«Росатом» возобновляет сооружение второй очереди АЭС «Бушер» в Иране. Амбициозная программа развития атомной генерации в стране призвана высвободить газовое сырье для его более маржинального использования в химической промышленности
Прошло всего чуть больше месяца с момента объявления перемирия в военной операции США и Израиля против Ирана, и возобновились работы над второй очередью атомной электростанции «Бушер», возводимой «Росатомом» на побережье Персидского залива в одноименной провинции Ирана.
«Площадка сооружения постепенно оживает. Уже около 2200 сотрудников иранских подрядных организаций вернулись на стройку. Основные работы сконцентрированы на армировании и бетонировании строящегося энергоблока номер два. Численность иранского рабочего персонала продолжает расти», — сообщил глава «Росатома» Алексей Лихачев,
По его словам, проект АЭС «Бушер» остается приоритетным, в настоящий момент реактор для второго энергоблока готов уже более чем на 60%. «Отгрузку ключевого оборудования планируем начать уже в следующем году. Продолжаем отливку и ковку металлургических заготовок для оборудования энергоблока номер три» — отметил глава госкорпорации.
Лихачев также заявил о готовности к оперативной мобилизации и возвращению в Иран все работавших там сотрудников самого «Росатома» после того, как компания убедится в отсутствии рисков возобновления военного конфликта и угрозы жизни.
С момента начала американо-израильской агрессии против Ирана район расположения АЭС «Бушер» подвергался атакам четыре раза: 17, 24, 27 марта и 4 апреля этого года. Как сообщала Организация по атомной энергии Ирана, 4 апреля снаряд попал в ограждение АЭС, погиб один человек. Структуры «Росатома» отреагировали на это приостановкой работ и эвакуацией большей части российского персонала, свыше 600 человек. 15 апреля, по сообщению генерального консула в Исфахане Андрея Жильцова, Россия завершила эвакуацию специалистов, задействованных в строительстве АЭС «Бушер». И вот теперь работники готовы лететь обратно. При этом первый, уже запущенный энергоблок станции во время войны продолжал работать в штатном режиме.
АЭС «Бушер» — первенец и долгострой иранской атомной энергетики. Объект начал строиться — первоначально еще по германскому проекту концерна Kraftwerk Union — в 1975 году. После Исламской революции 1979 года и присоединения ФРГ к санкциям США против ИРИ строительство было остановлено. При этом готовность первого энергоблока составляла уже 80%.
Летом 1992 года правительства России и Ирана заключили соглашение о продолжении строительства законсервированного объекта. Физический пуск АЭС «Бушер» произошел под контролем МАГАТЭ в августе 2010 года. «Росатому» для этого пришлось полностью переделать исходный проект. В сентябре 2013-го заказчику был сдан первый энергоблок мощностью 1 ГВт, в ноябре 2014-го был подписан контракт на строительство второй очереди (два энергоблока с возможностью расширения до четырех). А с 2016 года «Росатом» реализует второй этап строительства станции в составе двух энергоблоков совокупной мощностью 2 ГВт.
Строительство второго блока АЭС «Бушер» планировалось завершить уже в 2026 году. Но в связи с возникшими трудностями возможен перенос сроков, в отрасли предварительно говорят, что реализация всего второго этапа будет завершена в 2029 году.
По итогам 2024 года уже сданный заказчику первый энергоблок выработал 7,3 ТВт⋅ч электроэнергии, что было эквивалентно примерно 1,9% всей выработки электроэнергии в стране.
Основу энергетики Ирана традиционно составляет тепловая генерация, главным образом основанная на сжигании газа, ресурсами которого природа обильно одарила эту страну (см. график 1). По оценкам британского Energy Institute, в 2024 году на газовую генерацию в стране пришлось 86% всей выработки электроэнергии, на нефтяную — 6,7%, гидроэнергия дала 4,7%. Угольная энергетика остается на уровне статпогрешности (см. график 2).
