Дефицит базовых ресурсов, разрыв производственных цепочек, всплеск инфляции — добро пожаловать в новую реальность
Все, кто хотя бы косвенно связан с энергетикой или интересуется экономикой, из новостей и аналитики уже знают, что цены на бензин растут в большинстве стран мира, что могут возникнуть проблемы с поставкой удобрений, что в Европе возможна нехватка газа. Но все это небольшие фрагменты мозаики, не дающие общей картины происходящего, а главное — не показывающие, что в целом ждет мировую экономику в разных сценариях развития кризиса. В данной статье сделана попытка объединить все фрагменты в единое полотно, а также смоделировать несколько базовых сценариев для мировой экономики.
В первую очередь надо рассмотреть то, что уже сейчас теряет мировая экономика от перекрытия Ормузского пролива. Конечно, самый важный фактор — это нефть. По статистике, за 2025 год через пролив проходило 14,95 млн баррелей сырой нефти (включая газоконденсат) в сутки (информация Международного энергетического агентства (МЭА) на основе данных Kpler). Кроме того, отгружалось еще 5‒5,5 млн баррелей нефтепродуктов. Это примерно 25% всей мировой морской торговли нефтью и около пятой части общего мирового потребления (на конец 2025 года потребление, по разным оценкам, составляло 103,8‒106,5 млн баррелей нефти в сутки).
Привести точные цифры снижения поставок невозможно, так как часть судов через Ормузский пролив все же проходит. Транзит не прекратился полностью, но вместо свободного прохода отдельные суда следуют по строго контролируемым Ираном маршрутам (по разрешениям, выдаваемым в зависимости от порта назначения и принадлежности судна). Кроме того, зарегистрировано множество случаев отключения судами системы идентификации. Часть нефти и нефтепродуктов была перенаправлена по альтернативным направлениям. Например, сейчас полностью загружен нефтепровод «Восток — Запад» в Саудовской Аравии, позволяющий перенаправить часть нефти в порт Ямбу на Красном море. Саудовская Аравия вывела этот трубопровод на максимально возможную для него производительность в 7 млн баррелей в сутки. Тем не менее страны Персидского залива вынуждены сокращать объемы добычи. По последней имеющейся информации, совокупное сокращение нефтедобычи странами Залива оценивается в 7,9 млн баррелей в сутки (с прогнозом дальнейшего сокращения). То есть уже сейчас выпало порядка 7,5% от уровня общемировой добычи нефти, и ситуация продолжает ухудшаться. Это уже сравнимо с худшим годом пандемии COVID.
В целом потребности в нефти последние сто лет стабильно росли, так называемый зеленый переход снизил скорость роста потребностей мировой экономики в нефти, но не изменил вектора движения.
Текущее сокращение добычи уже значительнее, чем во время нефтяного кризиса 1973 года. Тогда мировое сокращение нефтедобычи оценивалось в 5%. Здесь стоит напомнить, что в середине сентября 1973 года цены на нефть составляли 2,9 доллара за баррель. В результате эмбарго, введенного арабскими странами — членами ОПЕК, к концу 1973 года баррель нефти стоил уже 11,6–12 долларов.
Помимо прямого сокращения добычи существуют дополнительные факторы, ведущие к росту нефтяных цен. В первую очередь это почти десятикратный рост стоимости страховки даже тех судов, проход которых через Ормузский пролив разрешен Ираном (на конец марта она достигла 10% от их стоимости). Еще один фактор — острый дефицит танкерного флота, о котором заявляют перевозчики, образовавшийся вследствие удлинения логистического плеча при альтернативных поставках нефти, а также наличия остающихся «запертыми» в проливе судов.
Недаром глава МЭА Фатих Бироль недавно выступил с резким предупреждением, назвав войну в Иране «самой большой угрозой энергетической безопасности в истории». Пока рынки не ощущают настоящей нехватки топлива, на НПЗ перерабатывается нефть, которая была отправлена еще до начала конфликта. А благодаря экстренным мерам по высвобождению резервов, а также временному снятию ограничений с российской и иранской нефти удалось даже сдержать цены на уровне 100 долларов за баррель. Но если война продлится еще хотя бы две недели, то в ряде стран может начаться физическая нехватка топлива, тогда взлет цен до 120‒150 долларов выглядит базовым сценарием.
Считается, что основной экономический ущерб от перекрытия Ормузского пролива придется на азиатские страны (на Китай, Индию, Японию и Южную Корею в совокупности приходилось 69% всех поставок нефти из Ормузского пролива), но фактически пострадает экономика всех стран — импортеров нефти. Рынок нефти глобален. Многие нефтеперерабатывающие заводы вышеназванных стран спроектированы под сорта нефти с Ближнего Востока, но с меньшей эффективностью переработки они могут использовать и другие сорта. Потери в уровне переработки сырья — незначительная проблема по сравнению с его полным отсутствием. Эти страны будут закупать нефть и нефтепродукты у альтернативных поставщиков, а отрезанными от нефти окажутся те страны, которые будут неспособны покупать ее по новым ценам.
