Норвегия подыгрывает Украине в охоте за российскими активами, попирая нормы международного права
Поздно вечером 2 сентября по прибытии в порт Баренцбург на Шпицбергене было арестовано российское исследовательское судно «Профессор Молчанов». В арктических широтах при попустительстве норвежских властей до «Молчанова» дотянулась рука вражеского газового монополиста — компании «Нафтогаз Украины». Она подала в Постоянную палату третейского суда (так именуется международный третейский суд в Гааге) иск к Российской Федерации на сумму 4,22 млрд долларов в качестве компенсации за активы, утраченные в результате присоединения Крыма к России в 2014 году. И в 2023-м добилась решения арбитража в свою пользу.
Россия считает претензии необоснованными, не признает юрисдикцию ППТС в данном деле, равно как и его решение, в разбирательстве не участвовала, а «Нафтогаз», подрядив команду международных юристов, развернул охоту за российскими активами в недружественных нашей стране юрисдикциях, при этом проценты и судебные издержки к сегодняшнему дню увеличили аппетиты наших оппонентов почти в полтора раза.
Норвежский Окружной суд Норд-Тромса и Сеньи 31 августа принял постановление об аресте «Профессора Молчанова» в целях принудительного исполнения неисполненных РФ обязательств. На основании этого решения губернатор Шпицбергена Ларс Фаусе направил распоряжение капитану судна Сергею Хохлову о запрете покидать порт. Никаких силовых действий в отношении судна, экипажа и его пассажиров не производилось. Пассажиры «Молчанова» — ученые, культурные деятели и журналисты — высадились на берег и неделю жили и работали в местном отеле; команда оставалась на судне.
Реакция России была острой. Посол Норвегии в России Хейди Олуфсен была вызвана в МИД, где ей был заявлен решительный протест в связи с действиями властей Норвегии. «Судно, арестованное по запросу Украины, принадлежит ФГБУ “Северное управление по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды”, — говорится в заявлении МИД России. — Оно выполняло плановый рейс из Мурманска в российский поселок Баренцбург для доставки, в частности, сотрудников треста “Арктикуголь” и ученых. “Профессор Молчанов” также осуществляет поставку в российские поселки Баренцбург и Пирамида грузов, необходимых для их жизнеобеспечения».
«Посольство расценивает арест судна Росгидромета “Профессор Молчанов”, находящегося в эксплуатации ФГУП “ГТ Арктикуголь”, как политически мотивированное нарушение международного права, — заявил 3 сентября посол России в Норвегии Николай Корчунов. — Адвокаты будут обжаловать решение норвежского суда и отстаивать российские интересы в правовой плоскости. Исходим из того, что при дальнейшем рассмотрении дела во внимание должны приниматься положения Договора о Шпицбергене 1920 года и особый правовой режим архипелага, поскольку на фоне распространения Норвегией нелегитимных антироссийских санкций на Шпицберген и нарушения в связи с этим других логистических маршрутов “Профессор Молчанов” остается фактически единственным каналом жизнеобеспечения российских поселков на архипелаге, хозяйственная деятельность которых осуществляется в строгом соответствии с Договором».
Восьмого сентября норвежская сторона под давлением наших дипломатов организовала эвакуацию всех пассажиров «Профессора Молчанова» и части команды судна, в общей сложности 69 человек, на родину, до сухопутного КПП «Борисоглебск» на норвежско-российской границе. По состоянию на вечер пятницы 18 сентября «Молчанов» остается в порту Баренцбурга.
Кловис Тревино, партнер американской юридической фирмы Covington & Burling LLP, представляющей интересы «Нафтогаза», сообщила Reuters, что ее компания вместе с норвежскими коллегами из компании Wikborg Rein следили за российским судном несколько месяцев и теперь намерены продать «Молчанова» с молотка, чтобы получить деньги для своих клиентов. Но для проведения аукциона «нужно выиграть еще одну судебную битву», добавила Тревино, так как ожидает, что Россия будет оспаривать арест судна. «Россия может потребовать от окружного суда пересмотра решения», — заявило министерство юстиции Норвегии.
