Почему каждый инвестор мечтает о доле в частной клинике
Альфа-банк купил у АФК «Система» 4,85% ГК «Медси», оценочно сумма сделки составила от 3,5 до 5,5 млрд рублей. Это может стать ценовым ориентиром для будущего IPO медицинской группы, которое ожидалось осенью, но из-за плачевного состояния рынка акций может быть перенесено. По оценкам экспертов, через несколько лет Альфа-банк сможет продать приобретенный пакет на 20–25% дороже.
Проведенная сделка лишь один из примеров интереса капитала к сфере здоровья. «Медицина — отличный сектор для прямых инвестиций, и причины тому — демография, платежеспособный спрос, развитие технологий», — заявил недавно управляющий директор, глава практики корпоративных финансов и M&A Сбера Олег Михайловский. В сентябре он говорил, что до конца года ожидается еще несколько интересных сделок — одной из них, видимо, и стала покупка пакета «Медси» Альфа-банком. «Российский медицинский рынок — деконсолидированный, тут есть из чего выбрать, — добавляет Евгений Борисов, партнер Kama Flow. — Стратеги здесь ведут себя активно и инвестируют высокие чеки по высоким мультипликаторам». По оценке Verba Legal, в 2026 году та же «Медси» подойдет к обороту в 1 млрд долларов — это станет важным показателем развития всей отрасли.
Рынок медицинских услуг в нашей стране достиг 9,7 трлн рублей, и его коммерческий сегмент (2,4 трлн) в 2020–2025 годах в среднем рос в полтора раза быстрее государственного — на 15,9% в год против 8,8%. По прогнозу аудиторско-консалтинговой компании Kept, в 2026 году объем рынка коммерческой медицины в России может увеличиться на 15,3% — до 2,67 трлн рублей. В 2025–2030 годах средние темпы несколько снизятся, до 12,8%, но все равно это заметно быстрее темпов ВВП. Есть и гораздо более амбициозные оценки: год назад основатель сети «Клиника Фомина» Дмитрий Фомин в интервью утверждал, что в ближайшем будущем частная медицина станет развиваться намного быстрее (подробнее см. статью «Рост рынка частной медицины будет кратно больше, чем сейчас», «Монокль» № 41 за 2025 год).
К 2030 году доля частного сектора в общем объеме медицинского рынка может подняться с нынешних 25 до 30%.
Рынок частных медицинских услуг остается крайне фрагментированным: пятерка крупнейших игроков контролирует лишь 8%, а доля топ-50 компаний не превышает 17,5%
При этом рынок частных медицинских услуг остается крайне фрагментированным: пятерка крупнейших игроков контролирует лишь 8%, а доля топ-50 компаний не превышает 17,5%. Подобная раздробленность тоже делает частную медицину интересной для портфельных инвесторов: эксперты предполагают, что вскоре отрасль пройдет через волну консолидаций, в ходе которой стоимость бизнеса существенно возрастет. По прогнозу Kept, доля топ-50 продолжит увеличиваться и к 2030 году достигнет 22%.
Процесс уже запущен: по оценке Олега Абелева, начальника аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст», в 2025 году общая сумма сделок слияния и поглощения в частной медицине составила 60 млрд рублей — это половина всего объема за предыдущее десятилетие. В 2026 году «МД Медикал» приобрел новосибирскую амбулаторную сеть «Здравица» и Ильинскую больницу в Подмосковье, а компания «Медси» в рамках стратегии расширения присутствия в регионах купила 80% сети частных многопрофильных клиник «Александрия» в Нижнем Новгороде.
Среди крупнейших сделок за последние полтора года можно также выделить поглощение сети «Эксперт» холдингом «МД Медикал» и покупку сети «Русмед» (Нижний Новгород) ГК «Медси» в мае 2025 года (см. таблицу).
«Консолидация продолжится из-за очевидных преимуществ масштаба у более крупных игроков, в частности в области закупки медицинских материалов и оборудования, а также синергии между клиническим и амбулаторным звеном за счет маршрутизации пациентов», — рассуждает старший аналитик Газпромбанка Марат Ибрагимов. Дополнительным фактором становится наличие у крупнейших сетей финансовых ресурсов и доступа к более дешевому капиталу для покупки мелких конкурентов.
Крупные инвесторы — компании и фэмили-офисы — пока интересуются не всей частной медициной, а несколькими топовыми игроками. В первую очередь потому, что такие сети растут гораздо быстрее самого рынка. «В 2025 году прирост выручки медицинских организаций из топ-50 оценивался примерно в 20 процентов», — отмечает инвестиционный менеджер Kama Flow Анна Лабунец.
