«Медь — это новое золото», — написал глава РФПИ Кирилл Дмитриев в социальной сети X на фоне того, как цена на медь достигла исторического максимума.
Котировки поднимались почти до 14 750 долларов за тонну. Причина банальна. По расчетам S&P Global, мировой спрос на медь вырастет с 28 млн тонн в 2025 году до 42 млн тонн к 2040-му. А вот предложение не поспевает за этим трендом. В результате дефицит к 2040 году может достигнуть 10 млн тонн — почти четверти будущего спроса.
Медь нужна для электростанций, сетей, строительства, электромобилей и оборонной промышленности. Она стала ключевым материалом энергетического перехода: альтернатива нефти и газу — это электроэнергия, а где электричество — там медь. Но сейчас к привычным потребителям присоединяются центры обработки данных. Им металл требуется не только для серверов и кабелей, но и для подстанций и энергосетей, питающих искусственный интеллект. Цифровая экономика материальна: вычисления начинаются с электричества.
Нынешний дефицит пока не связан с отсутствием меди в земной коре. Он, скорее, отражает кардинальное изменение качества руды и сроков освоения запасов. По данным Международного энергетического агентства, среднее содержание меди в руде действующих мировых рудников с 1991 года сократилось примерно на 40% — до 0,5%. А ведь век назад нормой считалось 2%.
При содержании меди 2% для получения килограмма металла теоретически нужно переработать 50 килограммов руды. При 0,5% — уже 200 килограммов. На практике еще больше: часть металла теряется при обогащении, не весь металл удается извлечь из породы. Да, себестоимость не растет автоматически ровно вчетверо, но объем работ резко увеличивается: породу надо взорвать, выкопать, вывезти, раздробить и обогатить. Нужны техника, энергия, вода и инфраструктура; растет и объем отходов, которые следует безопасно хранить.
Обеднение руд создает и другую проблему: требуется дополнительное оборудование и специальные технологии. В результате капиталоемкость расширения действующих предприятий с 2020 года выросла примерно на 65%. Поэтому медь дорожает еще до того, как металл покинет карьер: чем беднее руда, тем больше затрат уходит на тонну готовой продукции.
Все вышеперечисленное — операционные проблемы, не позволяющие быстро ответить на возросший спрос на металл в ближайшие годы. Но у медной отрасли есть и фундаментальные вызовы. Во-первых, это обвальное падение открытий месторождений. Так, на последнее десятилетие пришлось лишь 5% крупных открытий медных месторождений, сделанных за предыдущие 35 лет.
Во-вторых, длинные сроки. Даже если месторождение меди хорошее и потенциально рентабельное, запустить его в работу сложно. Мировая статистика показывает: строительство рудника занимает в среднем около 17 лет — от открытия месторождения до начала добычи. В общем, нет ничего удивительного в том, что Deutsche Bank поднял краткосрочный прогноз цены на медь до 22 050 долларов за тонну во втором квартале 2027 года. Это почти на 50% выше текущей цены.
Для России медный бум важен не только как прогноз мировых цен. Прямо сейчас в нашей цветной металлургии реализуется несколько крупных даже по мировым меркам проектов. Удокан уже запустил первую очередь производства на 150 тыс. тонн в год. Вторая очередь даст еще 400 тыс. тонн. На Чукотке строится Баимский горно-обогатительный комбинат расчетной мощностью 300 тыс. тонн меди в год. Крупный проект развивается и на Малмыжском месторождении в Хабаровском крае — до 270 тыс. тонн в год. Эти площадки существенно расширят российскую производственную базу в ближайшие годы. К концу десятилетия добыча меди в России при реализации всех обозначенных планов достигнет 2,25 млн тонн в год. Для понимания масштабов: в 2023 году в нашей стране произвели 890 тыс. тонн первичной меди.
Несложно посчитать: при сохранении цены на уровне 22 тыс. долларов за тонну условная стоимость добываемой в России меди составит около 49,6 млрд долларов. То есть по масштабам отрасль станет сопоставимой с золотодобычей — еще одним крупным сектором, ориентированным на экспорт. Можно привести и другой пример: газовый экспорт из России в 2025 году также оценивался в 50 млрд долларов.
Но значение медных проектов не ограничивается экспортом металла в страны Азии. Российские запасы меди расположены там, где рудник лишь начало задачи. Удокан, Баимка и Малмыж требуют сложной логистики, энергоснабжения и перерабатывающих мощностей. В удаленных районах надо строить дороги, работать в суровом климате и подбирать технологии под свойства руды. Любой медный проект — это огромные энергетические мощности на сотни мегаватт. Поэтому медь станет стимулом для развития российской экономики и освоения ее территорий на десятилетия вперед.