Пока мир следит за Ормузом, импульсивным президентом Дональдом Трампом и ответом идеалистов-аятолл, все самое важное происходит в Восточной Азии. Там зародился новый глобальный финансовый кризис, в эпицентре которого Южная Корея и Япония.
Мощи одного только южнокорейского финансового взрыва было бы недостаточно. Но он может послужить детонатором для разрушения долговой пирамиды Японии. А ее обрушение может похоронить под своими обломками экономики всех западных стран.
Итак, южнокорейский индекс KOSPI на хайпе вокруг искусственного интеллекта в середине июня достиг невероятных высот, преодолев отметку 9000 пунктов, утроившись (!) за год. После началось его стремительное обрушение, и главный фондовый индекс страны потерял четверть своей стоимости. К середине июля более чем по 1,2 млн розничных брокерских счетов с использованием заемных средств на корейском рынке потребовалось внести дополнительное обеспечение. А 320–360 тыс. счетов были полностью ликвидированы из-за маржин-коллов, причем некоторые игроки еще и остались должны. За этими цифрами драма национального масштаба. В Южной Корее 35,7 млн человек взрослого населения (15–64 лет). Многие из них торговали на бирже и ставили на рост акций ИИ-компаний, еще и занимая под это деньги. Каждый 30-й взрослый получил требование о внесении дополнительного обеспечения. Иначе говоря, за последний месяц 3% экономически активного населения страны лишились всех или заметной части своих сбережений.
И конечно, такие финансовые потрясения скажутся и на реальной экономике Южной Кореи. Вслед за индексом может посыпаться рынок недвижимости, корпоративных и государственных облигаций, возникнут проблемы у банков, а значит, и у чеболей.
Что интересно, стремительное падение KOSPI практически не коснулось «братского» японского индекса Nikkei 225. От июньских максимумов он потерял лишь около 5%. Однако это не значит, что в финансовой сфере Японии не идут разрушительные процессы. Просто там они выражаются в обрушении курса национальной валюты. С начала 2026 года японские денежные власти (министерство финансов и Банк Японии) провели четыре крупных эпизода валютных интервенций для укрепления иены, потратив на это более 70 млрд долларов. Однако на прошлой неделе курс находился на уровне чуть выше 160 иен за доллар, то есть близко к минимумам за 40 лет.
Падение курса японской валюты приводит к росту инфляции: японские компании импортируют много сырья и первичной энергии. С падением курса все это становится значительно дороже для корпораций и населения. А блокировка Ормуза лишь ускоряет эти разрушительные процессы. Инфляция, в свою очередь, начинает бить по государственному и корпоративному долгу. Так, десятилетние государственные японские бонды падают седьмой год подряд. В начале июля был установлен рекорд доходности с середины 1990-х, то есть с момента начала кризиса «потерянных десятилетий». И для японского минфина займы под +2,8% — это экстраординарно дорого. Тем более что занимать надо очень много, просто для того, чтобы пролонгировать государственный долг в 230% от ВВП.
Проблема в том, что государственные бонды — это эталон. То есть вслед за «десятилетками» в пропасть летит стоимость корпоративных бондов, растет стоимость заимствований для финансового сектора, потребительских кредитов, падает залоговая цена активов. А активы банковской системы страны — 13,5 трлн долларов, это много даже по нынешним меркам. И в какой-то момент капиталов банков и финансово-промышленных групп не будет хватать, чтобы покрыть убытки от их обесценения. Падение одного, даже небольшого, японского банка может вызвать цепную реакцию в системе. Более того, проблемы у японских банков уже начались.
Например, в 2026 году японские банки активизировали выпуск дополнительных облигаций первого уровня (AT1) — инструментов, которые засчитываются в регуляторный капитал. По данным Bloomberg, объем эмиссии AT1 в Японии вырос более чем в четыре раза по сравнению с 2025 годом и достиг около 4,5 млрд долларов.
При этом признаков того, что паника на рынке государственного долга Японии пойдет на убыль, нет. Напротив, скорость падения госбондов все время растет. А Банк Японии вынужден ужесточать ДКП вслед за растущей инфляцией.
Однако думать, что происходящее в Корее и Японии лишь частная проблема небольших азиатских экономик, нельзя. Та же японская финансовая система — иностранный кредитор номер два в мире, после китайской. Японские ФПГ имеют как огромные прямые инвестиции практически во всех странах мира, так и портфельные. В числе прочего Япония — основной кредитор правительства США. И конечно, по мере разгорания пожара госдолга начнется репатриация японских активов. И рано или поздно падение японской долговой пирамиды начнет схлопывать пузыри и на других финансовых рынках: США, Европы и Китая.