектроники, появление компактных процессоров, литий-ионных батарей, точных датчиков. К 2000-м вычислительные мощности достигли уровня, позволяющего моделировать поведение роботов в виртуальной среде. Это стало поворотным моментом — теперь можно было учить машину ходить, бегать и сохранять равновесие не на реальных стендах (что требовало месяцев), а за считаные часы в цифровых симуляциях.

Новый век в робототехнике начала американская фирма Boston Dynamics, сумевшая применить накопленные знания на практике. В 2013 году эта компания показала Atlas — гидравлического робота, который бегал, прыгал, делал сальто и вставал после падения. Но это тоже был не слишком надежный выставочный экземпляр: компании понадобилось еще десять лет на то, чтобы довести свою машину до ума и сделать версию Atlas полностью электрической.

Параллельно развивалось направление Soft Robotics — «мягких» роботов из эластичных материалов, которые должны быть лучше приспособлены для взаимодействия с людьми и хрупкими объектами. Ведь в конечном счете человекоподобным роботам хотят поручить не только монотонную работу на складах, на упаковке и сортировке простых товаров, но и более изящные и разнообразные функции — работу в сфере услуг, полив цветов в доме, загрузку и разгрузку посудомоечных машин, сортировку белья и даже поддержку душевного разговора с хозяином. Считается, что для их выполнения хорошо подходит человеческий облик: ноги позволяют преодолевать препятствия, руки — брать и переносить предметы.

Стимулом для внедрения в разные сферы именно антропоморфных моделей становится и то, что под них не требуется кардинально перестраивать производственную инфраструктуру. Такие роботы могут эффективно работать в существующих человекоориентированных условиях как в качестве помощников людей, так и в роли исполнителей особых задач в опасных и труднодоступных средах.

Прогнозируется, что благодаря этой своей универсальности именно двуногие конструкции завоюют мир: к 2035 году, как предсказывает Research Nester, доля бипедальных машин превысит 52,3% от всех роботов. А их колесные собратья останутся в нишах, где нет лестниц и сложного рельефа.

Кто на рынке

В 2025 году объем мирового рынка человекоподобных роботов превысил 3,14 млрд долларов, всего было продано около 16 тыс. таких «игрушек» — это в семь с лишним раз больше, чем в 2024-м. К 2027 году аналитики ожидают роста этого рынка до 100 тыс. единиц.

Та же Boston Dynamics (работает в тандеме с Hyundai Motor) планирует ежегодно продавать 30 тыс. роботов Atlas; обосноваться на этом рынке намереваются американские фирмы Apptronik, Agility Robotics, а также стартап Figure (в партнерстве с BMW) и, конечно, Tesla, которая разрабатывает очень прагматичного робота Optimus (он же Tesla Bot) для логистики, складирования, розничной торговли и производства. Проекты по созданию антропоморфных роботов ведутся также в Японии, Южной Корее, Норвегии и России.

Открытием последних месяцев на рынке робототехники стали китайские разработки. Вчера еще никому не известные стартапы Unitree Robotics и AgiBot уже подвинули Tesla: каждая из компаний успела выпустить около 5000 человекообразных роботов, вместе они контролируют почти 60% глобального рынка. Такой рывок объясняется в первую очередь государственной поддержкой («воплощенный интеллект» признан одним из приоритетных направлений в рекомендациях к 15-му пятилетнему государственному плану развития КНР), а также мощной производственной базой Поднебесной и позитивным информационным шумом. Роботы в Китае уже дают концерты, поступают, пока еще в экспериментальном режиме, в академии и учатся на правах обычных студентов; в Пекине также проводятся Всемирные игры человекоподобных роботов.

«В КНР, например, уже довольно давно по телевидению показывают соревнования: что лучше может сделать человек, а что — робот. Это отдельная государственная политика — освещать возможности применения робототехники», — отмечает в разговоре с «Моноклем» Алиса Конюховская, эксперт в робототехнике, основатель RoboJobs и Shenzhen Alisa Robot Technology Ltd.

