Как китайские инвестиции становятся русским бизнесом
На северном въезде в Муром, на обочине, стоит маленький Большой театр. Если придираться, то, конечно, не весь Большой театр — здание высотой только с входной портик с колоннами, да и знаменитая квадрига Аполлона не водружена на крышу, а скромно стоит перед входом. Но это странное здание на промплощадке скрывает внутри ответ на важный для русского бизнеса вопрос: может ли китайский промышленный дракон быть не только жестким конкурентом русскому медведю, демпингуя во всех сферах промышленности, но и помощником, другом? Это головной офис Объединенной компании «РусТехнологии», российского завода по производству оцинкованной стали и стали с полимерным покрытием, построенного китайским бизнесменом господином Ма Дэмином, — пока редкий пример успешной интеграции китайских инвестиций и бизнеса в отечественную промышленность.
История завода «РусТехнологии Муром» началась в соседнем Коврове. В 2013 году там появилось небольшое производство: в арендованных цехах старого тракторного завода поставили две линии покраски рулонной стали. Предприятие зарегистрировали в декабре 2011-го, учредителем стал китайский предприниматель Ма Дэмин. Известно о нем немного: появился в России в середине нулевых, имел тут небольшой торговый дом, занимавшийся продажей китайского сырья — в частности, все той же рулонной стали.
По данным из открытых китайских источников, в своей стране он вел непубличный образ жизни, но в отчетах Шэньчжэньской фондовой биржи, где торговались акции его партнеров, компании Yangzi New Materials, упоминается, что первые совместные предприятия он создавал с бизнес-партнерами в Сучжоу (провинция Цзянсу). При этом тогда Ма Дэмин не владел собственными производственными металлургическими мощностями и выступал только в роли операционного инвестора — привлекал капитал для закупки сырья, которое ввозил для продажи в Россию, и уже тогда рассматривал возможности экспансии на российский рынок, который считал крайне перспективным из-за низкой конкуренции в сфере полимерных покрытий.
Вскоре после начала работы в России Ма Дэмин зарегистрировал компанию «РусТехнологии», которая в китайских документах называлась «Российская объединенная компания новых материалов».
Завод, который представлял собой один цех с двумя линиями покраски рулонной стали, открыли именно в Коврове по вполне утилитарным причинам: в Москве слишком дорогая аренда, а городок во Владимирской области, кроме низких арендных цен, еще и удобно расположен с точки зрения доставки исходного сырья с металлургических комбинатов и распространения конечной продукции по заказчикам. Но спустя несколько лет работы стало очевидно, что расти в Коврове некуда: в аварийных цехах старого тракторного завода уже тесно, не хватает мощностей по газу и электричеству. Нужно было отказываться от арендных площадей и строить собственное производство.
Тогда Ма Дэмин стал договариваться о сотрудничестве с правительством Владимирской области. Условия были взаимовыгодные: областные власти предоставляют территорию и инфраструктуру, а Ма Дэмин строит завод и создает рабочие места для местного населения. Налоги и социально ответственный бизнес прилагаются по умолчанию. Правительство области предложило 20 гектаров под Муромом — территорию на северном выезде из города, с удобной транспортной развязкой (рядом железнодорожная линия, прямые дороги на Москву и соседние областные центры) и наличием сетевой инфраструктуры.
Строительство началось в 2015 году в чистом поле. Строили два цеха параллельно — покраски и цинкования, они были запущены в 2017 году. В конце 2019-го с правительством Владимирской области был подписан инвестиционный протокол на сумму 2,4 млрд рублей. Это позволило уже в следующем году ввести в эксплуатацию третий цех, холодного проката. Завод трансформировался из узкопрофильного покрасочного производства в металлургический комплекс с более глубоким переделом сырья — до этого приходилось заказывать стальной лист с предустановленной на металлургическом комбинате толщиной. Сегодня предприятие достигло своей проектной мощности в 700 тыс. тонн металлопроката: в год выпускается 480 тыс. тонн холоднокатаной и оцинкованной стали и 276 тыс. тонн оцинкованной стали с полимерным покрытием.
Если в Коврове рабочими были завезенные вместе с оборудованием китайцы, то в Муроме набирали местных жителей, которые проходили стажировку в Коврове у китайских специалистов. Первое время национальное соотношение было один к одному, но уже через полгода кадровый состав приобрел этническое однообразие — сегодня в каждом из трех цехов работают по одному-два специалиста из Поднебесной для консультаций по неотложным вопросам, все остальные из 750 рабочих завода — россияне. Более того, даже в топ-менеджменте, кроме Ма Дэмина, представителей КНР всего двое — начпроизводства Юй Хуалинь и главный управляющий Линь Цзяпэн. Все оперативное тактическое руководство лежит на плечах русских менеджеров.
