«То, чего не могут центральные банки, может сделать бизнес»

В этом году наконец должен быть представлен «промышленный» вариант BRICS Pay: в мае стартуют расчеты для розницы, и ожидается, что осенью сервис заработает для иностранцев, которые будут приезжать в Россию. Расчеты для бизнеса — дело более сложное и поэтому отдаленное.

О том, что же такое на самом деле BRICS Pay, как она устроена, почему ее развитие продвигается медленно и что самое сложное в ее разработке, «Моноклю» рассказал руководитель целевой подгруппы BRICS Payments and Fintech российской части рабочей группы «Финансовые услуги» Делового совета БРИКС и генеральный директор АО «БРИКС Пэй» Андрей Михайлишин.

— Давайте начнем с самого начала. Проект платежного сервиса, на базе которого сейчас развивается BRICS Pay, и разрабатывавшая его компания «Цифровые платежи» появились несколько лет назад. Как из этого выросло АО «БРИКС Пэй»?

— Идея создания альтернативной системы расчетов и платежей возникла еще в 2017 году. Задумка была сделать сервис, который позволит расплачиваться в разных странах без задействования привычных Visa и MasterCard. Нам это удалось, мы проработали всю организационно-юридическую модель, технику, сделали интеграцию в кассовое программное обеспечение. То есть построили альтернативную платежную инфраструктуру, тогда это все работало с криптовалютой. В 2018 году был готов прототип сервиса. Попутно мы сделали внутреннюю систему расчетов для блокчейн-коммуны МИСИС и ВЭБ.РФ. После чего Деловой совет БРИКС предложил нам создать систему платежных шлюзов с использованием QR-кодов — она должна была повысить интероперабельность между уже существующими решениями. И главное — дать возможность использовать электронные средства платежа одной страны внутри платежной инфраструктуры другой страны.

— Что это означает на практике?

— Условно говоря, вы приезжаете в Индию и везде, где у них принимаются платежи по UPI (Unified Payments Interface, индийская система мгновенных платежей, аналог нашей СБП. — «Монокль»), платите через нашу СБП. Или наоборот: индийцы приезжают в Россию и расплачиваются с помощью UPI.

Эта концепция была принята Деловым советом. Удивительно, что индийцы тоже подготовили доклад, и их концепция один в один совпадала с нашей. Мы переживали за позицию Китая, но китайцы тоже согласились. Так что в 2018 году мы получили зеленый свет на разработку такой системы. Изначально она называлась New International Payment System, и только спустя год появилось название BRICS Pay.

В 2024 году, когда Россия председательствовала в БРИКС, она выдвинула четыре инициативы, включая BRICS Pay, а мы как разработчик продемонстрировали прототип последней и получили очень хороший отклик.

— Что произошло потом?

— Технологически нам было понятно, что нужно сделать. Мы взяли свои существующие наработки и выделили их как нематериальные активы в отдельную компанию — АО «БРИКС Пэй».

— То есть этот проект полностью частный.

— Да. Все инвесторы проекта, акционеры — это все частные лица. Сейчас будет формироваться новый совет директоров, и в нем уже будут представители государства. Мы четко координируем работу и с органами исполнительной власти, и с Центральным банком. Но сам проект полностью частный и остается таким.

— Каких инвестиций потребовал BRICS Pay?

— Мы до сих пор находимся на этапе привлечения инвестиций. Предыдущий проект, который стал базой для BRICS Pay, стоил порядка 250‒300 миллионов рублей. В рамках тех исследований мы получили два патента: один позволяет платить, когда нет интернета на устройстве клиента, второй — прилинковывать к одному QR любое количество других платежных систем.

— Что это значит?

— Практически в каждой стране есть своя платежная система. Как сделать, чтобы у человека, который путешествует, в любой стране все работало? Ответ такой: надо, чтобы к электронному средству платежа в BRICS Pay можно было подключить любое количество других платежных систем.

Сеть, а не консорциум

— Когда появились Visa и MasterCard, их основным преимуществом было то, что они связали все банки-эквайеры, которые обеспечивали платежи, и все банки — эмитенты карт. Если я правильно понимаю, у BRICS Pay совершенно другой принцип работы: этот механизм обеспечивает связь не между банками, а между платежными системами?

— Да, мы работаем на уровне платежных систем. Если говорить о трансакциях частных лиц, то схематически это выглядит так. Российский гражданин, путешествуя по Индии, покупает что-то в магазине по QR-коду со своего счета в российском банке, допустим в Сбере. «На той стороне» индийский банк-эквайер, расчетный счет у этого магазина тоже в индийском банке. В Индии своя платежная система UPI, у нас — СБП. В чем проблема? Допустим, в данной конкретной модели НСПК (оператор СБП) под санкциями, Сбер под санкциями. И в открытую индийские банки и NPCI (Национальная платежная корпорация Индии, разработчик и оператор UPI. — «Монокль») не будут работать с нашими подсанкционными банками и НСПК.