Несмотря на то что все анонсированные машины, как уверяют их производители, фактически готовы к продажам, на практике ожидание их выхода на рынок несколько затягивается. Так, Илон Маск не выполнил свое обещание представить новую модификацию робота Optimus-3 к концу 2025 года, а в январе 2026-го, выступая на Всемирном экономическом форуме в Давосе, заявил, что публичные продажи Optimus начнутся только тогда, когда Tesla убедится в их надежности. По его словам, это произойдет к концу следующего года и сначала производство будет «чрезвычайно медленным». Тем не менее компания намерена со временем производить миллион экземпляров в год. Для этого Tesla остановит выпуск своих люксовых электромобилей Model S и Model X, чтобы перепрофилировать завод в Калифорнии под выпуск Optimus.

Как это сделано

Тормозит внедрение механических людей в нашу жизнь все еще высокая стоимость их компонентов и некоторые технические сложности. Современный человекоподобный робот представляет собой синтез механики, электроники и искусственного интеллекта. Его каркас обычно делают из алюминиевых сплавов или углеродного волокна — это дает прочность при минимальном весе. Внешнее покрытие может быть пластиковым или силиконовым, как у Moya, что делает их весьма похожими на настоящих людей. В Soft Robotics используются эластомеры и материалы с эффектом памяти формы. За работу мышц отвечают в основном электрические сервоприводы (используются в новых версиях роботов Atlas, Optimus, Moya) либо более мощные, но шумные гидравлические приводы; тестируются также пневматические приводы. Чтобы видеть и чувствовать мир, робот оснащается камерами; чтобы рассчитывать траекторию движения — лидарами; для поддержки баланса — гироскопами и акселерометрами; для регулировки силы захвата — тактильными датчиками.

Самая уязвимая часть тела робота — руки: сделать их столь же чувствительными и ловкими, как человеческие, пока не получается. Человеческая кисть — это чудо эволюции: огромное количество мышц, сухожилий и нервных окончаний. Воспроизвести такую сложность в металле и пластике невероятно трудно. Каждый дополнительный сустав требует отдельного привода, что увеличивает вес, энергопотребление и сложность управления. Компромиссные решения с меньшим числом пальцев или движений упрощают конструкцию, но снижают функциональность.

Есть и проблемы с сенсорикой. Чтобы рука чувствовала предмет, ей нужны тактильные датчики по всей поверхности — та самая кожа, способная определять не только факт касания, но и силу, текстуру, скольжение, температуру ощущаемого предмета. Разработка таких сенсоров, которые при этом будут гибкими, долговечными и недорогими, — огромная задача. Ведь даже если данные получены, их нужно обработать за миллисекунды, чтобы скорректировать хватку. Просто зажать яйцо, не раздавив его, уже нетривиальная задача. А если предмет скользкий, хрупкий, неправильной формы или движется? Нужно в реальном времени пересчитывать усилие каждого пальца, учитывая трение, центр масс объекта и возможные внешние воздействия. Мозг человека делает это подсознательно, роботу же требуется мощный вычислительный блок и сложные алгоритмы.

Из всего вышеперечисленного вытекает вопрос стоимости. Создание одной по-настоящему эффективной искусственной руки может стоить десятки тысяч долларов, что делает робота неоправданно дорогим для массового рынка. Поэтому производителям приходится искать баланс между ловкостью, надежностью и ценой. Именно с целью удешевления производства крупные производители переходят сейчас к унификации компонентов — двигателей, редукторов, сенсоров. Цель — научиться создавать стандартизированные узлы: электрические сервоприводы с едиными интерфейсами, планетарные и гармонические редукторы, обеспечивающие высокую точность и плавность движений, а также модульные сенсорные системы — камеры глубины, лидары, инерциальные измерительные блоки и тактильные датчики. Это позволяет производителям не разрабатывать каждый компонент с нуля, а собирать роботов из готовых, отлаженных блоков разных поставщиков. В результате ускоряется вывод новых моделей на рынок, снижается себестоимость, а сервисное обслуживание становится проще благодаря взаимозаменяемости деталей. Унификация — важный признак взросления отрасли: она переходит от штучных лабораторных экспериментов к промышленному производству.

Отдельно стоит сказать о «мозге». Как правило, компании устанавливают в своих роботов специализированные процессоры Nvidia Jetson или Intel RealSense, Tesla делает ставку на собственные разработки. Часть вычислений может переноситься в облако, но для быстрой реакции (например, чтобы не упасть) требуются бортовые вычисления. Мощностей имеющихся чипов до сих пор не хватает для скоростной обработки информации.