«Монокль» с помощью экспертов-правоведов попытался разобраться в юридическом существе норвежского демарша и понять возможности нашей контригры в юридической плоскости, и не только.
В коллизии вокруг ареста «Профессора Молчанова» сплелись в один клубок две линии. Постараемся их распутать.
Первая линия связана со статусом задержанного судна. «“Профессор Молчанов” — государственное судно, используемое в некоммерческих целях, принадлежит Росгидрометцентру и проводит научные исследования, вследствие чего обладает иммунитетом, — пояснила “Моноклю” Дарья Сергеева, младший научный сотрудник группы исследований политики США и их союзников в Мировом океане ИМЭМО РАН. — Однако при наложении ареста суд Норвегии признал коммерческий характер судна».
В принципе, для этого были определенные основания. С лета 2025 года «Профессор Молчанов» стал выполнять регулярные грузопассажирские рейсы между Мурманском и Баренцбургом, доставляя на архипелаг не только ученых, но и сотрудников треста «Арктикуголь», а также грузы для обеспечения жизнедеятельности около 400 постоянно работающих на архипелаге россиян. Это было вынужденное расширение функционала судна, так как традиционные логистические каналы снабжения нашей жизнедеятельности на архипелаге (по суше до северного материкового норвежского порта Тромсё и далее на норвежских судах в Баренцбург) с началом СВО и присоединения Норвегии к западной санкционной коалиции против нашей страны стали затруднены. Но мотивировка расширения функционала «Молчанова» окружной суд, конечно, не интересовала, тем более что российская сторона не только не была приглашена в суд, но даже не уведомлена о полученном от представителей «Нафтогаза» требовании. Сам факт наличия регулярного грузопассажирского сообщения суд счел достаточным для лишения «Профессора Молчанова» иммунитета.
Традиционные логистические схемы снабжения российских поселков на Шпицбергене после присоединения Норвегии к западной санкционной коалиции стали затруднены
И здесь можно было бы с досадой развести руками: дескать, сами подставились, — но возникает вторая правовая линия, которую совершенно явно перешел норвежский суд, поправ нормы международного права. Дело в том, что решено было арестовать российское судно в порту не материковой Норвегии, а на Шпицбергене, совершенно особой в правовом отношении территории.
Статус архипелага Шпицберген и омывающих его вод (в пределах так называемого шпицбергенского квадрата, см. карту) регулируется Договором о Шпицбергене 1920 года (СССР присоединился к нему в 1935 году). «Уникальность этого документа заключается в том, что он является “пакетной сделкой”, — объяснил нашему изданию научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Андрей Тодоров. — Стороны признали суверенитет Норвегии над Шпицбергеном (статья 1), но при этом получили право на равный доступ к архипелагу, на осуществление охоты, рыболовства, добычи угля и других видов экономической деятельности (статьи 2 и 3), облегченный налоговый режим (статья 8), гарантии неразмещения Норвегией на архипелаге военно-морских баз и использования Шпицбергена только в мирных целях (статья 9). За Норвегией осталось право регулировать хозяйственную деятельность других стран и принимать природоохранные меры, чем Осло активно пользуется: около 65 процентов пространств архипелага объявлены природными парками и заповедниками».
С особым правовым статусом Шпицбергена соглашались, по крайней мере на словах, и сами норвежцы. «Не все норвежские законы и правила применимы на архипелаге: в процессе принятия новых нормативных актов Норвегия должна обеспечить их соответствие положениям Договора 1920 года и других международных соглашений», — говорил нашему корреспонденту Арильд Му, старший научный сотрудник норвежского Института Фритьофа Нансена — правда, было это еще в 2020 году, до начала СВО и присоединения Норвегии к санкционной коалиции Запада против России, в результате чего двусторонние отношения к сегодняшнему дню провалились до минимального за столетие уровня.
Что означает особый правовой статус Шпицбергена для нашей истории? Сейчас объясним. Отследив преобладание коммерческих целей в заходах «Молчанова» в порты архипелага, «Нафтогаз» со своими заокеанскими помогайками представил гаагский «исполнительный лист» норвежским властям, которые пустили в ход свою исполнительную машину. Операция была проведена молниеносно: 27 августа «Молчанов» вышел из Мурманска, 31 августа Окружной суд Норд-Тромса и Сеньи принимает решение об аресте, к прибытию судна в порт назначения к вечеру следующего дня губернатор Фаусе доводит его до капитана «Молчанова».