Значит, во-первых, необходимо исключить санкционных участников расчетов. Для этого требуется встроить в расчеты оператора по переводу денежных средств (ОПДС) внутри России — несанкционный банк.

Во-вторых, нужна платежная система третьей страны, нейтральной, которая входит в БРИКС. Эта платежная система взаимодействует с неподсанкционным российским ОПДС и с расчетным банком в Индии, который работает с UPI. Так получается цепочка, звенья в которой связаны процессингом через API (Application Programming Interface, интерфейс, позволяющий разным программам обмениваться данными. — «Монокль»).

Этот процессинг обеспечивает маршрутизацию запроса (потому что сначала идут данные, а уже потом деньги). Запрос сначала поступает в индийский банк, оттуда через все промежуточные звенья в российский ОПДС, тот получает информацию из банка, в котором обслуживается пользователь, что деньги есть на счете и необходимая сумма заблокирована. Дальше мы по обратной цепочке отправляем информацию до кассового терминала в Индии, что деньги придут. Касса проводит оплату и выдает чек. Далее начинается движение самих денег. На текущем этапе система только ведет работы по интеграции с национальными платежными. Есть шлюзы с Visa и MasterCard, поэтому мы не создаем барьеров и не делаем инфраструктуру, чтобы отключаться от существующих решений. BRICS Pay повышает интероперабельность платежных систем. Для обеспечения мгновенных платежей мы, как платежный сервис, обязаны держать, например, в России оборотный депозит. Мы отдаем из него деньги банку-получателю, а потом ждем поступления от банка из-за рубежа.

— То есть у вас есть некий клиринговый центр?

— И не один, у нас как минимум в каждой стране должен быть клиринговый центр, в котором есть средства для обеспечения расчетов.

Эта модель проверена нами ранее и не представляет для нас сложности — именно поэтому BRICS Pay начнет работать на первом этапе для розницы. Для такой системы не нужны прямые корреспондентские отношения банков, здесь все делается на уровне межсистемного взаимодействия платежных систем.

— Очень смущает наличие в цепочке Visa и MasterCard. Не боитесь ли вы, что западные государства наложат санкции и заблокируют всю цепочку?

— При разработке своей модели мы внимательно изучили требования и ограничения, выстраиваем цепочки, которые не нарушают правил платежных систем и санкционного законодательства.

— Что нужно, чтобы совсем уйти от работы с Visa MasterCard? Изначально же была идея вообще их не задействовать. Ждем как раз подключения платежной системы третьей страны?

— Как я уже подчеркивал, решения BRICS Pay не направлены против какой-либо системы платежей, включая Visa и MasterCard. Наша задача — предложить вариативность технологий, создать комплементарные решения и дать пользователям выбор и свободу платить так, как они хотят, где они хотят, как им удобно и выгодно. Равно как и государствам решать национальные задачи финансового суверенитета. Технологии BRICS Pay позволяют это делать.

— Но все-таки в такой схеме критически важны платежные системы из третьих стран. Они есть?

— Да, есть.

— А много ли их сейчас и сколько нужно?

— Сейчас в промышленном контуре одна, из ОАЭ. Мы работаем над тем, чтобы увеличить их количество. Еще с двумя идет работа.

С самого начала мы также активно работаем над диверсификацией процессинга, потому что проект не для России, а для всех желающих стран, даже не обязательно из БРИКС. К примеру, у нас сегодня шлюз в Республике Беларусь. Там есть «БРИКС Пэй Бел», самостоятельная компания, которой мы передали необходимые активы для реализации проекта. Готовим шлюз в Кыргызстане. В Индии регистрируется компания BRICS Pay India, которой мы тоже передадим необходимые для создания суверенного шлюза решения и технологии. Китай уже зарегистрировал свою процессинговую компанию под проект. Все эти компании будут действовать как самостоятельные хозяйствующие лица в рамках консорциума BRICS Pay.

BRICS Pay начнет работать на первом этапе для розницы, потому что для такой системы не нужны прямые корреспондентские отношения банков, все делается на уровне межсистемного взаимодействия платежных систем

— В капитале этих компаний будут местные органы власти?

— Члены консорциума в каждой конкретной стране сами принимают решения на этот счет. Мы, со своей стороны, заключаем с ними коммерческие соглашения. То есть BRICS Pay не совсем консорциум в классическом понимании. На самом деле он больше похож на DAO — Decentralized Autonomous Organization, децентрализованную автономную организацию. Но когда говоришь «DAO», все про криптовалюты начинают думать. Поэтому мы назвали «консорциум». Но у консорциума «БРИКС Пэй» нет головной организации, в основе — договор о простом товариществе между всеми участниками. А дальше мы заключаем между участниками консорциума коммерческие соглашения — например, с Индией или вот сейчас в Китае: передаем лицензии с правом внесения модификаций и договариваемся о комиссии, сколько уходит нам, сколько остается у наших партнеров. Несмотря на то что BRICS Pay решает инфраструктурную задачу для государств, проект в этом плане абсолютно коммерческая история.