А спрос на электроэнергию в стране растет, вслед за ним увеличивается электрогенерация. По данным Energy Institute, выработка электроэнергии в Иране за последние сорок лет выросла на порядок — с 38,9 ТВт⋅ч в 1985 году до 395,8 ТВт⋅ч по итогам 2024-го. В результате потребление газа в Иране увеличилось за это время в два с половиной раза — с 9,7 млрд кубометров в 1985 году до 245,4 млрд кубометров по итогам 2024-го. Внутреннее потребление нефти удвоилось (41,8 млн тонн в 1985 году, 85,5 млн тонн в 2024-м).
В целом потребление первичной энергии в стране увеличилось с 1,17 эксаджоулей (Эдж) в 1975 году (на момент начала строительства АЭС «Бушер») до 9,62 ЭДж в 2013-м (на момент ее сдачи заказчику, уже «Росатомом») и 12,92 ЭДж по итогам 2024 года (см. график 3).
В зимнее время, когда потребление электроэнергии в Иране сокращается, появляется возможность экспорта электроэнергии в Ирак (свыше 75% экспорта), Пакистан и Афганистан. В летнее время Иран может импортировать электроэнергию из Туркмении (порядка 75% импорта), Армении и Азербайджана. Однако в масштабах национальной энергосистемы объем межграничных перетоков незначителен: экспорт не превышает 2% собственной генерации, импорт составляет менее 1%. Так что по большому счету энергосистема самодостаточна и работает на потребности самой страны.
При этом Иран анонсирует грандиозные планы расширения нетепловой генерации. На гидроэнергию в засушливой стране, ныне переживающей очередную засуху (вплоть до разговоров о возможном переносе столицы), надежды нет. Поэтом свой взор иранцы обращают на ВИЭ и атомную генерацию.
В октябре 2024 года министр энергетики Ирана Аббас Алиабади обещал в течение пяти лет увеличить мощности ВИЭ-генерации в стране до 50 ГВт. Ранее особых успехов в этом направлении не было. Выработка солнечной генерации в стране по итогам 2024 года составила 0,9 ТВт⋅ч, ветровой — 1,25 ТВт⋅ч (см. график 4). В общем-то, статистическая погрешность в структуре энергобаланса.
Но помимо модной темы ВИЭ Иран также уделяет пристальное внимание атомному направлению.
Так, в сентябре 2025 года представители России (в лице «Росатома») и Ирана заключили соглашение на 25 млрд долларов о строительстве АЭС «Хормоз» в городе Сирике в провинции Хормозган на юге страны.
«Были достигнуты соглашения в области строительства АЭС, превышающей по мощности АЭС “Бушер” и включающей в себя в общей сложности четыре блока суммарной мощностью почти 5000 МВт, на юге страны», — отметил по этому поводу представитель Организации по атомной энергии Ирана Бехруз Камальванди.
В конце февраля 2025 года глава «Росатома» Алексей Лихачев также сообщал, что определена площадка для еще одной АЭС российского дизайна в Иране, но до начала работ на ней пока далеко.
Иранские власти также анонсировали строительство АЭС «Карун» на 300 МВт в провинции Хузестан, обещая построить ее своими силами. Удастся ли им это — непонятно. Собственного опыта строительства АЭС у Ирана нет. Но, с другой стороны, такого опыта не так давно не имели и Китай с Южной Кореей, сейчас предлагающие свое проекты даже на экспорт.
Есть основания полагать, что мощный сдвиг структуры энергетики в Иране затеян ради удовлетворения поистине грандиозных амбиций его химической промышленности.
Нефтехимия страны играет важную роль в ее экономике. Это второй источник экспортных доходов Ирана после нефти и газа. Детальная статистика страны закрыта в силу опасения санкций. Но по имеющимся данным иранских таможенных органов, совокупный экспорт иранской нефтехимической продукции в 2022 году принес стране порядка 15 млрд долларов выручки, из которых 5,8 млрд приходилось на полимерное направление, главным образом на полиэтилен (до 6% общего объема экспортной выручки страны, в том числе от экспорта нефти и газа).
