Четыре латиноамериканские страны решили заключить соглашение о совместной работе на мировых рынках меди, лития и редкоземельных элементов. Появится ли на рынке стратегических материалов свой ОПЕК?
Чили, Аргентина, Боливия и Перу приняли совместную декларацию о критически важных минералах. В рамках первой министерской встречи по стратегическим минералам в Сантьяго документ подписали представители профильных ведомств — министр горнодобывающей промышленности Чили Даниэль Мас, секретарь по горнодобывающей промышленности Аргентины Луис Лусеро, замминистра горнодобывающей политики Боливии Вальтер Ландивар и министр энергетики и горнодобывающей промышленности Перу Гильермо Шинно.
Соглашение направлено на координацию усилий в добыче и экспорте ресурсов, необходимых для развития глобального технологического сектора.
Основной акцент в документе сделан на добычу меди, лития и редкоземельных элементов (РЗЭ). Стороны намерены укрепить статус Южной Америки как ведущего мирового поставщика сырья, которое является фундаментом для производства полупроводников, аккумуляторов и систем искусственного интеллекта.
Планируется разработать единые стандарты экологической безопасности при добыче, оптимизировать логистические цепочки между странами-участницами, привлекать инвестиции в высокотехнологичную переработку сырья внутри региона, а также выработать скоординированные прогнозы спроса и экономических перспектив.
Даниэль Мас в ходе церемонии подписания подчеркнул беспрецедентный характер текущих рыночных изменений. По его словам, глобальная цифровая трансформация и развитие нейросетей диктуют новые правила игры на рынке природных ресурсов.
Подписание декларации стало важным шагом на пути к созданию регионального блока, способного влиять на мировое ценообразование в сырьевом секторе. Объединение усилий Чили, Аргентины, Боливии и Перу может существенно изменить баланс сил на рынке критически важного сырья, обеспечивая стабильные поставки для крупнейших технологических хабов мира в долгосрочной перспективе.
Напомним, что еще в мае 2023 года президент Боливии Луис Арсе впервые выступил с инициативой создания организации стран — экспортеров лития, в которую войдут Аргентина, Боливия, Перу и Чили.
«Мы должны быть едины на рынке, но действуя независимо, регулируя цены так, чтобы их уровень приносил выгоду нашим экономикам» — отметил боливийский лидер, добавив, что идея заключается в создании «чего-то похожего на литиевый ОПЕК».
Арсе выступал с критикой США: «Боливия не хочет, чтобы ее литий был в прицеле Южного командования Вооруженных сил США или стал причиной дестабилизации демократически избранных правительств».
Предыдущий президент Аргентины Альберто Фернандес также выступал с призывами к Боливии и Чили объединить усилия для экспорта лития и продукции из него.
Так что заключение соглашения в отрасли не стало сюрпризом. Оно созревало три года, прежде чем обрести реальный вид, охватив заодно и иные минералы, которыми богаты латиноамериканские страны.
Вместе с тем до реализации замысла координации производственной и экспортной политики еще далеко: страны — участницы квартета не располагают достаточным объемом свободных мощностей, да и их краткосрочные интересы на глобальном рынке не вполне совпадают.
Основу спроса на литий, медь и РЗЭ в настоящее время формируют сферы электротехники и электроники. Так, литий примерно на 70‒80% используется в мире для производства литий-ионных аккумуляторов, востребованных как для электронной техники, так и для электромобилей. Роль этого сегмента продолжает расти, сейчас это главный драйвер спроса на этот металл. Хотя первый литий-ионный аккумулятор выпустила корпорация Sony только в 1991 году, по историческим меркам совсем недавно. А по оценке Международного энергетического агентства (IEA), к 2040 году на рынок аккумуляторов будет приходиться уже до 90% спроса на литий.
В значительно меньших количествах литий используется в стекольной промышленности. Он улучшает термостойкость и прозрачность стекол, поэтому востребован при выпуске стекла для экранов смартфонов и пуленепробиваемого стекла. Ранее это было ключевое направление использования лития.
Третьим по значимости сегментом сейчас является выпуск литиевой смазки — на нее приходится до 70% всего мирового рынка пластичных смазок. В металлургии литий используется как добавка в сплавы (например, с никелем и алюминием) для повышения их прочности и устойчивости к коррозии.
В настоящее время наименее значимые сферы применения этого металла — в качестве теплоносителя и для производства трития в термоядерных реакциях, а также в фотонных интегральных схемах и пьезоэлектрических устройствах. Впрочем, в перспективе, по мере освоения новых видов реакторов и электронных устройств, эти направления могут значительно увеличить свою роль.
По оценкам Геологической службы США (USGS), совокупное мировое производство лития в 2025 году составило 290 тыс. тонн.
