Почему медведи ополчились на людей и что с этим делать: мнение охотника
Рекордным по числу выходов медведей к людям стал, как сообщают российские СМИ, 2026 год. 22 человека погибли, география нападений включает Дальний Восток, Урал, Сибирь. В Минприроды, впрочем, заявили ТАСС, что количество нападений медведей на людей ежегодно составляет 20–30 случаев и 2026-й «не является рекордным или аномальным». По данным министерства, аномальный всплеск был в 2014 году, когда зафиксировали 166 инцидентов.
Специалисты считают, что проблема все же есть. Одни обвиняют самого человека: свалками медведя приманивает, лес нещадно вырубает. Другие — государство: мол, политика в отношении охотничьих хозяйств у нас несовершенная. Из-за множества ограничений охотиться на медведей стали меньше, вот они и расплодились.
Правда, как водится, где-то посередине. В поиске ответов «Монокль» решил пообщаться не с экспертами, а с теми, кто сам живет в лесу и знает о правилах тамошнего общежития не понаслышке. Охотники рассказали, почему медведь не самая лучшая цель и что заставляет бурых выходить к людям.
Осень — второй в году период, когда в России разрешена охота на бурого медведя: зверь как раз набирает к зиме массу и готовится к спячке (разрешено также охотиться весной). Формально дата окончания осеннего «окна» — 31 декабря, однако у охотника есть лишь месяц на добычу медведя после получения лицензии (для сравнения: на волка лицензия действует полгода).
В Вологодской области такая лицензия стоит от трех до четырех тысяч рублей за одно добытое животное. Для того чтобы ее получить, наш собеседник тратит на солярку, чтобы доехать до райцентра и обратно, пять тысяч рублей, если не больше: расстояния там от 200 километров в одну сторону. И это еще не все траты.
«Для охоты зверя нужно прикормить, чтобы не блуждать и не искать его по лесам — рассказывает егерь Алексей. — Нужно посеять вдоль границы леса овес, другие злаки, а перед этим вспахать — на технике, само собой, это тоже топливо нужно. Цены на него сами знаете какие сейчас. Солонцы разложить. То есть затрат — и временных, и денежных — очень много. И не факт, что за этот месяц удастся добыть медведя: природа — штука непредсказуемая. Кроме того, звери таким образом дополнительно откармливаются, размножаются, и их становится еще больше».
Охота на медведя еще лет десять назад считалась прибыльной, а сейчас охотникам выгоднее ходить на кабана или лося: лицензия стоит дешевле, а действует дольше
Формально лицензию можно разбить на два периода по 15 дней, а можно и продлить, то есть заплатить еще три-четыре тысячи рублей, с обязательным очным визитом в соответствующие инстанции. Есть еще один нюанс: деревня Алексея находится близ границ с двумя соседними районами, а лицензия действует только в пределах административных границ. Словом, для полноценной охоты нужно покупать сразу три лицензии. С очной поездкой в каждый соседний район.
Приходится крутиться: договариваться с егерями и охотничьими организациями из соседних районов. Например, они овсом помогут — но взамен приедут в соседний район поохотиться — или за распашку земли под овес могут дать бесплатную лицензию. Есть и бесплатные квоты, говорит Алексей, но их обычно выдают немного, три штуки на 100 охотников, — шанс выиграть совсем небольшой.
Получить за медведя хорошую прибыль можно, если шкура окажется целой и удастся отдать ее на выделку. Стоит этот процесс от 11‒15 тысяч, а готовая шкура в результате уйдет примерно тысяч за 35. Ценится также медвежий жир, желчь, а вот мясо не особо. Медведь, говорит Алексей, питается падалью, и мясо часто бывает заражено трихинеллами и другими опасными для человека паразитами: одна семья из соседней деревни неправильно приготовила мясо и лечится вот уже больше года. Можно, конечно, и дома под микроскопом попробовать мясо изучить, но правильнее отвезти трофей в лабораторию и сделать анализ — это еще около пяти тысяч рублей. Мясо на анализ без действующей лицензии, само собой, не примут.