Сигналом зрелости рынка становится и подготовка крупнейших игроков к публичным размещениям. По мнению Марата Ибрагимова, потенциалом скорого выхода на IPO обладают пять-семь компаний из сектора медуслуг, меданализов и медтеха. Анна Лабунец с такой оценкой согласна: среди наиболее очевидных кандидатов она называет ту же «Медси», еще один потенциальный кандидат на биржу — «Медскан». АО «Медицина», старейшая частная клиника России, также планирует провести IPO.
«Появление новых публичных игроков важно не только как источник капитала для самих компаний, — добавляет Лабунец. — Публичные “Медси” и “Медскан” создают ориентиры для всей отрасли, а уже состоявшиеся размещения “Мать и дитя” и EMC позволяют инвесторам сравнить мультипликаторы и определить, сколько рынок готов заплатить за масштаб, рост и прибыльность медицинских сетей».
Предпосылок для дальнейшего развития рынка частной медицины несколько, и все они носят структурный характер. Первая причина — демографическая: население в нашей стране стареет.
К 2030 году в старшие возрастные группы, которые обращаются к врачам достаточно часто, войдет около 24% россиян, прогнозирует Kept. Одновременно вырастет и ожидаемая продолжительность жизни — до 75,8 года. А значит, людей, которым регулярно требуется лечение, станет больше, даже если население в целом сократится. Кроме того, благодаря развитию медицины и расширению охвата населения обследованиями число диагностированных заболеваний увеличится с 121 млн в 2025 году до 124 млн в 2030-м.
Вторая причина — финансовая. Дело не только в повышении доходов граждан: в развитых странах расходы на здравоохранение существенно выше, чем в России. По данным Kept, в 2025 году в РФ этот показатель составил 803 доллара на человека (3,8% ВВП), тогда как в Германии — 7421 (12,4%), а в США — 16 570 (17,1%). Уровень трат у нас сопоставим с Китаем (739 долларов) и Бразилией (992).
Третья причина — ставка на профилактику и заботу о своем здоровье. Четвертая — развитие программ ДМС. Александр Ткачев, невролог и основатель сети клиник Ткачева, среди драйверов роста называет не только старение населения и увеличение числа хронических заболеваний, но и развитие корпоративного медицинского страхования и желание людей дольше сохранять активность. «Время стало гораздо более ценным ресурсом: пациент готов платить за быструю запись, понятный диагноз и согласованный план лечения», — подчеркивает он.
Сейчас три четверти частных медицинских услуг (1,8 трлн из почти 2,4 трлн) люди оплачивают самостоятельно. Остальное почти поровну приходится на ДМС и ОМС. Понятно, почему частные клиники так ратуют за расширение работы по ОМС: это может серьезно подстегнуть рынок.
Еще одним фактором, работающим на частный сегмент, является дефицит кадров в госучреждениях. По заявлению главы Минздрава Михаила Мурашко, на конец февраля 2025 года там не хватало примерно 23 тыс. врачей и 64 тыс. сотрудников из числа среднего медицинского персонала. По данным Росстата за тот же 2025 год, всего в России трудятся 771,7 тыс. врачей, то есть вакантных позиций около 3%, но ситуация сильно разнится от региона к региону.
Ткачев уточняет, что нехватка врачей в государственных учреждениях не становится автоматическим преимуществом частных клиник: «Специалистов мы ищем на одном рынке, и их дефицит повышает расходы всем». Тем не менее разрыв в качестве и скорости между частной и государственной медициной остается существенным драйвером спроса.
Технологии — телемедицина, ИИ-оценка результатов, цифровые сервисы — также способствуют расширению рынка, так как упрощают пациентам получение услуг.
Структура российского рынка медицинских услуг остается асимметричной: три четверти расходов приходится на государственные клиники, и лишь четверть — на частные. Однако частная медицина за последние пять лет увеличила свою долю с 19 до 25%, и этот тренд продолжится.
«Мы ожидаем, что к 2030 году коммерческий сектор достигнет 31 процента», — говорит Марат Ибрагимов. Олег Абелев настроен более оптимистично: по его оценкам, к 2030-му коммерческая медицина может занять до половины рынка, поскольку темпы роста частного сегмента будут опережать государственный более чем вдвое.
Структура рынка коммерческой медицины во многом повторяет структуру государственной системы здравоохранения: значительная доля услуг приходится на терапию, педиатрию, гинекологию, урологию, онкологию и кардиологию.
