Американский долговой пылесос снова включили на полную мощность. Казначейство США предлагает самую высокую доходность по займам в сравнении с Японией, Германией и Францией и откровенно высасывает деньги из других рынков.
В результате в конце сентября — начале октября задымился рынок государственного долга Франции. Облигации этой страны стали торговаться на рекордно низком уровне, а разница в доходностях с немецким госдолгом достигла показателей 2010–2012 годов, то есть времен греческих долговых проблем.
Это значит, что глобальный кризис делает второй шаг. Начавшись на энергетическом рынке, он идет через инфляцию в бюджет и банковские балансы. По предварительной оценке Евростата, рост цен в еврозоне ускорился с 3,2% в августе до 3,8% в сентябре. Дорогая энергия сначала появляется в чеке за топливо и электричество, затем — в стоимости перевозки, продовольствия и промышленной продукции. Европейский центробанк прямо предупреждает о постепенном перетекании энергетических цен в базовую и продовольственную инфляцию. Для мирового долгового рынка это скверная комбинация. При устойчивой инфляции регуляторам трудно спасать экономику дешевыми деньгами, а инвестор, видя это, требует все более высоких купонов.
Между греческим долговым кризисом 2010 года и нынешним французским есть важное отличие. Госдолг Греции — 400 млрд евро. На конец второго квартала долг Пятой республики достиг 3,6 трлн евро, или 119% ВВП. И, имея такой долг, Франция сохраняет рекордный дефицит бюджета. В этом году плановый дефицит — 5,4% ВВП. Надо заметить, что страна не ведет открытого военного конфликта, не гасит пандемию, не лечит тяжелый экономический кризис. То есть огромный дефицит — фоновый. Франции постоянно нужно размещать новые бумаги, чтобы закрывать бюджетную дыру и погашать старые долги. И чем выше доходность, тем дороже каждое следующее рефинансирование — и, как на зло, как раз тогда, когда слабая экономика нуждается в поддержке. В общем, энергетический удар стремительно превращается в бюджетный.
Иначе говоря, Франция стремительно становится самым слабым звеном Европы именно потому, что она слишком велика. Спасение Греции или Португалии — это просто вопрос перераспределения средств от одних к другим. Поддержка системного заемщика типа Франции, когда инфляция мешает печатать дешевые деньги, — совсем другой сценарий: это системный кризис всей зоны евро.
И возможно, все было бы (технически и теоретически) решаемо: пришел ЕЦБ, напечатал «денег», скупил падающие долги Франции и спас ее на ближайшее десятилетие от долговых проблем, а заодно и евро как валюту. Но в последние недели резко поплохело французским банкам. Государственные облигации лежат в портфелях всех финансовых организаций и служат залогом и ориентиром для цены других займов. Когда стоимость госбондов снижается, залог требует большего покрытия, сделки дорожают, а банк вынужден считать ликвидность: ведь если ему срочно понадобятся деньги и придется продавать госбумаги, убыток из бумажного превратится в реальный. В общем, видя, как падает цена правительственных бондов, кредиторы начинали просить премию за риск и у французских банков. А цены страховок от дефолта крупнейших кредитных учреждений Франции резко пошли вверх.
Банк Франции уже предупреждает: существенное ухудшение условий заимствования государства способно перейти на банки и компании. Здесь и формируется кризис: инвесторы требуют премию по французскому долгу, затем дороже вынуждены занимать банки и компании. В результате экономика замедляется, бюджет недополучает налоги, и государству нужно снова выходить на долговой рынок. Круг замыкается. А сопутствующие проблемы в виде энергетического шока или политического кризиса — любимой игры парламентских республик — в этом случае становятся катализаторами «банкопада».
Еще недавно самым очевидным кандидатом на роль эпицентра нового долгового кризиса казалась Япония: гигантский госдолг, рост доходности и конец эпохи почти бесплатных денег. Европа могла выступить в роли наблюдателя азиатского финансового шторма. Но теперь собственный фронт открыт в ядре ЕС — экономике номер два. Неизбежный крах объявлять рано. У банков пока есть капитал, у ЕЦБ — инструменты вмешательства. Но уже очевидно, что проверку на прочность банков и ЕЦБ мы увидим уже в следующей серии долгового кризиса. И ее сюжет понятен: Франция становится причиной общеевропейского долгового кризиса с потенциалом разрушения всего экономического образования ЕС. А часть нынешних банковских групп, переживших две мировые войны, нынешний шторм не переживет: их ждет поглощение, санация или распад.