Словом, охота на медведя еще лет десять назад считалась прибыльной, а сейчас охотникам выгоднее ходить на кабана или лося — там и лицензии дешевле (от 650 рублей), и мясо лучше.
Произошло это, по мнению Алексея, не сразу, а постепенно. Главной причиной он видит введение ограничительных правил наподобие тех, что существуют в Европе. «Но у нас на Руси охота на медведя — исконный промысел. У нас их ограничения не работают и вредны. Вот и имеем результат печальный. Так же и с волками было — понабежали защитники природы, заверещали: “Хватит стрелять волков, это же санитары леса!” Волки размножились и стали нападать на людей. Теперь, видимо, черед медведей, а потом и про дальневосточных тигров такие же новости читать будем».
В Вологодской области ситуация с медведями не такая резонансная, как в Сибири. Но зверей тоже стало заметно больше, а в этом году на Вологодчине медведи убили двух человек. В соседней от Алексея деревне на той неделе медведи загрызли собак.
Одна из причин выхода к людям — неурожай. В начале лета была засуха, а к концу — затяжные дожди. Нет ягод и грибов, которые составляют основной рацион бурых — медведи голодают. И конечно, рыщут в поиске пропитания.
В советские годы в таких случаях медведя превентивно в лесах прикармливали егеря. Занимались этим организованно, в рамках государственной системы, которая охватывала более 12,5 тыс. лесных хозяйств по всей стране. То есть речь шла о десятках тысяч подготовленных специалистов. Сейчас цифры, конечно, в разы скромнее: не более 20‒23 тысяч профессионалов на всю Россию.
В отличие от волков и кабанов медведь много не ходит. Если случается неурожай — следует куда ближе и проще. И часто бывает, что идти медведю уже некуда. В Вологодской области это выглядит так, рассказывает Алексей: «Леса вырубаются, болота зарастают, и поэтому продуктов питания зверям мало. Ареал-то их мы уничтожаем. Вот у нас раньше были всё леса вокруг поселка. Сейчас все вырубается».
Одно законодательное нововведение охотник оценил положительно: это запрет на охоту в берлоге.
Традиционно такой тип охоты был распространен на Руси. И представлял собой целый ритуал. Ну и способ добыть мясо (и, что куда ценнее, теплый мех) в суровый зимний период, конечно. Сейчас необходимости добывать мясо таким способом нет, а охота из сложно устроенного процесса превращается в расстрел.
«Трудность еще и в том, что ты не знаешь, кого обнаружишь в берлоге. Там может быть мамка с детенышами, может быть несколько медведей. И ты их всех должен убить, расстрелять прямо там, — говорит Алексей. — Если берлога обнаружена случайно — то да, выбора у охотника нет. Но охотник всегда должен думать наперед. Если ты прямо сейчас всех положишь — у тебя на следующий год зверя вообще не будет. Процесс нужно контролировать: ты должен видеть, что за зверь, один он или нет, можешь принять решение — а сам он на тебя вряд ли пойдет. Медведь умный. Не уверен — не стреляй. И стрелять нужно наверняка, не оставлять подранков: они потом на грибников и ягодников в лесах нападать будут».
Во время охоты, рассказывает Алексей, косолапый чаще охотников отгоняет. Начинает шуметь, ронять деревья, стучать по ним, предупреждая: «Не ходи ко мне». Но если медведь захочет подойти к человеку — охотник может этого даже не услышать. Опасное это дело и рисковое: даже матерые профессионалы должны быть всегда настороже.
«Мы лимиты по медведям не исчерпываем. Но с регулированием, конечно, нужно что-то делать. Сперва напринимаем глупых законов, а потом в срочном порядке отменяем. Баланс нужен — тогда все будет грамотно. Сейчас предлагают за медведей по 35 тысяч платить. Ну, за волков тоже начали платить, только их популяция пока не сильно снизилась. Охота на медведя довольно сложна, и желающих вряд ли будет очень много. Во всем этом “регуляторстве” лишь бы люди не страдали — вот что главное, из этого надо исходить», — резюмирует охотник.