Через два года с небольшим США повторят свой антирекорд по расходам бюджета на обслуживание госдолга. В прошлый раз их спасла растущая экономика. Но сейчас ситуация не в пример хуже, а затормозить с долгом и расходами никак не получается
Министр финансов США Скотт Бессент наконец признал очевидное. «Мир буквально утопает в долгах, — заявил он журналистам перед началом встречи министров финансов стран G20, — и единственный путь выхода из этой ситуации — рост экономики». Конечно, это касается далеко не всех стран мира, но можно простить ему излишнее обобщение: экономика его страны уже через два года начнет прогибаться под грузом госдолга.
Долг чуть выше 100% ВВП, номинированный в национальной валюте, для США не является чем-то критичным. Хотя доллар постепенно теряет позиции, он до сих пор остается основной резервной валютой мира. Однако это далеко не вся сумма. Помимо рыночного долга (Debt Held by the Public) на руках у инвесторов правительство США еще примерно 24% ВВП должно другим государственным учреждениям и фондам.
По оценке бюджетного управления Конгресса США, только рыночный госдолг к 2036 году вырастет до 120% ВВП, что, впрочем, тоже не беспрецедентно — у Японии госдолг сейчас составляет примерно 250% ВВП.
Тревога минфина США и других властей, а также американских финансистов связана не с размером задолженности, а с тем, что обслуживать ее становится все дороже — и с этого трека «соскочить» никак не получается.
К 2028 году расходы федерального бюджета США на обслуживание госдолга достигнут рекордных 14,9% от общих расходов, или 3,5% ВВП, при дефиците бюджета в 6% ВВП. Эти 14,9% — важный психологический рубеж. Почти такая же доля расходов американского бюджета уходила на обслуживание госдолга 30 лет назад, в 1996 году. Но тогда Штаты легко выскочили из долговой ловушки за счет роста экономики, наполнившей бюджет.
Да и общая экономическая и финансовая ситуация 30 лет назад была несравнимо лучше. Расходы на займы составляли чуть меньше 3% от ВВП, а дефицит бюджета был всего 1,35% ВВП. Сейчас США шатаются под грузом куда больших долгов, и в дальнейшем, по прогнозу бюджетного управления Конгресса, ситуация будет только ухудшаться.
Получается, что у американского правительства есть буквально год-два, чтобы встать на устойчивую траекторию развития экономики — чтобы темп роста ВВП превышал темпы накопления долга. Причем начинать этот процесс нужно было еще позавчера.
Сейчас ситуация для сокращения госдолга и госрасходов далека от идеальной. IT-гиганты активно привлекают заемные средства и соревнуются с минфином за деньги потенциальных инвесторов. Проведение совместных интервенций с Японией для поддержания курса иены отвлекает дополнительные ресурсы. Приходится помогать с ликвидностью и странам Персидского залива, так что рассчитывать на спрос на US Treasuries с их стороны тоже нельзя. Индия и Бразилия сливают американский госдолг. Про Китай и говорить не стоит: с начала 2019 года он сократил свои вложения в американский госдолг на 44%, компенсировать это пришлось Великобритании, вложения которой выросли более чем в три раза.
Что важно, снизились не только вложения в Treasuries отдельных стран, но и общий интерес иностранных инвесторов к американскому госдолгу. Если в начале 2019 года иностранцы владели почти 40% рыночного госдолга США, то к 2023-му эта доля упала ниже 30% и с тех пор так и не восстановилась. Пока это опасений не вызывает. Но, как поясняет старший аналитик компании «БКС Мир инвестиций» Адам Абдулатипов, если на более длительном горизонте рост долговой нагрузки вызовет у ключевых экономических партнеров страны сомнения в том, что США смогут стабильно обслуживать долг, не увеличивая дефицит бюджета и не разгоняя стоимость займов, то часть из них может начать осторожнее подходить к новым долгосрочным инвестициям и контрактам с американскими контрагентами. По его мнению, косвенно это способно привести к постепенному охлаждению некоторых направлений внешнеэкономического сотрудничества, включая торговлю товарами и сырьем. Но едва ли приведет к резкому сокращению сотрудничества — такой процесс, если он вообще начнется, будет развиваться медленно, поскольку ценообразование и расчеты по ключевым сырьевым товарам по-прежнему в значительной степени опираются на долларовую инфраструктуру.