Применение силы для освобождения арестованного в иностранной юрисдикции судна может быть квалифицировано как акт, потенциально попадающий под определение агрессии
В качестве правовой основы для своего обращения к Норвегии «Нафтогаз» использовал ссылку на статью 32 Конвенции по морскому праву 1982 года, распространяющую суверенный иммунитет лишь на некоммерческие суда. Однако здесь и кроется главная нестыковка. «Конвенция 1982 года исходит из того, что государство обладает полным суверенитетом над своими портами. По условиям Договора 1920 года, Норвегия таким абсолютным правом не наделена и, соответственно, оснований для применения положений Конвенции в портах архипелага не имеет», — объясняет коллизию в статье для журнала «Россия в глобальной политике» Александр Орешенков, эксперт по международно-правовым проблемам Арктики.
Орешенков цитирует статью 3 Договора о Шпицбергене: «Граждане всех Высоких Договаривающихся Сторон будут иметь одинаковый свободный доступ для любой цели и задачи в воды, фьорды и порты местностей, указанных в статье 1, и право остановки в них; они могут заниматься в них, без каких-либо препятствий, при условии соблюдения местных законов и постановлений, всякими судоходными, промышленными, горными или торговыми операциями на условиях полного равенства». Отсюда следует, пишет Орешенков, что у «Профессора Молчанова» есть все необходимые основания для занятия любым из перечисленных видов деятельности, включая коммерческое использование данного судна. «Поставив процессуальный кодекс континентальной части страны и материальные требования украинской компании выше статьи 3 Договора 1920 года, Норвегия совершила международно-противоправное деяние», — резюмирует эксперт.
Что Россия может противопоставить норвежскому беспределу? Направления контригры в правовом поле перечисляет Дарья Сергеева из ИМЭМО. «Россия потенциально может: Первое. Обратиться в Международный суд ООН на основании спора относительно толкования Договора 1920 года. Однако со стороны Норвегии нужно будет ожидать согласия на юрисдикцию Суда, поскольку договор автоматической передачи спора не предусматривает. Второе. Обратиться в Международный трибунал по морскому праву (МТМП) на основании статьи 32 Конвенции 1982 года. В данном случае спор будет в большей степени посвящен статусу российского судна. Третье. Обратиться в Постоянную палату третейского суда по такому же механизму, как при обращении в МТМП. Четвертое. Создать арбитраж ad hoc по соглашению Сторон».
Не будучи большими специалистами в хитросплетениях международного права, мы задали госпоже Сергеевой прямой вопрос: может ли Россия силой воспрепятствовать дальнейшей имплементации гаагского «правосудия», например конвоировав «Профессора Молчанова» на родину отрядом военных кораблей ВМФ России? Вот что ответила Дарья Сергеева: «Применение силы для освобождения арестованного в иностранной юрисдикции судна может быть квалифицировано в соответствии со статьей 2(4) Устава ООН как нарушение территориального суверенитета и неприменения силы, а также как акт, потенциально подпадающий под определение агрессии».
А может быть, именно в этом была дальняя задумка «Нафтогаза»? Несколько десятков миллионов долларов за судно 1982 года постройки, вероятность получения которых даже после ареста невелика, не отобьют даже оплату услуг юридического спецназа. А вот поиграть на нервах у России, да еще попытаться спровоцировать нас на силовые действия в Баренцевом море — это вполне достойный мотив для сеанса правовой эквилибристики.
Уверены, что нервы у нашего военного руководства крепче, чем у журналистов. А вот сами норвежцы, похоже, забеспокоились. «В ноябре или декабре мы планируем провести переговоры с российской стороной в рамках протокола Соглашения о предотвращении инцидентов на море, — заявил газете “Известия” пресс-секретарь объединенного штаба ВС Королевства Норвегия Руне Хаарстад. — Ответственность за организацию и проведение встречи возложена на штаб Вооруженных сил Норвегии, а возглавит ее заместитель главы оперативного командования ВС Норвегии».