Мировой спрос на рафинированную медь, по данным компании «Норникель», в 2025 году составил 27,5 млн тонн, это на 3% выше уровня предыдущего года. Основными драйверами роста послужили расширение электросетевой инфраструктуры, развитие возобновляемой энергетики и процессов декарбонизации, а также активный ввод центров обработки данных и расширение цифровой инфраструктуры, включая мощности для облачных сервисов и ИИ.
В структуре мирового потребления меди 58% пришлось на Китай, 19% — на прочие страны Азии, по 11% — на страны Европы и Америки. Около 75% всей рафинированной меди используется в электротехнической и электронной промышленности для производства кабелей, проводов и обмоток.
В структуре конечного потребления меди, как сообщает «Норникель», в 2025 году ключевыми сегментами выступали строительство (25%), электросети (19%), тяжелое машиностроение (15%), транспорт (12%), потребительские товары (12%), кондиционирование и охлаждение (8%).
Ключевым драйвером роста, по оценкам отраслевых экспертов, выступает рынок электромобилей. Рост их производства и создание зарядной инфраструктуры увеличивают спрос на металл в два–четыре раза по сравнению с традиционными автомобилями.
IEA полагает, что бурное развитие электротехники приведет к тому, что к 2040 году спрос на медь в мире вырастет на 7 млн тонн, а устойчивый дефицит сырья в отрасли будет ощущаться уже с 2035 года.
Мировая добыча редкоземельных элементов (РЗЭ), по оценке USGS, составляет 390 тыс. тонн. Более 30% мирового потребления приходится на производство постоянных магнитов и магнитных материалов. Ключевую роль играют неодим, празеодим и диспрозий, которые используются в электродвигателях, генераторах для ветряных и солнечных электростанций, электромобилях.
Порядка 18% РЗЭ (в России до 70%) приходится на катализаторы для нефтепереработки и нефтехимии. До 20% (в России 10%) спроса — на металлургию. Металлы применяются для легирования сталей и других сплавов. Менее крупными сегментами потребления как в мире, так и в России, выступают стекольная и оптико-механическая промышленность, атомная энергетика.
В общем, уже из структуры потребления (довольно технологичные и растущие отрасли) можно предположить, что спрос на все указанные металлы будет расти.
Как заявил Даниэль Мас, «энергетический переход и развитие инфраструктуры искусственного интеллекта могут привести к росту спроса на критически важные минералы на 400–600 процентов в течение следующего десятилетия, что делает стабильные глобальные поставки все более важными».
Эксперты Конференции ООН по торговле и развитию (UNCTAD) тоже ожидают значительного роста спроса на ключевые минералы. Речь идет о литии, никеле, меди, графите, редкоземельных металлах. Ожидается, что к 2040 году спрос на литий увеличится на 353% по отношению к показателю 2024 года, на РЗЭ — на 65%, на медь — на 28%.
При этом геология распорядилась так, что заключившие соглашение латиноамериканские страны контролируют значительную часть разведанных запасов в мире.
По данным USGS, в 2025 году члены свежезаключенного минерального альянса обеспечили свыше 79% мировой добычи лития (см. график 2). Для сравнения: ОПЕК контролирует порядка 36% мировой добычи нефти. Соглашение ОПЕК+ покрывает примерно 45%.
Это доминирование наблюдается и в части обеспеченности запасами. По оценке USGS, четыре латиноамериканские страны контролируют свыше 43% всех мировых резервов лития (см. график 3). По оценкам отраслевых экспертов, эта доля может превышать 53%. В структуре разведанных запасов эта доля может превышать 80%, главным образом за счет Боливии (24,6%), Аргентины (22,6%) и Чили (11,2%). Здесь расположен так называемый литиевый треугольник, концентрирующий большую часть всех литиевых ресурсов планеты.
Самая значительная часть мировых разведанных запасов обнаружена не в рудниках, а в литийсодержащих солончаках, где этот элемент присутствует в основном в виде сульфатов и хлоридов, а получают его выпариванием в специальных бассейнах.
Отметим, что потенциал «литиевого треугольника» сейчас используется слабо. Так, Боливия, располагающая самыми крупными разведанными запасами лития в мире, добывает считаные сотни тонн в год.
А ведь как раз у Боливии есть все основания лидировать на мировом рынке: на ее территории находится крупнейший в мире солончак Уюни (Salar de Uyuni) в департаменте Потоси.
По данным USGS, в Чили и Перу находятся крупные запасы меди, 180 и 85 млн тонн соответственно (в пересчете на чистый металл), что эквивалентно чуть более 7% всех мировых запасов (см. график 5).
Однако компанию этим традиционным (еще со времен испанского колониального господства) поставщикам меди в скором времени должна будет составить Аргентина. В 2018 году в стране была прекращена добыча медной руды и закрыт последний медный рудник. Однако уже к 2035 году Аргентина планирует не только восстановить добычу, но и войти в десятку крупнейших в мире экспортеров меди.