Многие эксперты считают, что текущий уровень госдолга США способны поддерживать еще десятилетиями.
Так, макроэкономист Freedom Global Юрий Ичкитидзе уверен, что пока экономика США, а именно номинальный ВВП, растет быстрее, чем уровень процентной ставки по долгу, ситуация остается сбалансированной. «Как только в системе возникает кризис доверия, снижаются сбережения, из-за чего рефинансировать долг и привлекать новый становится невыгодно из-за высоких процентных ставок, возникают риски. В таких условиях главное — не допускать резкого дефицита госбюджета и придерживаться разумного десятилетнего плана управления госфинансами, что США, в принципе, и делают», — рассуждает он.
Доцент кафедры национальной экономики Президентской академии Владимир Любецкий соглашается: сейчас средняя ставка по федеральному долгу находится на уровне 3,4%, то есть ниже темпа номинального роста ВВП (прирост номинального ВВП США в первом квартале в годовом выражении 5,8% и 8% во втором. — «Монокль»). Однако по мере рефинансирования старого долга более дорогими заимствованиями процентные расходы растут. Если рост ВВП замедлится, хрупкое равновесие в финансах США нарушится.
Есть и другие факторы, которые могут резко осложнить ситуацию с госдолгом и экономикой: провал аукциона гособлигаций или резкий скачок доходности без видимой причины; потеря статуса резервной валюты или массовый уход крупных держателей US Treasuries; инфляция, вызванная монетизацией долга, а не спросом (если ФРС начнет напрямую или косвенно финансировать дефицит через масштабную скупку облигаций, когда инфляция уже высокая); политические проблемы, делающие консолидацию бюджета невозможной.
Впрочем, пока, считает Владимир Любецкий, нет оснований говорить о финансовом крахе в применении к американской экономике. «В истории американской экономики уже были такие ситуации. В 1996 году доля процентных расходов достигла 15,4 процента и была успешно снижена за счет экономического роста и бюджетной дисциплины безо всякого краха», — напоминает он.
Вопросов тут только два. Первый: как быть с тем, что тактика американского минфина прямо ведет к разбалансировке ситуации и к резкому росту стоимости нового долга и долга в целом? Второй: а есть ли что-то, что заставит американскую экономику и дальше расти быстрее стоимости займов?
Среднемесячная рыночная доходность 30-летних US Treasuries в августе составила 5,22%, последний раз сравнимая доходность наблюдалась в 2007 году в разгар финансового кризиса. Доходность 10-летних бумаг в июле была на уровне 4,68%, что также является максимумом с 2007 года. В то же время US Treasuries с погашением через год хоть и доросли до 4,03%, но так и не добрались даже до уровня прошлого года, не говоря уже о 5,44%, которые наблюдались в сентябре 2023-го. Сверхкороткие выпуски с «созреванием» через месяц и вовсе торговались на уровне 3,79%, тогда как в 2023‒2024 годах их рыночная доходность превышала 5,5%.
Положение минфина США все тяжелее: IT гиганты соревнуются с ним за деньги потенциальных инвесторов, совместные интервенции с Японией для поддержания курса иены отвлекают часть ресурсов
Причина относительной низких ставок по коротким долгам и высоких — по длинным проста: инвесторы предпочитают именно короткие выпуски и не хотят брать длинные. В финансовой теории это означает, что риски США как заемщика на горизонте 10 лет и более видятся слишком высокими.