— Мы заняли свою нишу на рынке. Выше — крупные металлургические комбинаты, для которых оцинковка и покраска стали слишком мелкая и поэтому невыгодная операция, им удобнее продавать чистый прокат. Ниже — производители, которые делают из нашей стали конечный продукт. Заниматься этим невыгодно уже нам: нужно строить отдельное перерабатывающее производство на каждую позицию в ассортименте при недостатке крупных заказчиков — этим занимаются маленькие заводы, разбросанные очень широко. Отбирать хлеб у малого бизнеса не входит в наши бизнес-планы, — комментирует свое «место под солнцем» помощник генерального директора Виктория Орлова.
— Если чуть коснуться развития и политики, то у нас появляются новые регионы, которые прямо сейчас нужно восстанавливать и отстраивать, — продолжает Орлова. — Даже если этот рынок плотно займут крупные комбинаты, они перенесут свое внимание туда — это значит, что их освободившиеся клиенты достаются нам. Мы очень тесно сотрудничаем с комбинатами, не только закупая у них прокат, но и продавая им свою продукцию.
«Мы заняли свою нишу на рынке. Выше — крупные металлургические ком бинаты, для которых оцинковка и покраска стали — слишком мелкая и поэтому не выгодная операция, им удобнее продавать чистый прокат. Ниже — производители, которые делают из нашей стали конечный продукт. Заниматься этим не выгодно уже нам»
К концу 2010-х годов производство в Коврове закрыли за ненадобностью, сегодня там сохранился только офис продаж. Но вскоре у неугомонного Ма Дэмина появился новый, уже третий проект. В мае 2024 года была зарегистрирована Объединенная компания «РусТехнологии Ижевск» с уставным капиталом 10 млн рублей. С правительством Удмуртии заключили инвестиционное соглашение на строительство комбината по обработке рулонной стали на территории ОЭЗ «Ижевск» в Завьяловском районе республики.
Заявленная сумма инвестиций составила более 8 млрд рублей, а новое предприятие обязалось предоставить порядка 500 рабочих мест. Еще до начала строительства власти региона посчитали, что к 2034 году прогнозируемый объем налогов в бюджет превысит 17 млрд рублей. Отмечались также ожидаемый положительный эффект от привлечения инвестиций, трансфера технологий и возможность покупки продукции комбината собственными производствами региона.
Первую линию покраски — точнее, «агрегата полимерных покрытий рулонного металла» — торжественно запустили 15 июля этого года. На полную мощность новый завод планируется вывести в следующем году. Годовые мощности составят 150 тыс. тонн проката с полимерным покрытием, 300 тыс. тонн оцинкованного проката и 350 тыс. тонн холоднокатаного проката.
Сталь — рулоны весом в 5‒10 тонн, горячекатаный плоский прокат стандартной ширины 1260 мм — завод закупает у крупнейших отечественных производителей, у «большой металлургической триады» — Новолипецк (НЛМК), Магнитогорск (ММК) и Череповец («Северсталь»). Рулоны приходят на завод желто-коричневого цвета, от поверхностного окисления в дороге. Технологический цикл комбината «РусТехнологии» описать очень просто: через три цеха раскатанный в полоску рулон тянут сквозь разные среды. По его цвету можно определить, на каком этапе цепочки находится сталь.
Из первого стана, кислотного травления, где сталь очищают от окислов и поверхностного загрязнения, она выходит мутно-свинцового оттенка. И попадает на стан холодного проката, из которого выходит очень горячей — экзотермическая реакция на механическое сдавливание, при котором из стандартной толщины 2,5 мм. лист приобретает ту, которая нужна конкретному заказчику под конкретное производство следующего передела — до 0,18 мм.