«Если вы посмотрите на видео с гуманоидами, то сможете заметить, что зачастую они демонстрируются с повышенной скоростью, потому что в реальности роботы двигаются слишком медленно. Они еще не могут быстро выполнять задачу. Есть и ограничения в обучении. Можно показать роботу сотни, тысячи и миллионы вариантов выполнения какой-то задачи, но все равно найдется тот, который вы забыли, и робот, столкнувшись с этим вариантом, зависнет. В таком случае нужно, чтобы подключился внешний оператор, иначе задача не будет выполнена», — поясняет Алиса Конюховская.

Что касается операционной системы, то здесь все более или менее ясно: стандартом становится ROS 2 (Robot Operating System) — фреймворк, позволяющий писать код, независимый от конкретного «железа». Разработанные для гуманоидов алгоритмы управления отвечают за ходьбу, баланс, координацию. Причем современные роботы учатся двигаться в виртуальной среде (симуляция методом проб и ошибок). Ключевая для робототехники технология ближайших лет называется Vision-Language-Action: она объединяет зрение, понимание языка и генерацию движений. Это позволяет роботу не просто выполнять те или команды, а понимать их контекст.

Настоящей ахиллесовой пятой роболюдей является их питание. Современные гуманоиды заряжаются от литий-ионных или литий-полимерных аккумуляторов, емкости которых хватает на 2‒4 часа активной работы, а этого слишком мало для полноценной рабочей смены. Так что все компании, заявившие о скором старте продаж своих человекообразных машин, на самом деле до сих пор их дорабатывают в части энергоемкости.

Наконец, серьезным барьером остается автономность. Важно знать, что роботы на эффектных видео, размещенных в интернете, часто управляются телеоператором. И пока не очень понятно, как близко производители подобрались к созданию полностью автономных систем, способных реагировать на миллионы незапрограммированных сценариев.

Где есть спрос

Как уже упоминалось, благодаря унификации компонентов стоимость гуманоидных роботов постепенно снижается. Появление в феврале 2025 года модели Unitree H1, способной ходить и бегать по пересеченной местности в сложных условиях и даже не падать, когда его пинают (создан китайской компанией Unitree Robotics), стоимостью менее 90 тыс. долларов называют переломным моментом для рынка. Вообще, китайские стартапы активно демпингуют: AgiBot в 2023 году обещал удержать цену в пределах 27 468 долларов, а Noetix Robotics недавно выпустила образовательного робота Bumi (предполагается, что с его помощью можно будет тренироваться в программировании антропоморфных роботов), который обойдется конечному потребителю всего в 1370 долларов, что сопоставимо с ценой флагманского смартфона. Компания Noetix Robotics, открывшая предзаказы на это свое творение в ноябре‒декабре 2025 года, рассчитывает на массовых потребителей — студентов, преподавателей, энтузиастов технологий и домашних пользователей.

В целом сейчас цена гуманоида приближается к уровню ниже 45 000 долларов (для сравнения: стоимость «бюджетной» модели Tesla в США — 36 990 долларов), что делает их доступнее для среднего бизнеса. Однако ключевым фактором становится экономика владения: набирает популярность модель Robotics-as-a-Service (RaaS), при которой компании не покупают «железо», а берут в аренду — платят ежемесячно или за каждый час работы. В эту плату входят обслуживание, ремонт, страховка и обновление программного обеспечения. Для заказчика это снижает порог входа и превращает капитальные затраты в операционные. Владелец роботов, в свою очередь, заинтересован, чтобы машина не простаивала, — его доход зависит от ее реальной загрузки.

Эта модель стремительно набирает обороты. Объем рынка RaaS в 2023 году оценивался в 1,70 млрд долларов. Уже к 2024 году рынок вырос до 2,01 млрд (плюс 18,2% за год). В 2025 году он составил 2,4 млрд, а к 2028-му ожидается рост до 4,2 млрд. Например, американская компания Locus Robotics (создает роботов для использования в сфере складской логистики) объявила, что в 2025 году ее творения суммарно обработали 5 млрд товарных единиц — это вдвое больше, чем годом ранее.