Что интересно, все усилия американского минфина так и не смогли переломить эту ситуацию. Напомним, он активно выкупает неликвидные долгосрочные бумаги, а финансирует эти операции за счет массового выпуска сверхкоротких бумаг. Причем это видно не только на примере ставок, но в структуре американского долга по срочности. С августа 2025 года доля гособлигаций США с погашением через 10 лет и больше уверенно держится на уровне 18% от общего объема госдолга, а доля бумаг до года — на уровне 33%, иногда поднимаясь до 34%. Короткий долг плох тем, что его надо быстро гасить — и сразу же занимать заново. На рынке США крутятся триллионы долларов — минфин постоянно гасит и размещает короткие Bills и Notes, совсем как человек с кучей микрозаймов «до зарплаты».
Как пояснила глава инвестиционного офиса Astero Falcon Елена Нефедова, сформировался замкнутый механизм: дефицит бюджета требует новых заимствований, увеличение долга повышает расходы на его обслуживание, а рост этих расходов поддерживает дальнейший дефицит. При ставке ФРС 3,50‒3,75% доходность 10-летних Treasuries остается около 4,7%, 30-летних — около 5,2‒5,3%. Это говорит о том, что длинные ставки зависят уже не только от ожиданий по денежной политике — в них отражаются состояние бюджета и объем будущего предложения долга. «Минфин частично смещает заимствования в короткие сроки, снижая нагрузку на длинный конец кривой. Обратная сторона такого подхода — более частое рефинансирование. Если ставки остаются высокими дольше ожидаемого, это быстрее увеличивает расходы бюджета», — предостерегает Елена Нефедова.
Что же до раскачки экономики, то тут каких-то скрытых резервов пока не видно. Более того, массивный госдолг мешает росту. Он буквально всасывает финансы, которые в иных случаях пошли бы в инвестиции в реальный сектор. А заодно еще больше раздувает прибыли финансового сектора — что снова оттягивает капитал из реальной экономики. Лучшая иллюстрация — двадцатилетняя стагнация в американском промышленном производстве. После мирового финансового кризиса 2007‒2008 годов промышленность в США так и не смогла восстановиться. Только промпроизводство к 2018 году вышло на уровень в 96% от 2007-го, как последовал удар коронакризиса. Даже на пике послекризисного восстановления в 2021 году оно отставало от 2018-го на 3,1%. В дальнейшем американское промпроизводство, невзирая на все усилия президента Джо Байдена, так и не начало расти, а уровень 2021 года был еле-еле превышен уже в 2026 году. Более того, если мы посмотрим на долю промпроизводства в ВВП, то увидим, что она неуклонно сокращается — с 13% в 2025 году, до 9,4% в 2026-м.
Казалось бы, можно просто занимать поменьше и снизить расходы. Однако США не хватает денег даже на святое — на армию и флот. Не хватает на экстренное техническое обслуживание береговых объектов. Не хватает логистических возможностей по снабжению военных кораблей в море. Более того, как пишет британская Guardian со ссылкой на неназванного чиновника ВМС США, в этом году деньги из фонда оплаты труда были изъяты для покрытия непредвиденных боевых расходов за рубежом и теперь закрываются неосвоенными средствами. Бюджет ВМС США просто не предусматривал иранскую авантюру Дональда Трампа. Более того, ударами иранских ракет и беспилотников были уничтожены противоракетные радары стоимостью в миллиарды долларов. Глава инвестиционного офиса Astero Falcon констатирует: рост расходов на обслуживание долга постепенно сокращает пространство для других направлений бюджета, включая оборону, промышленную политику и внешние обязательства.
Назревают проблемы с бензином и дизелем, а это значит, что вырастут цены на все, причем даже больше, чем в других странах. Логистика США в большей степени полагается на автомобильные перевозки, чем на железные дороги. Сельхозтехника также потребляет дизель в больших количествах. По данным Управления энергетической информации США (U. S. Energy Information Administration, EIA), с января по август средние цены на бензин в США поднялись на 46,1%, на дизель — на 62,6%.