«Мы пробовали завозить дорогостоящее оборудование по нанесению сложных принтов — продукция в народ не идет. Народ ставит забор из нашей стали, но красит ее сам. Или не красит вовсе»
На следующем стане, в агрегате горячего цинкования, полотно тянется через цех, проходит дополнительную промывку и обработку от примесей, нанесение хрома для лучшей адгезии (сцепления с краской в дальнейшем), оцинковку — и лист для сушки взмывает вверх, под потолок цеха и падает вниз сияющим серебром потоком, где его снова сворачивают в рулончик и везут дальше, в цех покраски. Протягивают через печи запекания в полимерное покрытие — и из него сталь выходит уже того цвета, который выбрал заказчик. Почти любого. Но с этим проблемы…
Традиции использования окрашенной стали изменить одномоментно невозможно, тем более в такой инертной стране, как Россия. Сейчас топовые производители красок — компании из Южной Кореи. И там традиции стремительно меняются: оцинкованная раскрашенная сталь очень широко используется в быту, а в Китае некоторые уже применяют ее для внутреннего дизайна жилых помещений вместо обоев — голубые облака, звездное небо. Это ярко, красиво и гораздо более долговечно. Но Южная Корея — маленькая страна с высокой плотностью населения. В Китае же легко принимают новые дизайнерские тенденции — не себе, так на продажу. Там эти тренды меняются часто и внедряются стремительно.
— В России народ более традиционно использует нашу продукцию и неохотно берет сталь с многоцветным принтом. Пока какие-то тренды дотянутся из Москвы до Дальнего Востока, проходит очень много времени. За это время сам тренд может стать неактуальным. Мы пробовали завозить дорогостоящее оборудование по нанесению сложных принтов — продукция в народ не идет. Народ ставит забор из нашей стали, но красит ее сам. Или не красит вовсе, — объясняет особенности национального менталитета начальник цеха покраски Станислав Матушевский. — Рынок не готов. Мы сотрудничаем с российскими производителями красок. Они говорят: “Давайте сделаем вот такой принт, в Москве сейчас это в моде”. Мы делаем — а продажи не идут. В Казахстане идут, а у нас нет спроса. В наших печах мы наносим и запекаем один цвет на лист стали, но эти цвета могут быть разные — и даже это среди наших заказчиков не очень востребовано.
Разноцветные рулоны с полимерным покрытием или серебряного цвета оцинкованные отгружают заказчикам для следующего передела — дальнейшей нарезки и формовки под конкретные задачи. Упаковочный пластик идет на переработку и возвращается в производственный цикл.
— Простите за дурацкий вопрос, но разве покрашенная и оцинкованная сталь — это не одно и тоже? По сути, это просто сталь после антикоррозийной обработки, — недоумеваю я.
— Да, но есть нюансы. Процесс покраски развивается семимильными шагами. Сейчас появились промышленные роботы, которые могут покрасить многоэтажный дом в нужный цвет и даже в нужную многоцветную роспись — такие роботы будут работать на ижевском заводе. А для этого используется именно оцинкованная сталь, —объясняет тонкости производства Станислав Матушевский.
Цинкование вместо покраски — это отдельное направление производства, потому что много металла заказывается не крашеного, но оцинкованного. Это тоже в основном заборы и крыши. Кроме расширения ассортимента цех оцинковки дал новые возможности — регулировать толщину нанесения, которая на металлургических комбинатах если есть, то фиксированная. От этого зависит коррозия металла — чем тоньше, тем быстрее. Оцинкованная сталь без покраски сейчас составляет большую часть всей заводской продукции.
— Тем не менее завод в Ижевске будет производить приблизительно то же самое — оцинкованную и сталь с полимерным покрытием. Вы не боитесь, что перенасытите рынок? — упорствую я.
— Наши продажи зависят от многих факторов — санкции, процентная ставка, форс-мажоры, та же политика. В ковидные годы у нас почти не было продаж. С началом СВО из-за неопределенности с тем, что будет дальше, многие заморозили стройки — у нас продажи тоже упали. Начало этого года было тяжелым: высокая процентная ставка, а многие наши клиенты ориентированы на банковские кредиты. Но потенциал для роста есть, мы всегда готовимся к лучшему и к максимальным объемам, — упрямо смотрит в будущее с оптимизмом начцеха Матушевский.
— А вечная проблема с демпингом китайской продукции? Не боитесь, что они обвалят ваш рынок?
— Нет. Мы заняли свою нишу. Китайская продукция по качеству ниже. Мы — здесь. В случае производственного брака наши клиенты моментально получают обратную связь. В случае же с китайской продукцией это затруднительно, и даже при положительном исходе отправлять тонны бракованного металла обратно и ждать новую партию — долго и дорого. Кроме того, сейчас сама логистика с Китаем занимает до двух месяцев. А мы всегда готовы быстро покрасить в нужный цвет и оцинковать в нужную толщину. Кроме того, новый завод в Удмуртии удлинит логистическое плечо сбыта продукции.