Вообще, крупнейшие заказчики RaaS сегодня — это именно предприятия, занимающиеся складской и логистической деятельностью. Так, Amazon увеличила свой парк с 520 000 единиц в 2023 году до 750 000 в 2025-м. Компания заявляет, что благодаря роботам время обработки заказов сократилось: например, внедрение роботизированной системы Sequoia позволяет обрабатывать заказы на 25% быстрее. В некоторых случаях весь процесс от поступления заказа до упаковки может занимать всего 30 секунд.

Лидером в этой сфере пока остается Северная Америка (более 35% рынка RaaS), но данная модель быстро распространяется и в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Предполагается, что войдут эти железные ребята и в другие сегменты. Так, их всерьез рассматривают в качестве потенциальных компаньонов и сиделок — эта ниша в будущем может стать одной из главных сфер их применения. Население стремительно стареет; растут и требования к качеству ухода за пожилыми и тяжелобольными людьми. Обычного персонала для этих целей не хватает, люди быстро выгорают на этих ролях, и роботы могли бы сослужить здесь хорошую службу. Но насколько продвинулись их возможности в этой сфере, пока сказать трудно — все же современный уровень ИИ не способен полностью воспроизвести человеческое поведение, а это может привести к непредсказуемым результатам в столь чувствительной области.

«В ближайший год в этой сфере будет происходить то же, что и сейчас: хайп. Мы увидим еще больше забавных видеороликов с этими роботами. А что касается их реального применения, то в первую очередь напрашиваются индустрия развлечений и образования. Возможно, медицина. Еще один вариант — логистические процессы: сборка заказов и перевозка небольших предметов. Соответственно, гуманоиды могут найти себе применение где-нибудь в дарксторах или на складах — но лишь там, где появляются только сотрудники этого предприятия, а не посетители. Потому что если гуманоид начнет передвигаться по “Пятерочке”, то на нем тут же дети повиснут, и никаких задач он уже выполнять не сможет. Возможно, постепенно их начнут использовать и в производственных операциях, но прежде человекоподобным роботам придется доказать свою эффективность и рентабельность», — считает Конюховская.

А что в России?

В российской робототехнике складывается интересная ситуация: глобальные технологические тренды накладываются на внутренние вызовы, формируя рынок, который развивается по собственному сценарию. Это касается не только сегмента человекоподобных машин, но и всех остальных. По итогам 2025 года объем рынка промышленной робототехники в России составил 7,86 млрд рублей, показав рост на 14%. К 2030 году он, по консервативным оценкам, вырастет до 15,14 млрд рублей, по оптимистичным — до 47,63 млрд, но инвестиции и в том и в другом случае будут выше ожидаемых оборотов.

Сегмент гуманоидных роботов развивается по большей части в исследовательском ключе. Так, госкорпорация «Роскосмос» планирует в текущем году отправить на МКС антропоморфного робота «Теледроид». Это механизм с человекоподобными руками и головой, предназначенный для работы в открытом космосе — в вакууме, под радиацией и экстремальными температурами. Робот будет помогать космонавтам во время выхода за пределы станции, тем самым снижая риски для их здоровья и жизни.

Помимо этого в стране имеется несколько экспертных центров, в которых разрабатывают отечественные технологии такого типа. «Есть истории, когда привозят китайских роботов и внедряют их, применяют для развлечений. Их импортом занимаются небольшие частные команды — они делают на этих роботах какие-то шоу, сдают их в аренду и создают хайп. Бесспорно, тема гуманоидной робототехники сейчас набирает обороты, становится модной. Но это пока скорее развлечение и шоу, нежели реальное бизнес-применение. Ведь сама технология еще находится в процессе развития», — полагает Алиса Конюховская.

В конце прошлого года появилась информация о создании первого в России антропоморфного робота, способного обучаться через взаимодействие с окружающим миром. Эксперты называют этот проект технологическим прорывом для России, хотя и отмечают, что путь до уровня мировых лидеров в робототехнике еще долог. Робот создан группой компаний, объединившихся в Новую технологическую коалицию (НТК): это «Промобот», «Айдол», «Дабл ю экспо», «Корпорация роботов», Пермский политех, Казанский технический университет, санкт-петербургский ЛЭТИ и Томский государственный университет. Первоначальные инвестиции участников в работу НТК оценивались не менее чем в 5 млн долларов (около 405 млн рублей).

