Что запустит новый инвестиционный цикл?

Международные гости говорили о развитии и глобальных взаимоотношениях, а мы в этом тексте сосредоточимся на российской повестке форума.

Где модель?

В своем выступлении Владимир Путин традиционно напомнил: правительство должно придумать, как со следующего года вернуть экономику на траекторию устойчивого роста. По словам президента, запустить новый инвестиционный цикл — это ключевая задача экономических властей, а рост инвестиций — важнейший индикатор их работы.

Но накануне форума вышла обескураживающая статистика по инвестициям за первый квартал: они упали на 14,3% к аналогичному периоду 2025 года. Последний раз такой обвал инвестиций фиксировался больше десяти лет назад, в 2015-м. Однако эти цифры никого не смутили: первые лица финансового блока согласно кивали на высокую базу, а министр экономического развития Максим Решетников отметил, что эта цифра не очень бьется с динамикой ВВП, который за первый квартал сократился лишь на 0,2%. По его словам, возможно, дело в том, что инвестиции считаются доходным методом, а ВВП — производственным, но в любом случае надо ждать данных за второй квартал, чтобы лучше уяснить динамику. Министр финансов Антон Силуанов в ходе форума особо отметил, что опережающим индикатором для экономики являются поступления ключевых налогов — на прибыль и НДС, а эти поступления растут: в частности, отчисления по НДС выше плана. Так что по итогам 2026 года, надеется министр, мы увидим и рост ВВП выше, чем заложенные в последнем прогнозе 0,4%. Были риски перегнуть палку с налоговыми изменениями — но нет, не перегнули, и исполнение бюджета за пять месяцев об этом свидетельствует, порадовался Силуанов.

Председатель комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров, модератор ключевой макроэкономической сессии ПМЭФ «Как вернуться на траекторию устойчивого экономического роста в условиях глобальной неопределенности», последовательно пытался добиться от участников — Максима Решетникова, Антона Силуанова и заместителя руководителя администрации президента Максима Орешкина — описания новой экономической модели, к которой мы должны перейти. Но спикеры оказались не склонны к экономической теории и описывали лишь текущую ситуацию. Более крепкий рубль, «чем мы бы хотели», более высокие процентные ставки, закрытый отток капитала, что тоже давит на валютный рынок, — вот текущая модель условий ведения бизнеса, перечислил Максим Решетников. Максим Орешкин считает, что из факторов роста нам сейчас доступны технологии, цифровые платформы, упрощение регулирования и повышение производительности, причем последняя — ключевой фактор. Будет рост производительности — запустится и новый инвестиционный цикл.

«Производительность действительно во многом зависит от инвестиций, и сейчас ситуация сложная, — признал министр экономического развития. — Но это не значит, что у нас нет внутренних ресурсов — взять хотя бы бережливое производство, которое пока внедрено далеко не повсеместно. Эксперты Федерального центра компетенций по производительности проанализировали проекты первого квартала в этой сфере: отчетливо виден фокус на оптимизацию незавершенного производства и складских запасов, то есть всего того, что связывает капитал и увеличивает кредитную нагрузку на предприятия». По словам Решетникова, во многих отраслях не сделано элементарных вещей, и его ведомство вместе с Минпромторгом сейчас пытается выходить за рамки отдельных отраслей, работая над так называемым форматом сквозного потока, — эксперимент в этом году начался с авиастроения. Напомним, речь идет о выстраивании единой цепочки от производителя до поставщиков, чтобы все комплектующие дошли до завода вовремя и в нужном объеме. В январе этого года министр промышленности России Антон Алиханов обнародовал и цель такого проекта: сократить цикл сборки фюзеляжа Ту-214 до 12 дней, что позволит выпускать до 20 самолетов ежегодно.

«Развертывание масштабных программ производительности труда в отраслях с низкими показателями, например в торговле, роботизация, новые организационные формы и платформенная экономика способны существенно поднять производительность и высвободить трудовые ресурсы, необходимые в других секторах», — добавил Максим Решетников, отвечая на вопрос об экономической модели.

Однако «отверточный» подход к экономической модели все меньше удовлетворяет и бизнес, и граждан — страна хочет увидеть четкий вектор развития, увидеть идею роста. Отсутствие внятной модели на том же ПМЭФ жестко раскритиковал президент фонда «Кристалл роста»; член Морской коллегии Российской Федерации Александр Галушка. Он выдвинул очевидный тезис: экономика должна начинаться с задач более высокого уровня, чем просто прирост ВВП. «Все начинается с идеи развития, — заявил глава “Кристалла роста”. — Мы какое государство хотим построить? К какому будущему мы хотим прийти? Как мы его формулируем?» По словам эксперта, мы сами должны создать адекватную для своих целей модель экономического развития — а для этого надо исходить из доктрины развития страны, из ясного образа будущего и отвечать на ключевые угрозы, прежде всего на угрозы депопуляции. И начать, по словам Галушки, имеет смысл с элементарного — с так называемого двойного мандата Центрального банка, чтобы сделать его ответственным не только за инфляцию, но и за экономический рост. Но наши финансовые власти упорно отвергают такой мандат. «Приносишь людям апостилированные переводы уставов ФРС, ЕЦБ, Банка Англии, [Народного] банка Китая. У них двойной мандат — центральный банк [отвечает] за экономический рост, новые рабочие места и умеренный уровень процентных ставок. В ответ говорят: “Это неправильный перевод”», — посетовал глава «Кристалла роста».