Причем дальше ситуация будет только хуже, так как несколько месяцев до портов назначения добирались танкеры, которые вышли из Ормузского пролива еще до начала авантюры Трампа; сейчас этот поток иссяк. Кроме того, к минимальному уровню безопасного извлечения подходят распечатанные стратегические запасы нефти. Напомним, стратегический нефтяной резерв США (SPR) упал до минимального с 1982 года уровня — 286,6 млн баррелей. До исторического минимума в 103,4 млн баррелей опустились и коммерческие запасы дистиллятного топлива, его основную часть составляет дизель. Трамп, конечно, пытается делать вид, что нехватку тяжелой высокосернистой нефти компенсирует венесуэльская нефть, но ее надо еще извлечь, а стоимость добычи в Венесуэле очень высока, и американские компании не проявляют особого энтузиазма. Напомним, легкой нефти в США хватает, но 70% американских мощностей нефтепереработки, в особенности ориентированной на производство дизельного и авиационного топлива, рассчитаны именно на тяжелые сернистые сорта, переработка которых в дизель более выгодна.
Проблем все больше, но залить их деньгами, как это сделал Байден, в надежде, что рост экономики обгонит рост долга, уже не получится — доступных в таком количестве денег просто нет. Они закончились. Занять по низким ставкам, как видим, не получается.
Можно, конечно, было бы запустить печатный станок и разогнать инфляцию, чтобы обесценить накопившийся госдолг. Однако, если судить по заявлениям председателя ФРС Кевина Уорша, он будет до конца стоять на страже инфляции, и даже готов к повышению ключевой ставки. Похоже, более высокая стоимость заимствования для министерства финансов его не очень заботит. Что-то эта ситуация подозрительно напоминает, но сейчас речь о США, а не о нас.
Выход — повышать налоги на богатых и на крупнейшие кор порации. Однако IT-гигантов облагать уже поздно: они всё спустили на ИИ
Маленькая победоносная война, к счастью для остального мира, тоже не вариант. США нужно восстанавливать запасы вооружений и улучшать техническое состояние армии и флота. Впрочем, совсем уж исключать этот вариант нельзя. С военной, экономической и геополитической точек зрения и в иранскую авантюру ввязываться не стоило.
Есть еще и традиционные способы борьбы с госдолгом — сокращение расходов и повышение налогов. Военные расходы сокращать не будут, это понятно. На инфраструктуре страны и так уже экономят, причем это уже становится небезопасным. По оценке ASCE (American Society of Civil Engineers, Американская ассоциация гражданских инженеров), разрыв между текущими планами инвестиций в инфраструктуру и объемом средств, необходимых для поддержания инфраструктуры страны в исправном состоянии, составляет 3,7 трлн долларов. Так что единственный выход — сокращать социалку.
С повышением налогов не сильно лучше. С основы американского общества — среднего класса — похоже, много собрать уже не удастся. Большой госдолг — одна из причин роста неравенства, через подпитку сверхдоходов финансового сектора. А рост неравенства ведет к постоянному сокращению среднего класса. По данным ФРС, в то время как активы верхнего 0,1% населения США выросли с 7,4% от общего богатства страны в 1990 году до 13% в первом квартале 2026-го, общие активы среднего класса (занимает 50‒90% в рейтинге по благосостоянию) уменьшились за тот же период с 38,2 до 31,1%.
С доходами произошло примерно то же самое. Доходы верхнего 0,1% населения США выросли за упомянутый период с 14,7% от общих доходов всего населения до 22,7%. В то же время доходы верхней части среднего класса (60‒80% в рейтинге по доходам) снизились с 18,2 до 14,4%, а нижней части (40‒60% в рейтинге по доходам) — с 12,6 до 8,5%. Если судить по этим данным, то те, кто раньше был нижней частью среднего класса, уже перестали к нему относиться.