По следам банкора и переводного рубля

— Вы планируете начать с платежей физлиц — В2С. Запуска BRICS Pay ждут с осени 2024-го, когда вы показали прототип. На каком этапе проект сейчас?

— Мы уже в процессе старта. Сначала выложили приложение BRICS Pay с минимальными возможностями в App Store и Google Play. Посмотрели поведение людей. Теперь потихоньку открываем один сервис за другим. Хотелось бы, конечно, побыстрее — но безопасность превыше всего.

— То есть «промышленной эксплуатации» пока нет и конкретных сроков, когда она начнется, тоже?

— Если называть «промышленной эксплуатацией» то, что иностранец скачал приложение, привязал свою карту, приехал и заплатил в любом российском магазине, то да, в таком плане мы не запустились.

Но приложение уже можно скачать, зарегистрироваться, пройти KYC («Знай своего клиента»). Параллельно ведем работу по созданию шлюзов. В ближайшее время также заработают сервисы e-com. То есть, допустим, надо оплатить подписку в том или ином мессенджере или какой-нибудь сервис за рубежом. Практически одновременно с этим мы запустим привязку карты и с пополнением кошельков. Это сразу даст возможность проведения безналичных расчетов для путешественников. До конца мая мы должны запустить работу BRICS Pay в ограниченном контуре стран, порядка семи — это для иностранцев, которые будут приезжать в Россию.

И хотим успеть — но это сложно, не все зависит только от нас — к отпускному сезону хотя бы одну-две страны запустить для россиян. Дело в том, что, чтобы российская СБП, например, работала в другой стране, нам необходимо сделать интеграцию с национальной платежной системой этой страны. Очень рассчитываем, что успеем к отпускному сезону запустить шлюз с Турецкой Республикой, поскольку они проявляют большую заинтересованность в создании такого решения. В прошлом году в Турции, по-моему, было 6,9 миллиона российских туристов, в этом году ожидают более девяти миллионов.

— Почему первыми стартуют платежи для людей, а не для бизнеса?

— В большинстве стран розничное платежное законодательство и инфраструктура очень развиты. И этого достаточно для того, чтобы запустить создание платежных шлюзов. А вот что касается B2B-расчетов, здесь большая проблема в разрушении корреспондентских отношений банков. Дело в том, что все регулирование и все отчетности построены на корсчетах. И заменить чем-то корреспондентские отношения банков очень сложно, местами это может потребовать внесения изменений в законодательство. В ряде стран мы можем стартовать в рамках регуляторных песочниц или экспериментально-правовых режимов.

Тем не менее к первому этапу запуска В2В-расчетов мы тоже в целом готовы и планируем, что до конца лета его запустим. Он заключается в использовании альтернативных систем передачи межбанковских финансовых сообщений, альтернативных SWIFT, нашей СПФС и китайской CIPS.

Мы планируем использовать Децентрализованную систему межбанковских сообщений (DCMS, Decentralized Cross-border Message System). Это разработка наших коллег и партнеров из Санкт-Петербургского госуниверситета. Сейчас лицензию для доработки получила компания, которая входит в консорциум BRICS Pay. Мы планируем запустить это с банками из России, Китая и Объединенных Арабских Эмиратов.

— Без использования корсчетов?

— Пока основываясь на корсчетах. Но это будет уже использование другой системы передачи сообщений. Внутри DSMS поддерживает формат SWIFT — чтобы банкам не пришлось ничего переделывать в плане интеграции и поддержания стандартов. Но вторым этапом нам все равно нужно уйти от коротношений, потому что именно они являются ахиллесовой пятой международных расчетов. И вот здесь самое сложное.

Вообще, за последние 80 лет уже шесть раз человечество предпринимало попытку создать принципиально новую систему расчетов. Первая попытка — банкор Кейнса, который не был принят в Бреттон-Вудсе. Тогда победила долларовая система. Вторая — SDR, специальные права заимствования. Третья — переводной рубль Совета экономической взаимопомощи, который до 1991 года активно использовался. С переводным рублем тоже было не все гладко, но тем не менее система показала себя работоспособной. Дальше ЭКЮ (ECU), единица расчетов до евро, существовала с 1979 по 1999 год. В 2008 году запускали SUCRE — это единица расчетов стран Боливарианского союза. После того как в Венесуэле начался кризис, вся эта история свернулась. И был еще один нереализованный проект — золотой динар Муаммара Каддафи.