Возможно, ПМЭФ не место для дискуссий, а скорее витрина наших достижений, но вопросы к тому, какую экономику мы хотим построить, какие идеи мы закладываем в свою экономическую стратегию, как увязываем это с пространственным развитием, возникают раз за разом и каждый раз выплескиваются в ходе форума, не находя ответа.

Владимир Путин сорвал аплодисменты, когда предложил отодвинуть как можно дальше снижение порогов для бизнеса на упрощенке

Пока же экономическим стратегом в очередной раз выступил президент: он напомнил, что суверенитет не означает, будто можно делать свое «дорого, медленно и неудобно», и анонсировал несколько важных для российской экономики новаций. Так, важно, чтобы все регионы могли развиваться и привлекать инвестиции, поэтому Владимир Путин попросил правительство подготовить инструмент коллективных инвестиций граждан в городскую среду своих населенных пунктов. От себя добавим, что, похоже, идея вдохновлена народными облигациями, которые выпускают дальневосточные регионы для финансирования мастер-планов. Президент также предложил подготовить концепцию плавного перехода бизнеса при росте оборотов от одного статуса к другому (от самозанятого через ИП к МСП, среднему и крупному бизнесу), подумать над льготами для МСП в производственных сферах и — тут он сорвал аплодисменты — отодвинуть как можно дальше снижение порогов для бизнеса на упрощенке (напомним, сейчас предприятия на УСН начинают платить НДС, когда их выручка превышает 20 млн рублей в год, с 2027 года порог должен был снизиться до 15, а с 2028 года до 10 млн рублей).

Как жить в мире, где ИИ — это данность

Одним из основных векторов ПМЭФ стал искусственный интеллект. Целиком нейросетям были посвящены 13 сессий, то есть 8% форума, но ИИ обсуждали и в рамках множества других тем.

Вопрос о том, использовать искусственный интеллект или нет, больше не стоит. Нейросети перестали быть экспериментом: по данным Mediascope, 50% россиян пользуются ИИ-ассистентами каждый месяц, 11% — каждый день. Все крупные ИТ-компании: «Яндекс», «Авито, ВК — внедрили ИИ-агентов и для клиентов, и у себя внутри — многие процессы теперь реализуются через агентов, тогда как пользователи этого даже не замечают.

«Мировой рынок платформенной экономики (то есть цифровых платформ, включая те, где ИИ-агенты взаимодействуют друг с другом. — “Монокль”) уже сейчас составляет порядка 150 миллиардов долларов. К 2030 году это будет порядка трех триллионов долларов. Мы считаем, что агентная экономика и в России будет расти в десятки и сотни раз», — заявил Александр Ведяхин, первый зампред правления Сбербанка. На ПМЭФ Сбербанк представил GigaNetwork — доверенную A2A-платформу, где ИИ-агенты компаний находят контрагентов, проводят тендеры, договариваются об условиях и контролируют исполнение сделок. В Сбере уверены, что это позволит бизнесу до 90% сократить транзакционные издержки и ускорить бизнес-процессы.

В ходе ПМЭФ эксперты сошлись на том, что искусственный интеллект из инструмента превратился в полноценный субъект экономики (хотя вопрос, можно ли доверять нейросетям, остается предметом острых споров). Более того, изменилась риторика государства: если год назад регуляторы выступали за жесткие ограничения, то теперь ведомства сами активно внедряют ИИ и опасаются избыточного регулирования, которое может затормозить развитие нейросетей.

«Вводя те или иные регуляторные нормы, мы как страна должны учитывать, какие регуляторные нормы существуют за пределами Российской Федерации, чтобы не передавить гайку в отношении наших участников», — отметил Михаил Фаткин, директор S+Консалтинг. Тем не менее четко обозначены «красные линии». Точечное регулирование необходимо для защиты детей, сохранения их умственных способностей, контроля в образовании и транслирования культурного кода. «Если мы понимаем, что [при использовании нейросетей] возникает зависимость, регулирование должно быть ближе к табачным компаниям либо к игровому бизнесу», — продолжает эксперт.

Но даже при массовом использовании нейросетей в центре должен стоять человек и качество продукта, а не скорость и эффективность технологий — в этом сходятся эксперты разных сессий ПМЭФ. В развитии ИИ следует опираться на локальный культурный код и ценности, которые уже закладываются в обучение отечественных моделей. «Наша задача — чтобы мы перестали в креативных индустриях догонять западные модели и начали формировать уже наконец свои стандарты с нашими героями, зрителями в центре», — подчеркнула Софья Митрофанова, генеральный директор ON Медиа.

Взгляд бизнеса на будущее ИИ остается технооптимистичным. При интеграции ИИ в процессы производительность растет в 6‒10 раз, заявил Дмитрий Медников, управляющий директор Русской Медиагруппы. Причем бизнес пока даже не приблизился к реальным пределам возможностей нейросетей, индустрия обладает огромным заделом на будущее. «Мы видим, что мы буквально на процент-два используем те возможности, которые уже сейчас есть в математических логиках», — уверен эксперт.