Сможет ли Армения возродиться из пепла Карабаха или сгорит в огне геополитического клинча больших держав?
Парламентские выборы в Армении, которая до недавнего времени считалась ключевым союзником России на Южном Кавказе, фактически превратились в референдум о векторе развития государства.
Подтверждает это и явка, которая со ставила 58,97% — значительно выше, чем 49,41% на досрочных выборах 2021 года.
Люди понимали, что решают, с кем им жить дальше. Исход этого голосования — 49,825% у правящей партии «Гражданский договор» Никола Пашиняна — лишь верхушка айсберга. Под водой скрываются экономические санкции Москвы, массовое давление на оппозицию, консолидация элит против премьера и раскол в обществе, какого не видели в современной истории страны.
Сразу после объявления предварительных результатов Пашинян дал понять: пощады не будет. В первом же публичном выступлении после закрытия участков он заявил, что все лидеры оппозиции должны сидеть в тюрьме. Премьер публично угрожает судам за оправдательные вердикты, потребовав «выкорчевать мафию». И это, похоже, не эмоции. Это политическая программа на ближайшие годы: обезглавить оппозицию, используя все рычаги административного ресурса.
Уже через несколько дней после выборов Пашинян перешел от слов к делу. Против Гагика Царукяна, лидера партии «Процветающая Армения», возбудили уголовное дело. Формальный повод — подкуп избирателей. Реальная же причина, по мнению многих армянских экспертов, возможность торга с Царукяном, чтобы он не усердствовал в попытке найти недостающие несколько десятков голосов для прохождения в парламент, так как его партия набрала 3,996% и ей не хватает четыре тысячных, чтобы войти в новый парламент. Сработала старая армянская закономерность: сначала ты проигрываешь выборы, потом — свободу. Обыски и допросы прошли и у других оппозиционных активистов. Атмосфера запугивания, зафиксированная наблюдателями ОБСЕ, стала реальностью.
Но есть нюанс, который ограничивает Пашиняна. Его партия не получила конституционного большинства. 49,825% — это красивое число, но для внесения поправок в конституцию или для ратификации ключевых международных договоров нужны две трети голосов, а их нет. Оппозиция, имеющая около 33% мест, способна блокировать любые конституционные маневры. В итоге у Пашиняна есть силовой блок, полиция и спецслужбы, но нет большинства для исторических решений.
Оппозиция, вопреки мрачным прогнозам, действует сообща. Все три основные силы — «Сильная Армения», «Армения» и пока не прошедшая, но борющаяся за это «Процветающая Армения» — потребовали пересчета голосов и отмены итогов выборов. Сторонники оппозиции, согласно данным последних опросов, считают, что выборы были нечестными. Уже идут обсуждения массовых акций протеста. Пока это только разговоры в кулуарах, но искра может вспыхнуть в любой момент.
Выводы ОБСЕ подливают масла в огонь. Наблюдатели зафиксировали, что кампания носила «крайне конфронтационный характер, сопровождалась разжигающей рознь риторикой и обвинениями в подкупе избирателей, что привело к многочисленным уголовным делам против кандидатов и активистов оппозиции». Особое беспокойство вызвало «давление на государственных служащих с целью заставить их посещать мероприятия правящей партии». Многие сторонники оппозиции, опасаясь преследований, просто воздержались от активного участия. Это, наряду с недавно введенными социальными и экономическими мерами, поставило под вопрос равенство возможностей.
Главное изменение этих выборов по сравнению с 2021 годом — взросление оппозиции. Раньше все несистемные партии боролись за одну группу избирателей «против всех». Теперь они четко разделили электоральное поле. У каждой крупной силы появился свой профиль, своя целевая аудитория. И их избиратели практически не пересекаются. Армянское общество расколото как минимум на четыре политические вселенные, обитатели которых говорят на разных языках и хотят разного будущего.