Остается только повышать налоги на богатых и на крупнейшие корпорации — малый и средний бизнес обычно растет и падает вместе со средним классом. Как вариант, можно не повышать налоги на постоянной основе, а ввести разовый налог на сверхприбыль (Windfall tax). Однако IT-гигантов им облагать уже поздно: они спустили все свои сверхдоходы на ИИ, прибыли от которого в ближайшие годы ждать не приходится.
Как отмечает Адам Абдулатипов, ускорение экономического роста и реиндустриализация могли бы укрепить налоговую базу, но вряд ли закрыли бы разрыв между доходами и расходами бюджета, если обязательные социальные и процентные выплаты продолжат расти быстрее экономики. «Наиболее действенные меры, вероятно, окажутся одновременно и наиболее непопулярными. Именно поэтому главная проблема носит не столько экономический, сколько политический характер: возможные решения в целом известны, но крупные политические силы пока не готовы брать на себя ответственность за их последствия», — добавляет он.
Действительно, в качестве источников дополнительных налоговых поступлений остаются только сверхбогатые и финансовый сектор. Захочет ли администрация президента в полном составе совершить героическое политическое самоубийство и увеличить налоговую нагрузку на «класс доноров» (donor class) — вопрос открытый, но, похоже, другого способа вылезти из долговой ямы у США нет. Все остальные методы в лучшем случае отложат проблему на будущее.
Главный вопрос, который заботит наблюдателей, — как повлияет хрупкость финансов США на их внешнюю политику и на экономику остального мира. Успокоятся ли Штаты или, наоборот, пойдут вразнос, всеми силами стараясь дестабилизировать мир и загнать всех в «стабильный» американский госдолг? Видимо, сил на второй вариант у США уже не хватит.
По мнению Елены Нефедовой, бюджетные проблемы усилят стремление США перераспределять часть расходов на союзников, прежде всего в сфере безопасности. Одновременно возрастет значение отношений со странами и институтами, которые остаются крупными держателями долларовых активов, — вопрос постепенно выходит за рамки отдельных валютных или долговых решений и становится частью более широкой финансовой координации. «Рост долга сам по себе не означает ни банкротства США, ни неизбежного геополитического кризиса. Более существенный риск состоит в постепенном сужении бюджетного маневра и в том, что стоимость государственного финансирования начинает сильнее влиять как на внутренние решения, так и на внешнеэкономическую политику США», — заключает она.
Может ли все изложенное вызвать мировой кризис? Вряд ли, но без последствий для мира в целом не обойдется. Как поясняет Владимир Любецкий, американский госдолг представляет глобальный риск потому, что американские финансовые рынки являются фундаментом мировой финансовой системы. Если доходность американских облигаций резко вырастет, инвесторы потребуют более высокую доходность и от других активов. Подорожают государственные и корпоративные займы для других стран, снизится привлекательность акций, недвижимости и других рискованных активов. Особенно болезненно это может ударить по странам с большим внешним долгом и развивающимся экономикам, которые занимают в долларах. Еще один риск, по его мнению, связан с финансовыми балансами банков, пенсионных фондов и инвестиционных компаний: казначейские облигации считаются одним из базовых низкорисковых активов мировой финансовой системы. Если стоимость US Treasuries резко упадет, финансовые организации понесут убытки, а некоторые из них могут начать одновременно распродавать другие активы. Возникнет эффект домино: падение цен породит новые продажи, продажи — новые убытки, а убытки — сокращение кредитования.
Что же касается самих Штатов, то там падение цен на гособлигации снова ударит по среднему классу — через обесценение их накоплений на счетах взаимных и пенсионных фондов и через сокращение пенсий и активов, на которые могут рассчитывать люди при получении кредитов (в США можно изымать деньги с пенсионных счетов и закрывать ими ипотеку или медицинские долги).