Базой для проекта стали наработки компании «Айдол»; центр коллективного пользования ФЦ БАС из Московского кластера участвовал в сборке; «Промобот» разработал кожное покрытие и глаза робота. Немаловажно, что созданная машина обучается не по заранее заданным алгоритмам, а через практический опыт и анализ обратной связи — подобно ребенку, делающему первые шаги. Вычисления выполняются роботом без обращения к внешним серверам. Метод адаптивного самообучения позволяет андроиду вырабатывать гибкие формы поведения, приближенные к естественным.

Крупные разработчики переходят к унификации компонентов — двигате ей, редукторов, сенсоров. Это позволит собирать роботов из готовых, отлаженных блоков разных поставщиков и существенно удешевит производство

Создатели также уделили внимание развитию систем голосового взаимодействия, улучшению микрофонов и способности робота к ведению диалога. Сейчас в планах НТК — повышение степени локализации компонентов с текущих 73 до 92% и дальнейшая работа над взаимодействием робота с окружающей инфраструктурой. Объем инвестиций в проект не раскрывается, однако среднемировой уровень затрат на подобные разработки составляет от 10 до 50 млн долларов.

При этом, отмечает Алиса Конюховская, интерес к человекоподобным роботам в России растет: «К нам иногда приходят запросы наподобие такого: “У меня лесопилка, хочу тяговый манипулятор”. Однако готовых технологий в сфере робототехники, которые можно использовать для лесопилок, пока еще попросту не существует. Или, допустим, вот фирма, занимающаяся рытьем траншей и прокладкой кабелей. Они звонят нам и просят: “Я хочу гуманоида, который сможет это делать”. Но гуманоид пока на такое не способен».

По словам Конюховской, сейчас в России много энтузиастов, которые не до конца понимают реальные сложности этой сферы. «Налицо синдром завышенных ожиданий: люди смотрят модные видео с гуманоидами, и им кажется, что они уже готовы к полноценному использованию. Есть такой hype-цикл Гартнера: кривая, описывающая судьбу технологий. Так вот, в соответствии с ним у нас после нынешнего всплеска энтузиазма по поводу андроидов будет и долина разочарования. Пока мы в России только движемся к пику хайпа, но обязательно будет и спад. Он неизбежен в связи с тем, что многие энтузиасты попробуют себя в этой сфере, набьют шишек, убедятся в громадье проблем, в необходимости огромных ресурсов для доведения продукта до рыночной стадии», — полагает специалист.

Среди нишевых российских историй, которым выдают большие авансы, можно отметить попытки создания роботов-аватаров — подобных тем, что продемонстрированы в трилогии блокбастеров Джеймса Кэмерона. Эти эксперименты связаны с нейропротезированием, они должны привести к появлению технологий, посредством которых человек сможет управлять гуманоидом напрямую, буквально вживаясь в его тело. Их можно будет использовать, например, при изучении других планет, они же подарят новую жизнь людям с нарушением двигательных функций.

«Мы работаем в условиях серьезных ограничений: снимаем сигналы мышц и связок после травмы, когда естественная система управления нарушена. Как разработчики, мы постоянно ищем способы компенсировать утраченные функции и находить альтернативные каналы управления. Мы учимся расшифровывать состояние конечности человека из биологических сигналов, переводить его в цифровые команды и обеспечивать обратную связь через различные неинвазивные и инвазивные системы. Наши алгоритмы и интерфейсы — это первый шаг к управлению аватаром. Мы отрабатываем главный принцип: управление должно быть интуитивным, а обратная связь — естественной», — рассказывает Юрий Матвиенко, представитель компании «Моторика», которая занимается экспериментами в сфере нейропротезирования.