Но нефть далеко не единственный товар, поставлявшийся через Ормузский пролив.
Крупнейший катарский производитель Qatar Energy 4 марта объявил форс-мажор: компания сообщила о полной остановке сжижения газа. На Катар приходится около 19% мирового экспорта СПГ (мощности сжижения — 78 млн тонн СПГ в год, и в 2026 году планировалось запустить СПГ-проекты еще на 20 млн тонн). Еще примерно 1,5% мировых мощностей приходится на ОАЭ. То есть выпало более 20% мирового производства.
Сейчас весна — минимум потребления природного газа в Северном полушарии: зимний отопительный сезон уже завершен, а летний пик генерации еще не наступил. Таким образом, если поставки будут возобновлены в течение месяца, все пройдет достаточно гладко. Но если до мая экспорт СПГ из региона возобновлен не будет, мировой газовый рынок ожидает ценовой шок хуже, чем в 2022 году.
Вне зависимости от сроков завершения конфликта внешняя инвестиционная активность стран Залива однозначно будет сокращена. Так же, как и образ «тихой гавани» будет пересмотрен внешними инвесторами
На ближайший год запланирован запуск ряда крупных СПГ-проектов в США общей мощностью 35 млн тонн. Прогнозируется также, что российский «Арктик СПГ — 2» должен выйти на объем поставок в 6 млн тонн в год (за 2025-й отгружено 1,1 млн тонн СПГ). Канада также должна вывести в 2026 году свой первый СПГ-проект на максимальные объемы в 14 млн тонн и в начале 2027 года добавить еще 2,1 млн тонн новых мощностей за счет запуска Woodfibre LNG. Новые объемы будут и у других стран. То есть физических поставок для заполнения газовых хранилищ на сезон-2026/27 должно хватить при любых перспективах конфликта. Но участники рынка будут страховаться от новых неприятных неожиданностей. Желание покупателей сократить риски, максимально заполнив хранилища, будет очень активно толкать вверх рыночную цену на сжиженный газ. При таком развитии событий ситуация будет схожа с летом 2022 года, когда страны ЕС активно заполняли хранилища, невзирая на цену, просто чтобы гарантировать наличие газа для прохождения следующего отопительного сезона (после чего зимой цены на газ даже упали).
Страны Персидского залива — ключевые поставщики азотных удобрений на мировые рынки. На Иран, Катар, Саудовскую Аравию и ОАЭ приходилось около 34% общемирового торгового объема карбамида и 30% экспорта аммиака.
Хотя по итогам 2025 года общий объем производства карбамида в мире составлял 206 млн тонн, экспортные объемы значительно меньше. Совокупный объем экспорта карбамида странами Персидского залива в 2025 году оценивался в 18 млн тонн (для сравнения: экспорт карбамида из России составил 10,8 млн тонн). Основным сырьем для производства карбамида является природный газ, что, в свою очередь, затрагивает даже те регионы, где есть собственные крупные производственные мощности (Китай и Индия).
Если теоретически еще есть возможность перенаправить азотные удобрения в твердой форме по альтернативным транспортным коридорам, то для транспортировки аммиака и жидких форм удобрений используются морские перевозки.
Метанол. Если рассматривать мировой экспорт, то на долю стран Персидского залива по состоянию на конец 2025 года пришлось более 50% мирового экспорта (17,5 млн из 33 млн тонн) этого важнейшего химического сырья.
Сера — около 45% мирового экспорта. Это побочный продукт работы НПЗ, при уменьшении их загрузки упадет и производство серы.
Гелий — порядка 32% мирового производства (основные мощности сосредоточены в Катаре).
Кроме того, регион обеспечивал около 8% глобального производства пластмасс, около 9% — алюминия, а также значительные доли различных энергоемких химических веществ.
Разумеется, вопрос не только в экспорте энергоносителей и иных товаров. Страны Персидского залива финансировали инвестиционные проекты во всех регионах мира. В регионе работало множество трудовых мигрантов из Пакистана и Индии. Вне зависимости от сроков завершения конфликта внешняя инвестиционная активность стран региона однозначно будет сокращена. Так же, как и образ «тихой гавани» будет пересмотрен внешними инвесторами. Финансовые потоки будут перенаправлены в более спокойные регионы (в первую очередь в США и в некоторые страны Азии).
Теперь, когда обозначены общие контуры проблем, можно перейти к рассмотрению основных сценариев дальнейшего развития ситуации.
Сценарий 1. Конфликт завершается переговорным процессом в течение ближайших двух недель.