Мы внимательно изучаем эти международные интеграционные проекты и готовим инфраструктуру, исходя из анализа успешных и неуспешных решений в их исторической ретроспективе. На текущем этапе реализации проекта мы не задаемся вопросом, что будет новой единицей расчетов, но какая архитектура нужна, чтобы вероятная будущая единица расчетов могла обращаться между странами, становится понятно. И вот выход за пределы корреспондентских отношений — это как раз то, что было и в банкоре, и в каждом из этих проектов. То, что мы делаем, похоже и на переводной рубль, и на ЭКЮ, и на SUCRE, но работает на других принципах. Это тоже некоторая внутренняя единица расчетов — но не валюта. Это, по сути, обязательства. Эти обязательства могут быть привязаны к разным базовым активам — к золоту, к корзине валют, к корзине товаров. Но могут быть и не привязаны, как банкор. В нашей модели международные расчеты по контрактам будут проходить в закрытом контуре. Открытость, безотзывность, технологическая нейтральность и гарантии безопасности будут обеспечены технологией блокчейн. Единица расчетов будет представлять собой смарт-контракт. В каждой стране предполагаются свои компании и свои расчетные центры, которые обеспечивают свободную конвертацию национальной валюты в эту единицу расчетов.

— Как это будет работать?

— Допустим, российский экспортер продает уголь в Китай. В контракте прописаны новые расчетные единицы. Китайская компания платит юанями, покупая эти единицы, а на российской стороне назначенная компания — расчетный центр переводит эти единицы расчета в российский рубль. В результате все расчеты проходят в национальных валютах. А учет взаимных требований, или обязательств, проходит в блокчейне. Важно, что такая модель позволяет проводить многосторонний неттинг. Между двумя странами редко когда бывает нулевой торговый баланс. Чем больше стран, активно торгующих друг с другом в рамках одной системы, тем проще достичь баланса между ними. Отмечу, эта система создается не только для стран БРИКС, и чем больше стран принимают участие в ней, тем лучше.

Универсальная расчетная единица, применяемая в данной модели, может быть сконвертирована в любую национальную валюту — а значит, это более ликвидный остаток, который можно использовать для торговли с другими странами.

Создать такую инфраструктуру очень сложно еще и потому, что мы добиваемся интероперабельности: чтобы в ней можно было запускать расчеты в любых универсальных единицах, стейблкоинах. Не в USDT — он в целом токсичен из-за контроля и блокировок, — а, допустим, в стейблкоинах, которые выпустил Гонконг, или ОАЭ, или даже кыргызский KGST — стейблкоин, обеспеченный золотом.

Более того, если смотреть на тот же банкор и еще на некоторые концепции, там и единица расчетов как таковая не нужна. Это просто учет взаимных обязательств — по сути, бухгалтерская запись, кто кому сколько должен.

— И все же кажется, что есть какие-то силы, которые серьезно препятствуют созданию такой принципиально новой системы международных расчетов.

— Понимаете, невозможно изменить систему изнутри системы. Мировая финансовая система построена таким образом, что центральные банки являются ее неотъемлемой частью. Она достаточно жестко вертикально интегрирована. У центральных банков есть определенные мандаты, и они не могут, выполняя свой мандат, создать принципиально новую инфраструктуру — это противоречит целям и задачам, которые они выполняют.

Взять хоть Банк России: после распада Советского Союза и Восточного блока мы включились в западную финансовую систему, в том числе денежную, приняли все правила работы. Представляете, что будет, если мы сейчас оттуда выйдем, Центральный банк РФ автоматически разрывает отношения со всеми центральными банками дружественных нам стран, потому что они-то там, в этой финансовой системе? Россия потерпит финансовый и экономический ущерб, который не сравним ни с чем. Банку России очень сложно в текущей ситуации соблюдать баланс между правилами международной финансовой системы и национальными интересами России.

BRICS Pay не совсем консорциум в классическом понимании. На самом деле он больше похож на DAO — децентрализованную автономную организацию

Возвращаясь к BRICS Pay: Банк России не только в курсе проекта, но и выступает в нем наблюдателем и часто консультантом. В рамках своего трека в БРИКС он представил BRICS Pay другим центральным банкам БРИКС. Наша задача на коммерческом уровне — эту инфраструктуру выстроить.

—Что может стать драйвером для этого проекта?

— Развитие BRICS Pay мне напоминает мицелий. Мы срезаем грибы — но не видим огромную грибницу под землей. Конечный сервис BRICS Pay — это уже видимый плод. А грибницы — большая инфраструктура проекта. С каждым днем все больше и больше компаний и людей, которые включаются в работу над проектом. Людям принципиально нравится эта идея. Потихоньку и страны тоже присоединяются. То, что сейчас по объективным причинам не могут сделать центральные банки, может сделать бизнес на своем уровне, ускоряя создание новой платежной инфраструктуры.