В этом году на границе Аргентины и Чили подтверждены огромные запасы меди (до 25 млн тонн), золота и серебра на месторождении Фило-дель-Соль, которое, таким образом, войдет в число крупнейших в мире. С учетом других геологических изысканий совокупный объем запасов меди в Аргентине может составить до 44 млн тонн в пересчете на металл.
Таким образом, латиноамериканский минеральный квартет будет контролировать уже порядка трети всех мировых запасов меди. Как показывает пример ОПЕК, этого вполне достаточно, чтобы влиять на мировой рынок.
Добыча первичной меди в Чили и Перу, по оценкам USGS, в 2025 году составила 8 млн тонн, что было эквивалентно 35% всей мировой добычи. Реализация добычных амбиций Аргентины еще больше увеличит эту долю.
О наличии серьезных запасов редкоземельных металлов в Аргентине, Чили, Боливии и Перу USGS не сообщает. Из общего объема мировой добычи в 390 тыс. тонн в 2025 году львиная доля, 270 тыс. тонн, пришлась на Китай. Из соседей Бразилия владеет вторыми по величине запасами редкоземельных элементов в мире — около 21 млн тонн. Теоретически возможно наличие пригодных для разработки металлов и в странах — подписантах декларации. Но пока что они не разведаны.
Отметим, что в Андах действуют и другие интеграционные механизмы. Так, в рамках Андского сообщества недавно был принят План действий на 2025–2030 годы, направленный на противодействие незаконной добыче и укрепление трансграничного сотрудничества. А в сентябре этого года постоянным наблюдателем при этой организации официально стал Китай, что открывает дополнительные возможности для инвестиций в горнодобывающий сектор Южной Америки и способствует диверсификации их рынков и снижению традиционной зависимости от США.
Таким образом, в Южной Америке создается своего рода «минеральный ОПЕК», контролирующий значительную часть мирового рынка меди, абсолютно доминирующий на мировом рынке лития, а возможно, еще и имеющий перспективы по редкоземельным металлам. В теории, по аналогии с ОПЕК, это могло бы дать альянсу возможность держать цены на указанные металлы на комфортном для себя уровне и диктовать иностранным инвесторам выгодные для себя условия работы со своими ресурсами.
Едва ли это понравится коллективному Западу. И, что интересно, реноме проамериканского лидера, которое имеет президент Аргентины Хуан Милей, не помешало его стране участвовать в таких просто возмутительных, с точки зрения США и Западной Европы, интеграционных проектах. Своя рубашка ближе к телу.
Альянс южноамериканской четверки создан на государственном уровне. Однако многие горнорудные активы в Латинской Америке принадлежат транснациональным корпорациям. Официальных заявлений последних по поводу подписанного в Сантьяго документа пока не было.
Есть ли у государств — подписантов декларации рычаги воздействия на транснационалов с точки зрения координации будущих объемов добычи и (или) экспорта меди, лития и редкоземов? Рассказывает Айрат Халиков, управляющий директор компании «Металитика Консалтинг»: «В Чили есть государственная компания по добыче меди Codelco, действуют роялти, налоги, требования по воде, экологии и разрешениям. Однако действующие частные концессии защищены. Литий зарезервирован государством и не подлежит обычной концессии; доступ предоставляется через госкомпании и специальные контракты. В Аргентине провинции владеют ресурсами и администрируют концессии, экологию и роялти, тогда как Горнодобывающий кодекс (Mining Code) и внешняя торговля относятся к федеральному уровню. Поэтому федеральная подпись под декларацией сама по себе не влияет на провинциальные проекты. Специальный инвестиционный режим RIGI предоставляет вошедшим проектам стабильность и защиту свободного экспорта на 30 лет — это серьезный барьер для картельных квот. В Боливии самый сильный прямой контроль над литием. Государственная компания YLB отвечает за всю цепочку, а базовая химия лития должна оставаться на 100 процентов государственной. Но фактического рыночного веса у страны пока почти нет. Наконец, в Перу разрешительные, экологические и налоговые рычаги сильны, но концессия является имущественным правом, а торговля минералами внутри страны и за рубежом свободна. Таким образом, мы видим, что предпосылок для готового механизма квот в квартете стран-подписантов нет».
Кроме того, в опубликованных документах пока отсутствует какая-либо информация о ценах, квотах добычи или экспорта критически важных минералов — только о развитии производства (инвестициях, технологиях и т. д.).