Это наиболее позитивный сценарий для мировой экономики. Хотя часть мощностей нефтедобычи и переработки потребует восстановления, в целом мировые рынки отделаются легким испугом. В этом сценарии мировые цены на нефть в моменте могут даже вернуться к значениям до начала конфликта. Впрочем, в среднесрочной перспективе они все равно будут пересмотрены в сторону повышения, так как на полноценное возобновление добычи в прежних объемах нужно время. Кроме того, потребуются дополнительные закупки нефти для восстановления ранее высвобожденных запасов. Мировые цены на продовольствие тоже ждет умеренный подъем. В некоторых регионах, где посевная кампания уже начнется в ближайшие недели, не все хозяйства заранее закупали удобрения в полном объеме. Сельхозпроизводители в таких регионах столкнутся с выбором: уменьшить внесение удобрений (с последующим падением урожайности) или заплатить за них значительно больше.
Сценарий 2. Конфликт продолжается в текущей фазе еще несколько месяцев.
Такой сценарий приведет к полноценному мировому экономическому кризису, с резким взлетом цен на все товары. В зависимости от монетарной политики в таком сценарии мы увидим или стагфляцию (при жесткой денежной политике), или инфляцию с двузначными числами в долларовом выражении. При этом следует учитывать, что в России и США этот кризис будет проходить в облегченном виде по сравнению с ЕС и большинством стран Азиатского региона. За счет того, что США и Россия самодостаточны в плане энергоносителей и базовых видов продовольствия, будет возможность несколько сгладить ситуацию. Но в целом мировую экономику в таком варианте ждет шок.
Дорогая энергия ударит по всем отраслям. Например, в структуре издержек производства цемента доля энергии составляет 20–40%, для алюминия стоимость энергии оценивается в 20‒30%. И хотя для большинства других отраслей стоимость энергии намного меньше, здесь не учитывается мультипликатор: будут дорожать все компоненты, а также логистические издержки (из-за стоимости топлива).
Нехватка серы ударит по все тем же удобрениям (она применяется для производства серной кислоты, которая, в свою очередь, необходима для производства фосфатных удобрений), а также по производству красок, моющих средств и многих других материалов. Кроме того, до 15% серы используется в производстве инсектицидов для борьбы с вредителями. То есть в бедных странах мы можем увидеть полноценный голод, который приведет к народным восстаниям и новым волнам массовой миграции. Экономики таких стран могут быть отброшены на десятилетия назад. Но даже в более богатых странах последствия будут очень тяжелыми. Физический голод там вряд ли возможен, но острая нехватка товаров крайне вероятна. Будут рваться все цепочки. Современная экономика взаимосвязана гораздо сильнее, чем в прошлом веке. Сейчас даже незначительный разрыв цепочек способен приводить к глобальным последствиям. Это хорошо было видно в условиях COVID, когда сбои в поставках электроники приводили к остановке выпуска автомобилей. Сейчас же, в случае продолжения конфликта, будут остановлены поставки не отдельных компонентов — создаются предпосылки к глобальным разрывам экономических цепочек. Так, в 2024‒2025 году Тайвань закупал около 69% всего необходимого гелия в Катаре, Южная Корея — 65%. Сейчас производители микроэлектроники в этих странах в экстренном порядке ищут альтернативных поставщиков. Скорее всего, в части гелия им даже удастся наладить поставки, но насколько подорожает вся производимая ими продукция, сейчас сказать никто не возьмется. Ведь этот гелий придется фактически забрать у других отраслей, которые не могут заплатить столько же, сколько производители микроэлектроники. Свободных избытков в таком объеме просто нет ни у кого в мире.
Далее возникнет дефицит продуктов нефтехимии, во многих странах будут закрываться металлургические производства, нерентабельные без дешевой энергии. В состав каждого сложного изделия входят тысячи компонентов, производимых в разных частях света. Что именно станет в какой-то момент недоступно? И где откликнется это в дальнейшем, какая из производственных цепочек порвется? Сейчас никто не сможет это предсказать.
В целом есть огромная вероятность, что в таких условиях ведущие экономики будут проводить денежную политику, аналогичную той, что была в пандемию, фактически просто печатая деньги и скупая на них все самое необходимое по любой цене. Но если такое решение будет реализовано, оно может разрушить саму основу благосостояния этих стран — возможность получать займы под небольшой процент. В США велика вероятность объявления чрезвычайного положения с запретом внешнего экспорта энергоносителей и пластмасс выше установленных квот.
Сценарий 3. Конфликт усиливается. Вся добывающая и нефтеперерабатывающая инфраструктура региона оказывается разрушенной. Возможно локальное применение атомного оружия.
Такой сценарий будет означать конец привычного нам мира. Добывающие мощности невозможно будет восстановить в полном объеме в течение нескольких лет.