Когда появилась новость о том, что Саудовская Аравия, крупнейший экспортер нефти, начинает принимать юани, скептики справедливо недоумевали.
Почему саудовцы пошли на это? Юань не является свободно конвертируемой валютой, он полностью подконтролен Компартии Китая и подвержен жесткому валютному контролю.
Однако ключ к разгадке лежит в золоте. Китай осознанно и последовательно выстраивал эту систему на протяжении многих лет.
Долгие годы глобальным центром ценообразования на золото был Лондон, где доминирует торговля «бумажным» золотом — производными инструментами, лишь формально обеспеченными металлом. Китай пошел другим путем, сделав ставку на физический металл.
Шанхайская золотая биржа (SGE), созданная под эгидой Народного банка Китая (НБК), стала ключевым элементом альтернативной финансовой архитектуры — гарантом ликвидности, который позволяет конвертировать юани в физический металл.
Масштабы деятельности SGE поражают воображение. Годовой оборот этой площадки превышает 31 тыс. тонн, что делает ее крупнейшим физическим рынком золота в мире. За январь–июль 2025 года общий оборот SGE вырос почти на 50% год к году и достиг 29,05 трлн юаней.
Доступ к бирже получили не только китайские компании, но и иностранные участники — международные банки, включая глобальные финансовые институты, работающие с рынком драгметаллов.
Почему же саудовцы обменяли «черное золото» на желтое через юань? Все просто. Вырученные китайские юани направляются на SGE, где без проблем покупается реальное золото, которое затем вывозится в Саудовскую Аравию. По сути, для Эр-Рияда юань стал не столько китайской валютой, сколько «золотым сертификатом», обеспеченным реальным металлом с бесперебойной ликвидностью. А НБК, активно скупая золото на протяжении 17 месяцев подряд, обеспечил саудовцам безоговорочную уверенность в ликвидности рынка, которую трудно переоценить.
Согласно данным китайской таможенной статистики, за 2025 год Россия поставила в Китай рекордные 25,3 тонны золота. Это в восемь раз больше, чем годом ранее. В стоимостном выражении импорт золота из России в Китай вырос в 13,6 раза — до исторических 3,29 млрд долларов (более 256 млрд рублей). Официальных подтверждений, что российское золото затем продавалось через SGE, нет. Но рост импорта нашего металла в Китай показывает усиление потоков физического металла в азиатском направлении.
Важно отметить, что «золотые» сделки стали частью глобального тренда. Все больше стран начали стремиться к обретению финансового суверенитета через накопление физического металла. С начала 2025 года только страны БРИКС+ совокупно приобрели 663 тонны золота на общую сумму около 91 млрд долларов, а доля золота в резервах стран БРИКС выросла до 17,4% (по сравнению с 11,2% несколько лет назад), тогда как доля доллара США в мировых резервах упала до минимума за 30 лет. Драйверами этого перелома стали Россия (запасы металла — около 2336 тонн) и Китай (почти 2313 тонн).
Китайско-саудовская сделка, подкрепленная рекордными показателями SGE и НБК, — это не единичный эпизод, а практический пример построения суверенной финансовой архитектуры без участия доллара. Золото вновь возвращается в центр мировой финансовой системы, на этот раз — в облике прагматичного рыночного механизма. Так что вопрос не в том, будет ли золото использоваться в международной торговле, а в том, кто успеет первым выстроить эффективную инфраструктуру.
Для российских компаний, работающих в сфере ВЭД, описанная схема открывает новые возможности. Саудовско-китайская сделка показала возможности использования этого механизма для расчетов за критический импорт, особенно в условиях ужесточения санкций. Тем более что Россия тоже создает возможность торговать слитками: в октябре 2025 года на Петербургской бирже официально стартовали торги физическим золотом — подразумевается, что за каждой сделкой стоит реальный слиток. Со временем этот механизм планируется масштабировать для расчетов со странами БРИКС. Этот шаг призван вывести взаиморасчеты на новый уровень, снизив издержки и повысив предсказуемость для участников ВЭД.
Сила китайской системы «обмена юаней на золото» не только в закупках НБК, у них более мощная основа: 1. огромный внутренний рынок физического золота; 2. глубокая ликвидность; 3. возможность конвертации; 4. доверие к инфраструктуре; 5. участие банков и институционалов.
Поэтому нам для формирования механизма, аналогичного китайскому, критически важно не столько участие ЦБ или Минфина как покупателей, сколько наличие глубокой ликвидности, развитой инфраструктуры торговли физическим металлом и доверия участников к возможности конвертации. Чтобы иностранные контрагенты покупали золото непосредственно в России, российская площадка должна стать полноценным международным центром ликвидности.