«Может ли получиться картель? Маловероятно, — скептичен Айрат Халиков. — Страны Южной Америки конкурируют между собой за иностранные инвестиции. Аргентина хочет увеличивать экспорт, Боливия имеет огромные ресурсы, но почти не производит, Чили и Перу защищают действующие отрасли. Выглядит так, будто интересы стран противоположны: Чили и Перу хотели бы наращивать цены для роста маржинальности (удельная маржинальность вырастет при снижении производства), а Аргентина и Боливия стремятся наращивать свое производство. Кроме того, у южноамериканских рудников нет сопоставимой со многими нефтяными производителями свободной мощности: снижение загрузки повышает удельные издержки, расширение занимает годы».
Россия, по данным USGS, располагает значительными запасами меди (чуть более 8,2% мировых), редкоземельных металлов (чуть более 5%) и некоторым количеством лития (порядка 1 млн тонн). Впрочем, государственный баланс Российской Федерации показывает, что литий на территории страны учтен в рудах 17 месторождений. На 14 российских объектах разведанные ресурсы составляют 3,5 млн тонн оксида лития, еще на трех учтены только забалансовые запасы в размере 1 млн тонн. То есть в любом случае литиевая обеспеченность России куда больше, чем насчитали американцы.
К слову, появление латиноамериканского минерального альянса непосредственно затрагивает и интересы России. Еще в декабре 2023 года Uranium One (входит в ГК «Росатом») и боливийская YLB подписали соглашение о сооружении пилотной установки производства карбоната лития на солончаке Уюни.
Проект, который предложила российская компания, предусматривает запуск в течение двух лет пилотной установки с последующим поэтапным выходом на производство до 14 тыс. тонн карбоната лития в год. Инвестиции в проект должны составить 600 млн долларов, запуск производства изначально ожидался еще во второй половине 2025 года.
Однако в августе прошлого года реализация проекта затормозилась: парламент Боливии не стал ратифицировать соглашение. В начале 2026-го сообщалось, что новые власти Боливии не отказываются от сотрудничества с Россией в области добычи лития, но могут пересмотреть условия договора.
«Согласно имеющейся у нас информации, эти законотворческие инициативы могут в том числе изменить порядок и условия сотрудничества с иностранными компаниями, проявляющими интерес к участию в развитии литиевого сектора в стране. В связи с этим мы не стали бы исключать, что упомянутый двусторонний контракт будет дорабатываться в целях его приведения в соответствие с требованиями нового правительства», — комментировал этот вопрос посол России в Боливии Дмитрий Верченко.
К слову, департамент Потоси, в котором предполагается разрабатывать литиевые месторождения, остается одним из наиболее конфликтных регионов страны. Среди требований протестующих, возглавляемых Гражданским комитетом Потоси (COMPICO), — принятие специального закона, регулирующего добычу редкого металла, увеличение отчислений в пользу департамента, проведение предварительных консультаций с местным населением и оценка экологического ущерба до ратификации контрактов.
Эксперты отмечают, что нынешний президент Боливии Родриго Пас Перейра победил на выборах 2025 года во многом благодаря педалированию темы пересмотра условий иностранного участия в горнопромышленных проектах на территории страны с целью увеличения ее доходов.
Ранее Uranium One пыталась закрепиться в совместном с канадской Alpha Lithium Corporation литиевом проекте на месторождении Толильяр в Аргентине. В 2021 году стороны договорились об условиях соглашения, но в 2022-м канадцы расторгли его из-за санкций. Ранее запланированная под Uranium One доля в проекте ушла аргентинскому металлургическому холдингу Techint.
Помимо участия в боливийском проекте «Росатом» работает над освоением внутрироссийской сырьевой базы лития. В частности, как отметил глава «Росатома» Алексей Лихачев, «только боливийского месторождения, несмотря на его привлекательные запасы, нам не хватит. Поэтому совместно с “Норникелем” уже начато освоение Колмозерского месторождения в Мурманской области. Мы хотим добиться литиевого суверенитета России и обязательно оставлять часть продукции на экспорт».
Кроме того, в апреле 2026 года Иркутская нефтяная компания (ИНК) впервые в мировой практике начала промышленную добычу лития из пластовых вод собственных нефтегазовых скважин.
Сооснователь ИНК Марина Седых на Международном молодежном форуме «Нефтяная столица» отметила: «Мы же из воды тоже извлекаем попутные компоненты. Это литий. Первые вообще в мире, потому что литий из [нефтяных] рассолов никто не получал до нас».
Добычей и переработкой занимается дочерняя структура ИНК — Иркутская химическая компания (бывшая «ИНК-Литий»). Планируемый объем добычи — до 12 тыс. тонн карбоната лития в год.
Всего Роснедра выдали 26 лицензий на добычу лития из вод нефтяных месторождений. Как сообщал глава ведомства Олег Казанов, наибольший потенциал по промышленному извлечению лития имеют нефтегазовые месторождения Восточной Сибири и Северного Кавказа, перспективы есть также у Башкирии, Саратовской и Оренбургской областей.