В ближайший год в этой сфере будет происходить то же, что и сейчас: хайп. Мы увидим еще больше забавных видеороликов с этими роботами. А реально применять их будут позже — в индустрии развлечений, образовании, медицине и логистике

Он не сомневается, что технические барьеры между машиной и человеком со временем будут преодолены. «Самый сложный фронт — это, с одной стороны, создание алгоритмов, которые предугадывают намерение человека и корректируют ошибки незаметно для него, а с другой — психофизиологическое принятие устройства как части собственного тела. Мы исследуем эти процессы в проектах по очувствлению протезов и уже достигли результатов в передаче ощущений размера, формы и свойств предметов. Обратная связь и обучение ускоряют процесс слияния. Без этого даже самый совершенный интерфейс останется внешним инструментом», — говорит ученый.

В «Моторике» полагают, что дооснащение человеческого тела технологиями и создание автономных человекоподобных роботов — это не конкуренция, а две ветви единого дерева человеко-машинной коэволюции. «Протезирование и экзоскелеты обогащают человека, частично возвращая или усиливая его природные возможности. Автономные роботы, в свою очередь, дополняют человека, беря на себя задачи в опасных или недоступных средах. И для экзоскелетов, и для управления аватарами необходим совершенный, органичный интерфейс между человеком и устройством. В конечном счете эти направления сойдутся в гибридных решениях: например, оператор в экзоскелете, управляющий группой устройств в опасной зоне. Одно направление будет постоянно подпитывать другое технологиями и идеями», — считает Юрий Матвиенко.

Каковы риски

«Универсального солдата», на которого ориентировались бы все разработчики антропоморфных роботов, тем не менее пока не создано, каждый пытается сделать свою версию, применимую для решения конкретных прикладных задач. Сегодня эта зарождающаяся индустрия проходит через фазу «из лаборатории — в цех». И несмотря на ажиотаж вокруг синтетических людей, пока не получен исчерпывающий ответ на фундаментальный вопрос: человекоподобность — это все же техническое преимущество или маркетинговый ход?

«Мой прогноз: человекообразный робот через двадцать пять — тридцать лет станет как раз менее человекообразным, потому что в искусственном дизайне легче реализовать необходимую специализацию для выполнения узких задач. Потому что заказчику нужны инструменты для наиболее эффективного выполнения задач, а не то, что похоже на человека», — говорит Юрий Матвиенко.

Встанет и вопрос безопасности: риски тут связаны с тем, что преступники могут перехватывать управление автономными машинами и использовать их в своих целях — чтобы, например, шпионить за жертвами или даже готовить их к противоправным действиям. Уже сейчас дроны все чаще используются для контрабанды сигарет и наркотиков, нападений на инфраструктуру и наблюдения за конкурентами. Так что придется задуматься о создании глобальных стандартов и нормативной базы, регулирующей использование псевдолюдей.

Алиса Конюховская полагает, что проблемой станет и вопрос устойчивости бипедальных роботов: «У них больше шансов упасть, и при падении человекоподобный робот способен кого-то зашибить — просто еще не было никаких серьезных инцидентов и травм. Об этой опасности пока мало говорят, и поэтому еще нет стандартов эксплуатации, правил травмобезопасности. Это все еще только-только начинает разрабатываться».

Так или иначе, аналитики сходятся во мнении, что 2026–2027 годы станут точкой массовой интеграции гуманоидных и сервисных роботов. На 2026 год прогнозируется спрос на уровне 30 000 единиц, хотя настоящее масштабирование произойдет в 2027–2028 годах. К 2035-му, если все пойдет по плану апологетов этой технологии, рынок андроидов достигнет 81,55 млрд долларов и двуногие станут доминирующим типом роботов. Логично предположить, что Китай сохранит лидерство в производстве, а США и Евросоюз будут усиливать позиции в софте и в премиальных сегментах, но, скорее всего, глобального рынка в этой сфере не будет из-за растущего недоверия стран друг к другу и связанной с этим опасности использовать чужие критические технологии.

В России же в ближайшие пять-семь лет, вероятно, сохранится фокус на прикладную логистику и промышленную автоматизацию, где окупаемость понятна и просчитывается. Антропоморфные проекты останутся уделом госкорпораций (например, для космических программ), лабораторий и вузов (фундаментальные исследования), отдельных стартапов (нишевые сервисные решения). В целом 57% российских промышленных компаний заявляют о готовности инвестировать в роботизацию при появлении универсальных решений, 41% компаний из РФ, уже использующих роботов, предпочитают российских производителей.