К середине лета фронт раскочегарился по всем направлениям, а Кремль решил, что настало время ясно очертить свою позицию по принципиальным вопросам.
Во-первых, завершена эпоха Анкориджа: соглашения и договоренности между Москвой и Вашингтоном теоретически возможны, но уже явно на иных основаниях. Госсекретарь США Марко Рубио подчеркнул, что на Аляске стороны не заключали соглашений, а лишь обменялись предложениями. Владимир Путин ответил, что это американская сторона предложила компромиссы, на которые Москва ответила согласием. И суть не в том, что европейцы переубедили Дональда Трампа, осторожно отметил Путин, явно намекая, что у главы Белого дома просто не хватило ресурса продавить свою позицию.
Надо полагать, иранский провал добил дипломатический авторитет нынешней американской администрации и уже осенью, после выборов в Конгресс, Трамп станет «уткой», хромающей на обе ноги. А значит, он уже вряд ли способен дать гарантии исполнения любой сделки по Украине. Пожалуй, именно после этого разворота «дух Анкориджа», с точки зрения Москвы, испарился окончательно.
Раз компромиссы в прошлом, значит, и ограничений по территориальным требованиям России больше нет. Президент заявил главную задачу — окончательное освобождение Донбасса и Новороссии. Здесь возможен широкий набор трактовок, но в историческом смысле Новороссия — это и Николаев, и Одесса, и Приднестровье. Впрочем, полагаем, Путин для начала имел в виду освобождение всей площади новых регионов.
Оформите подписку или войдите в аккаунт, чтобы дочитать статью до конца.
Читать полностью на сайте