Основные потребители продукции завода — производители профлиста и металлочерепицы (проще говоря, заборов и крыш), а также материалов для строительства — это стеновые и сэндвич-панели. Но среди заказчиков также есть изготовители бытовой техники — например, сейчас ведутся переговоры с Набережными Челнами, «РусТехнологии» собираются зайти на завод крупной бытовой техники Haier. Есть некоторый спрос и в области машиностроения, где из этой стали штампуют небольшие блочные запчасти.
— Я родился в Приднестровье, потом долго жил в Одессе. В Муроме вот уже пятнадцать лет. И тяжело, непривычно, — вдруг признается Станислав в личном. — Вопреки стереотипу, что в Причерноморье люди всегда расслабленные из-за курортного климата, они там более энергичные, быстрее принимают решения, быстрее действуют. Местное население слишком спокойное, нерасторопное, их тяжело раскачивать.
— А китайский менталитет основателей завода?
— Это очень работоспособные люди. Если есть какая-то задача, она должна быть выполнена еще вчера. Работают очень быстро. Это они внедряют и на производстве. Мне такой менталитет ближе, — говорит Станислав.
Перефразируя Льва Николаевича, все бесчисленные отечественные заводы малого и среднего бизнеса разные по профилю, но одинаковые внешне. Это всегда мрачные ангары на промышленной площадке, заставленной комплектующими и заваленной технологическими отходами, по которым можно легко угадать профиль предприятия. С этой точки зрения завод «РусТехнологии» выглядит, скорее, как арт-объект. Дело не только в стерильной чистоте территории — даже привезенные с металлургических комбинатов прокатные рулоны стали выложены вдоль стены цеха кислотного травления в радующем глаз вертикальном шахматном порядке.
«Большой театр», с которого началась наша история, не единственное творение монументального искусства на территории завода. Прямо перед цехами разбит небольшой парк-лужайка с лавочками, фонтаном и группой греческих статуй вокруг него. Можно было бы считать это капризом китайского владельца завода, если бы это не работало на практике, встроенное в повседневную жизнь Мурома. Здесь это считается личной лептой господина Ма Дэмина в развитие города, тем более что с 2027 года Муром вносят в обновленный список городов Золотого кольца России (Золотое кольцо 2.0 — расширение маршрута к его 60-летию, добавляющее к девяти традиционным городам кольца еще сорок точек притяжения, что станет катализатором развития малых городов, позволит отремонтировать достопримечательности и создать рабочие места).
«Театральный» головной офис компании «РусТехнологии Муром» с момента своей постройки является не просто визуальной достопримечательностью города. Сюда приезжают свадьбы на бесплатные фотосеты — внутри он не менее прекрасный и необычный по дизайну, чем снаружи, с несколькими локациями, вроде «сада розовой сакуры». Здесь проводятся крупные городские мероприятия, например награждение лучших учителей Владимирской области по итогам учебного года. Здесь собираются на профильные конференции бизнесмены и главы регионов. Даже на картах он обозначен как «Выставочный зал».
«РусТехнологии» — это цивилизованный социальный бизнес. Он оказывает спонсорскую помощь городским мероприятиям. Например, каждый Новый год в Муроме проходит выставка елок от предприятий города — и представители завода делают свою в китайской тематике, один раз построили десятиметрового дракона. Компания спонсирует местную футбольную команду, для чего завод заново отстроил единственный в городе большой стадион имени В. Лосева. Постоянно оказывает помощь детским домам и садам, многодетным семьям, поставляет оргтехнику в школы, помогает с реабилитацией бойцов СВО. Проводит традиционную осеннюю акцию «Портфель на Первое сентября» — для первоклассников, с необходимой канцелярией. «РусТехнологии» нельзя назвать «градообразующим предприятием» — в Муроме много и более крупных заводов. Но в компании гордятся тем, что стабильно занимают лидирующие позиции по налоговым отчислениям в бюджет области.
Экономическая модель, выстроенная на заводах компании «РусТехнологии», демонстрирует устойчивость к внешним раздражителям. Благодаря оптимизации издержек и замкнутому производственному циклу на протяжении последних лет стабильно растет выручка и чистая прибыль. При этом на предприятии отмечают основные рыночные вызовов: высокий уровень конкуренции со стороны металлургических гигантов и геополитические барьеры, которые ограничивают поставку европейских узлов и компонентов.