Экспорт полиэтилена в физическом выражении, по «зеркальной» оценке внешней торговли Ирана, в последние годы достигал 3,7 млн тонн. Для сравнения: общий выпуск полиэтилена всех видов в России по итогам 2025 года составил 3,8 млн тонн.
Еще в 2000-е годы экспортные поставки полиэтилена из Ирана не превышали 100‒200 тыс. тонн, но в 2010-е объемы экспорта резво рванули вверх вслед за реализацией ряда крупных инвестиционных проектов в отрасли (см. график 5). Ключевыми импортерами полиэтилена из Ирана являются Китай (76%), Турция (8%), Ирак и Индия (примерно по 3%). Некоторые объемы просачиваются и в Россию.
Из массовых полимеров на экспорт также поставляются иранские полипропилен и ПВХ — но в значительно меньших объемах, не более 300 и 160 тыс. тонн соответственно.
«Производственные мощности страны по выпуску полимерной продукции составляют почти девять миллионов тонн, и, согласно планам, к концу Седьмого национального плана развития эти мощности достигнут 16 миллионов тонн», — заявил в сентябре прошлого года управляющий директор Национальной нефтехимической компании Ирана (NOC) Хассан Аббасзаде.
Между тем, несмотря на колоссальные ресурсы нефти и газа, амбициозные планы страны по полимерной экспансии упираются в… дефицит сырья.
Добываемые в Иране объемы газа лишь с небольшим профицитом перекрывают внутренние потребности (см. график 6). В 2024 году «избыток», по оценке Energy Institute, был высочайшим за наблюдаемый период — порядка 17 млрд кубометров. Ранее было в разы меньше. Но и 17 млрд кубов хватило бы, чтобы покрыть менее трети уже существующего в стране спроса на газ со стороны промышленности, не говоря уже об амбициозных планах расширения химического производства.
В целом в структуре газопотребления Ирана, по данным Национальной иранской газовой компании (NIGC), на промышленность приходится чуть больше 24%, 36% «съедают» домохозяйства и порядка 40% — электростанции (см. график 7).
У иранского руководства возник вполне разумный замысел перераспределить потоки сырья в пользу химической промышленности. Химия гораздо более маржинальное направление использования природного газа, нежели его сжигание на газовых ТЭС. Одновременно NOC реализует план стимулирования снижения потребления топлива в домашних хозяйствах. В трех северных провинциях (Мазендеран, Гилян и Голестан) с высоким потребление газа уже удалось добиться первых результатов по его сокращению в домашних хозяйствах, бюджетных учреждениях, в теплицах и на птицефабриках.
Лишнего газа в Иране нет. Чтобы обеспечить сырьем химпром, требуется высвободить газ из энергетики
Таким образом, масштабная программа развития атомной генерации, помимо многочисленных мультипликативных эффектов для местных подрядчиков и научных кадров, — это еще и многие миллиарды кубометров газа, высвобожденные для более рачительного использования на химических комбинатах ИРИ.
Можно прикинуть, что при усредненном расходе газа на газотурбинных установках в 0,4 кубометра на 1 ТВт⋅ч электроэнергии только первый энергоблок АЭС «Бушер» со своими 7,3 ТВт⋅ч выработки сэкономил для страны свыше 2,9 млрд кубометров газа в год. По мере наращивания негазовой генерации этот эффект будет пропорционально расти. Например, ввод четырех энергоблоков в Сирике будет экономить стране не менее 13,6 млрд кубометров ежегодно.
«Нефть — не топливо, топить можно и ассигнациями», — писал Дмитрий Иванович Менделеев в обращении к российским нефтепромышленникам, призывая их заняться более глубокой переработкой нефти. Похоже, персам урок великого русского ученого пошел впрок.