Первый полюс — блок «Сильная Армения», набравший 23,281%. Его лидер — российско-армянский миллиардер, основатель группы «Ташир» Самвел Карапетян. Это технократы, менеджеры, люди с калькуляторами вместо флагов. Их избиратель — уставший от популизма городской средний класс, предприниматели, молодые специалисты. Они хотят предсказуемых правил игры, рабочих мест и эффективного управления. «Сильная Армения» выступает за более тесную координацию с Москвой и винит Пашиняна в потере Карабаха. Это Армения бизнеса, расчета и холодного прагматизма.
Второй полюс — блок «Армения» экс-президента Роберта Кочаряна, получивший 9,934%. Это консервативный фланг. Его программа сфокусирована на внешней политике и порицании Пашиняна. Электорат — традиционалисты, для которых приоритетом является жесткость, восстановление исторической справедливости. Кочарян обещает остановить мирный процесс с Азербайджаном и Турцией. Это ностальгирующая Армения, которая помнит «стабильные» 2000-е, когда баки с бензином были полны, а границы — на замке.
Третий полюс — «Процветающая Армения» Гагика Царукяна, застывшая на грани прохождения. Это партия сел и социально уязвимых слоев. Классическое голосование по принципу «знаю, помогу, решу проблему». Это деревенская, патерналистская Армения, где личные связи ценятся намного больше любых программных заявлений.
Четвертый полюс — правящий «Гражданский договор» Пашиняна. Это проекция «новой Армении». Костяк ее составляют люди старшего поколения из регионов и сельской местности. Многие из них связывают будущее с Европой, верят в мирный процесс и устали от старых элит. Пашинян продвигает прагматичный «посткарабахский» курс: признание реалий, нормализация отношений с соседями, постепенное углубление связей с Западом.
Если отбросить геополитику, Пашинян выиграл потому, что его избиратель верит, что стал жить лучше. По прогнозам Евразийского банка развития, рост ВВП Армении по итогам 2026 года прогнозируется в районе 5,3%.
Экономический бум последних лет связан с двумя факторами. Первый — «эффект релокации». После начала украинского конфликта в Армению из России переехали десятки тысяч россиян с капиталом. Это привело к буму в сфере IT (сектор вырос до 8% ВВП), финансовых услуг и строительства. Второй фактор — параллельный импорт. Армения, оставаясь членом ЕАЭС, стала хабом для обхода санкций. Товары текли через Ереван в Россию, а российские деньги — обратно.
Реальные зарплаты выросли, безработица снизилась. Власти использовали момент, чтобы отчитаться перед избирателем асфальтом и бетоном. За последние годы в Армении были капитально отремонтированы и построены с нуля десятки школ. Отремонтированы десятки больниц. Построены новые детские сады. Эти новые или обновленные учреждения, особенно в регионах, стали зримым символом перемен, в отличие от абстрактных обещаний оппозиции.
Но есть и тревожный звоночек. К концу 2025 года началось охлаждение. Дефицит текущего счета расширился до 7,4% ВВП. Аналитики Евразийского банка развития предупреждают, что одним из ключевых рисков для экономики Армении в 2026 году является замедление роста в странах — торговых партнерах, прежде всего в России. Экономика возвращается к долгосрочной траектории, и этот переход может быть болезненным.
Почему так много людей объединились против Пашиняна? Основная причина — потеря чувства безопасности и идентичности. Критики премьера ставят ему в вину «сдачу Карабаха» и постоянные уступки Азербайджану в мирном процессе. В оппозиционном лагере уверены, что премьер сдает национальные интересы.
Впрочем, опросы показывают: около 40% армян испытывают недоверие как к правительству, так и к оппозиции. Протестный электорат — около 33%, и он консолидирован. Однако шансы «снести» Пашиняна у оппозиции есть только при массовых уличных протестах. Судя по всему, они уже обсуждаются.