Стратегия преодоления кризисов направлена на диверсификацию рынков сбыта с опорой на регионы РФ и страны СНГ, а также партнерские отношения и технологическое сотрудничество с КНР, откуда поставляются современное промышленное оборудование и автоматизированные системы управления. Опыт Объединенной компании «РусТехнологии» доказывает, что привлечение иностранного капитала в сочетании с отечественным сырьевым потенциалом способно создавать конкурентноспособные промышленные кластеры.
Китайский рабочий на производстве озабочен ответственностью перед своей семьей. Это форма традиционного самопожертвования ради счастья родственников и детей. А русский рабочий ничем не озабочен. Он более эгоистичен, самодостаточен, он живет в настоящем моменте и радуется ему
— Господин Ма Дэмин, расскажите, чем вы занимались на родине, в Китае, до того как приехали в Россию?
— Тем же, чем и в России: металлургической отраслью. Можно сказать, я всю жизнь ею занимаюсь.
— В сфере производства?
— И производство, и рыночная реализация — купил и продал.
— Когда и почему вы приняли решение перенести бизнес в нашу страну?
— Это было в 2006 году. В то время Китай развивался бурными темпами, наблюдался взрывной рост производства, появилось много китайских бизнесменов и сильно повысился уровень конкуренции. Кроме того, тогда начали появляться первые признаки кризиса перепроизводства, стали падать заработки. И я решил искать новые пути развития. Приехал исследовать российский рынок. Я тогда занимался куплей-продажей — привозил в Россию китайское сырье и здесь продавал. То же самое, что произвожу сейчас: стальные рулоны с цинковым покрытием и полимерной покраской.
— Завод открылся в 2013-м. Чем вы занимались семь лет после приезда в Россию?
— Куплей-продажей. Потом российское правительство ввело антидемпинговые санкции на ввоз в страну металла. Маржа от перепродажи проката упала, и тогда я решил поставить собственный небольшой завод в Коврове.
— Не боялись перевозить производство в Россию?
— Нет, решил сразу после ввода антидемпинговых санкций, очень быстро. Подумал: а чего медлить? Был очень хороший рынок — свободный, без конкуренции, можно было быстро развернуться и занять свою нишу. Спрос был высокий, не удовлетворенный до конца, за сталь давали хорошую цену. Это был, как это называется в Китае, «бизнес удачи», или «бизнес с высокими шансами на успех». Мы не могли этот шанс упустить.
— В Китае создан режим абсолютного благоприятствования развитию бизнеса. В России на тот момент сильно отличались условия ведения бизнеса?
— В Китае строительство бизнеса происходит очень быстро. В России все по-другому, вообще все. «Российский бюрократизм» — понятие, которым в Китае пугают бизнесменов, стремящихся на российский рынок. Собирать и подписывать различные документы и разрешения — очень долгая процедура, чтобы начать строить завод, может пройти два-три года. Очень медленно движется дело. В Китае работает британская модель регистрации бизнеса — все упрощено, оптимизировано и быстро. Все для людей. Когда мы пришли сюда, в Муром, тут был лесок, болото, не было электричества. И мы шаг за шагом осваивали эту целину. Но в Китае, если предприниматель приходит на какую-то площадку, дороги и электричество, все коммуникации сразу подводит правительство, не нужно тратить на это деньги, тебе это сделают специальные органы. Поэтому так мало в России китайского бизнеса — все спотыкаются о бюрократию.
— Считается, что Китай предпочитает собирать технологии со всего мира и ваше правительство очень неохотно выпускает из страны свой бизнес на чужие территории. У вас не было с этим проблем?
— Да, такое было, раньше препятствовали. Но в конце нулевых — начале десятых годов был период, когда правительство Китая поддерживало экспансию китайского бизнеса в другие страны, инвестиции в них и перенос технологий. В 2013 году мы получили поддержку от правительства. Но сейчас этот режим благоприятствования закончился, окно возможностей закрылось, и в КНР опять установился консервативный подход к ведению бизнеса — все должно развиваться внутри своей страны, не должно быть оттока инвестиций за рубеж. Потому что после ковида в Китае стало туго с деньгами, экономика, это не секрет, пошла на убыль. Мы просто попали в удачный момент.
— Новый завод в Удмуртии — это следующий шаг в вашем коварном плане захватить всю российскую отрасль покраски и цинкования рулонной стали?