Главным открытием выборов стал Самвел Карапетян. Человек, который не был даже в партийных списках, но создавший партию, набравшую почти четверть голосов. Его история похожа на историю Дональда Трампа. Успешный бизнесмен, который обещает управлять страной как корпорацией. Его главный посыл: получилось с группой «Ташир» — получится и с Арменией. Секрет успеха — в образе «человека со стороны», не связанного с коррумпированными элитами девяностых.
Но история Карапетяна пока далека от триумфа Трампа. Он был арестован еще 18 июня 2025 года по обвинению в призывах к свержению конституционного строя. Формальный повод — публичная поддержка Армянской апостольской церкви, которая к тому моменту уже вступила в острый конфликт с Пашиняном. Позже ему добавили статью об отмывании денег, но суд счел обвинения необоснованными и перевел его под домашний арест.
После ареста Карапетяна государство фактически поставило под контроль его главный актив — «Электрические сети Армении», назначив туда управляющим члена партии «Гражданский договор». Это наглядно демонстрирует, как в современной Армении политическая борьба переплетается с переделом собственности. После объявления результатов блок «Сильная Армения» заявил о фальсификациях и обратился в ЦИК с требованием аннулировать итоги.
Раскол армянского общества даже глубже, чем кажется. Сторонники Пашиняна видят в оппозиции «агентов Кремля», готовых сдать суверенитет в обмен на газ и стабильность. Оппозиция видит в Пашиняне «предателя, сдающего национальные интересы, Карабах и церковь Турции и Азербайджану». Это не просто политический спор. Это конфликт идентичностей, мировоззрений, исторической памяти. Одна часть общества верит в дипломатию и европейские гарантии. Другая — только в силу оружия и проверенного временем союза с Россией.
Поэтому становится актуальным вопрос, готово ли армянское общество отказаться от России. Цифры говорят, что пока нет. Около 90% фруктов и ряда овощей, выращенных в Армении, поступают именно в Рос сию. Республика поставляет на российский рынок от 80 до 90% всего выпускаемого в республике коньяка. Армянская экономика критически за вязана на российские ресурсы: АЭС, газоснабжение, тяжелая промышленность.
Полный разрыв — это экономическое цунами. Избиратель Пашиняна это понимает, но, похоже, готов терпеть некоторую боль ради «европейского будущего». Однако понимает ли он риски в полной мере? Скорее нет, чем да. Опросы показывают высокую поддержку евроинтеграции, но за этими цифрами не стоит осознания цены: потеря российского рынка, возможные энергетические кризисы, геополитическая изоляция, если Запад не выполнит обещаний.
С другой стороны, важна и тактика Москвы. За несколько недель до голосования Россия нанесла, как показалось многим российским экспертам, сокрушительный экономический удар. Сначала поэтапные запреты, а с 12 июня — полный запрет на ввоз и транзит всей подкарантинной продукции из Армении. Абрикосы, персики, томаты, рыба, цветы, минеральная вода «Джермук», коньяк — все попало под ограничения. Россельхознадзор объяснил это «системным обнаружением карантинных объектов» и указал на неэффективность контроля со стороны профильной армянской службы. Ограничения будут действовать до создания «надежной системы безопасности поставок», что на языке дипломатов означает «до тех пор, пока Ереван не образумится».
Москва также задействовала рычаги в рамках ЕАЭС. В кулуарах прозвучали угрозы пересмотреть льготные поставки газа, осложнить транзит товаров. Логика Кремля была прозрачна: ударить по ферме рам — традиционно чувствительному электорату — и вызвать недовольство властью. Но расчет не сработал.
Реакция Армении была взвешенной. Правительство оперативно предложило программу компенсаций пострадавшим производителям. Ереван начал экстренный разворот в сторону европейских рынков. ЕС, в свою очередь, подготовил пакет финансовой поддержки в размере около 50 млн евро в связи с «экономическим давлением» со стороны России. Брюссель также пообещал временно упростить доступ армянских товаров на европейский рынок.