— Нет, я физически не смогу все захватить. (Улыбается.) В России есть три монстра, которых мы никогда не превзойдем: «Северсталь», НЛМК и ММК. Мы не сможем с ними конкурировать — это предприятия с долгой историей и огромным производством. Нам нужно только свое небольшое пространство, на котором нам позволят развернуться. Мы уютно чувствуем себя в своей нише. Мы достигли своих задач.
— Комичный вопрос, но: вам, китайскому предпринимателю в России, не мешают китайские производители аналогичной продукции, но демпингующие?
(Смеется.)
— Хороший вопрос. Конечно мешают! Но на самом деле в этой сфере не так много поставок из Китая. Антидемпинговый налог их сдерживает, получается высокая себестоимость. На самом деле главные конкуренты не китайские заводы в Китае, а китайские заводы в Казахстане и Узбекистане. Например, на крупном заводе в Узбекистане китайские предприниматели организовали совместное предприятие, выкупив 20 процентов акций. Я считаю, что это несправедливая конкуренция, потому что здесь мы платим 22 процента НДС, а в Узбекистане коллеги платят 13 процентов. Это неравенство.
— В Ижевске вы строите новый завод, но того же профиля. У нас есть пословица: «Нельзя складывать все яйца в одну корзину». Вам не кажется, что было бы разумнее диверсифицировать производство, обратить внимание на другие сферы, а не оставаться внутри одной?
— В Китае есть другая пословица: «Если ты не шаришь в каком-то деле хорошо — держись от него подальше». Мы пробовали заниматься деревообработкой, делали шпон и фанеру — затея провалилась.
(В 2018 году на базе завода «РусТехнологии Муром» было образовано подразделение «ОкаДрев», занимающееся скупкой и заготовкой местной древесины. Местные коммерсанты, занимавшиеся деревообработкой, обвиняли новое предприятие в том, что оно установило высокие цены на скупку леса, что создавало проблемы другим участникам профильного бизнеса. В 2019 году на запрос местных журналистов господин Ма Дэмин ответил, что подразделение «ОкаДрев» прекратило свою работу по просьбе областных властей, чтобы не создавать конкуренцию в бедном древесиной регионе. — Б. К.)
В Ижевске немного другое производство, не скопированное отсюда. Там более современное и совершенное оборудование. Мы сможем освоить линейку новых продуктов, на которые в России существует большой спрос. Поэтому там огромные, так называемые тяжелые инвестиции.
— Это коммерческий секрет или можно назвать размер инвестиций — в Ковров, Муром и Ижевск?
— В Ковров было вложено 50 миллионов юаней — на аренду цеха и установку двух линий покраски. В муромский завод было вложено чуть больше миллиарда юаней. И в строительство нового завода в Ижевске уже привлечено полтора миллиарда юаней.
— Но не хотели бы вы расширить производство внутри самой сферы? Нам сказали, что вы делаете в основном заборы и крыши. А не хотели бы вы зайти, например, в автомобильную промышленность, с которой в России традиционно не все хорошо?
— Хорошие вопросы вы задаете! Да, хотели бы. До сих пор сдерживающим фактором была проблема отсутствия необходимого оборудования. Вот как раз промышленные роботы в Ижевске позволят делать сталь как для бытовой техники, так и для автомобильной сферы.
— Китайские рабочие, например на Дальнем Востоке, очень востребованы, так как считаются очень ответственными и трудолюбивыми. А как вам русские рабочие?
— Проблема разности менталитетов в том, что у русских рабочих и людей вообще несоизмеримо выше то, что я бы назвал «коэффициентом счастья». Они любят жить. Они наслаждается жизнью всегда, даже на работе. Китайский рабочий на производстве озабочен ответственностью перед своей семьей — женой, бабушкой с дедушкой, детьми. Ему нужно их обеспечить. Он всегда озабочен будущим. Это форма традиционного жертвоприношения себя, самопожертвования ради счастья родственников и детей. А русский рабочий ничем не озабочен. Он более эгоистичен, самодостаточен, он живет в настоящем моменте и радуется ему.
— Нам рассказали, что греческие статуи с фонтаном перед одним из цехов завода появились еще до того, как сам цех был построен. Русские к оформлению промышленных площадок подходят более технологично. Статуи, фонтаны, «Большой театр» — это такая китайская традиция украшения окружающего пространства или ваше личное чувство прекрасного?
— Это просто мое хобби. Мне нравится римско-греческий стиль. Если бы вы посмотрели на мой дом в Пекине, вы бы увидели там статуи и строения в этом же стиле. Мне просто это нравится.