В Армении произошел классический «эффект сплочения вокруг флага». Многие армяне, которые колебались, пошли на участки и поддержали «Гражданский договор» именно из чувства достоинства. Похоже, что в Кремле не учли специфику кавказского общества, где национальная гордость во многих решениях может быть определяющим фактором. Отказ России от мягкой силы обернулся серьезными проблемами.
Главная проблема в том, что у Москвы сегодня нет предложений о будущем Армении — только запреты и напоминания о старых связях. Все аргументы крутятся вокруг прошлого, но в Москве никто внятно так и не объяснил, какую союзническую модель Кремль предлагает Еревану на ближайшие десять лет. В республике искренне не понимают, какие идеи несет Москва.
Сводить выбор Армении к дилемме между Россией и Западом — значит упрощать реальность. Это столкновение внутренних элит, поколений и моделей развития. Но внешние игроки рассматривают Армению как один из ключей к Южному Кавказу.
Важно понять, почему США и ЕС так вцепились в Армению, которая до этого, мягко говоря, не вызывала у них практически никакого интереса. Экономические факторы здесь играют главную роль. Армения критически важна для создания торгового пути в обход России. Проект «Маршрут Трампа» (TRIPP) — это возможность соединить Каспий с Черным морем через территорию Армении, минуя российские маршруты. С 2022 года объемы грузоперевозок по «Срединному коридору» выросли в несколько раз. Если Европа получит прямой доступ к товарам из Центральной Азии через Армению и Азербайджан, это станет стратегическим поражением Москвы. Россия останется вне глобальных торговых путей.
Но есть и второй аспект, военно-стратегический. Европейский союз может использовать Армению в военном противостоянии с Россией, превратив ее в стратегический форпост на Южном Кавказе. Брюссель уже выделил 30 млн евро на повышение «оперативной совместимости» вооруженных сил Армении со структурами ЕС и НАТО, что создает основу для интеграции армянской армии в европейские оборонные инициативы. Ключевую роль в этом сценарии играет проект TRIPP — транспортный коридор через Армению, который, как отмечают аналитики, задуман не только как торговый, но и как военно-логистический маршрут для переброски сил НАТО или будущей единой армии ЕС в обход России. Наконец, в Москве не раз заявляли, что расценивают действия ЕС в Армении как «создание аванпоста» для размещения разведывательных миссий и наращивания военного присутствия у южных границ России.
Похоже, Никол Пашинян может пойти ва-банк, до предела обострив отношения с Россией. Его ставка — использование российских санкций как трамплина для форсированной евроинтеграции. Однако этот план несет огромные риски для армянской государственности. Армения может стать разменной монетой в большой игре. Запад воспринимает ее прежде всего как транспортный узел — важный, но все же узел.
Россия, в свою очередь, тоже, похоже, не собирается сдаваться. Владимир Путин предложил Армении провести референдум о выходе из ЕАЭС, назвав это «мягким разводом». Все это указывает на то, что Армения оказалась в эпицентре титанического столкновения.
Как справедливо заметил экс-посол Армении в США Григор Ованнисян в своей колонке для Newsweek, «мирные соглашения, основанные на расчетах вокруг коридоров и политической целесообразности, редко оказываются долговечнее тех конфликтов, которые они не решились урегулировать. В обществах, переживших вынужденное переселение и тяжелые потери, нерешенные вопросы не исчезают — они продолжают жить в коллективной памяти и ждать своего часа».
История учит, что малые страны на разломе империй редко заканчивали хорошо. Армения сейчас находится в той же опасной точке. Стремление к европейскому будущему не может быть основано на лозунгах. Оно требует от Запада конкретных гарантий безопасности, интеграции Армении в европейскую экономику, но пока ни чего из этого на практике не происходит. И армянский Феникс рискует сгореть в пламени, которое сам же и помог разжечь. Цена этой партии — само существование нынешней армянской государственности.