Вообще, количество частных медорганизаций оценить непросто: по данным Росздравнадзора на май 2026 года, выдано около 102 тыс. лицензий на оказание медицинской помощи, из них примерно 69 тыс. пришлось на негосударственные компании. Консалтинговая компания Synopsis Consulting & Research по итогам 2024 года называет цифру в 66 тыс. частных медицинских фирм. При этом рынок развивается в большей степени не через строительство новых клиник, а через открытие амбулаторных точек, загрузку существующих мощностей, M&A-сделки и расширение действующих центров.
Олег Абелев предупреждает, что волна поглощений будет избирательной: покупать станут региональные сети с готовой клиентской базой и активы с подтвержденным низким долгом. Анна Лабунец также полагает, что пока речь идет о нескольких десятках заметных сделок и множестве небольших региональных слияний, а не о волне крупных M&A. По ее словам, приобретение работающего объекта с лицензиями, врачебной командой и пациентской базой привлекательнее запуска с нуля — именно такая логика прослеживается в последних сделках. Отличный пример — ГК «Мать и дитя», которая купила Ильинскую больницу за 8,5 млрд рублей с учетом долга. Группа получила готовый медицинский комплекс без необходимости вкладываться в долгое строительство; для сравнения: совокупные вложения инвесторов в первые два этапа проекта этой больницы в свое время оценивались примерно в 6,8 млрд. Покупатель платит за уже действующий госпиталь сопоставимую сумму, сэкономив несколько лет на возведение корпусов, лицензирование и формирование базы пациентов. Аналогичная логика сработала при входе сети «Скандинавия» в периметр ЕМС: объединенная компания получила готовый пациентский поток, а выручка «Скандинавии» за 2025 год составила почти 13 млрд рублей.
Иными словами, экономический смысл таких сделок заключается не только в укрупнении: покупатель получает клиентуру, персонал и инфраструктуру, которые можно интегрировать со своими госпиталями и диагностическими центрами.
Разброс рентабельности в коммерческой медицине настолько велик, что говорить о среднерыночном показателе не имеет смысла. По данным Марата Ибрагимова, рентабельность по EBITDA узкоспециализированных центров составляет 20–30%, многопрофильных клиник — 15–25%, крупных сетей и госпитальных форматов — 28–33%. У премиальных игроков цифры существенно выше: например, у ЕМС этот показатель превышает 40%. По словам Дмитрия Фомина, сеть уже научилась возвращать инвестиции от одной клиники стоимостью 150–200 млн рублей за четыре года, а сейчас стремится сократить сроки окупаемости до двух-трех лет.
Анна Лабунец добавляет, что у слабых или небольших клиник EBITDA-маржа может составлять 5–12%, у хорошо управляемых сетей — 15–25%, а у наиболее эффективных федеральных игроков — превышать 30%. Так, EBITDA-маржа сети «Мать и дитя» в 2025 году составляла около 31%, схожий показатель у «Медси» — около 22%.
«Рентабельность на уровне 5–10 процентов считается средней: значит, клинике есть еще куда расти, — рассказывает Екатерина Очаковская, главный врач и основатель клиники “Наше время”. — А вот 25–30 процентов очень хорошие цифры, но при условии, что это стабильный показатель, а не разовая история». Олег Абелев добавляет, что самая высокая маржинальность у лабораторной диагностики (валовая маржа под 60%), а также в отдельных нишах: онкологии, ЭКО, чекапах.
«Обычно выгоднее то направление, где клиника действительно сильна, имеет устойчивый поток пациентов и хорошо организованную работу. Купить дорогой аппарат проще, чем обеспечить ему разумную загрузку», — рассуждает Александр Ткачев и добавляет, что сам по себе высокий ценник еще ничего не говорит о прибыли.
Именно на этом основана и логика сделок по поглощениям. В частности, рентабельность Ильинской больницы новый инвестор «МД Медикал» планирует поднять с 13 до 30%.
По словам Анны Лабунец, федеральный собственник может увеличить загрузку врачей и помещений, централизовать закупки и административные функции, распределять пациентов между своими клиниками и госпиталями, повышать средний чек и долю дополнительных услуг. Самый наглядный пример такой синергии — группа «Мать и дитя», которая прямо называет маршрутизацию людей между клиниками и госпиталями частью своей бизнес-модели. В материалах для инвесторов за первые шесть месяцев 2026 года компания акцентирует внимание на преимуществах вертикальной интеграции: амбулаторные клиники и стационары обеспечивают друг друга клиентурой. Последняя сделка усилила позиции группы в Новосибирске, где у нее уже был госпиталь «Авиценна». В 2025 году к нему добавились госпиталь и клиники «Эксперт», а в 2026-м — сеть «Здравица». После сделки бренды в городе планируют объединить: ожидается, что поликлиники «Здравицы», специализирующиеся на педиатрии и женском здоровье, увеличат поток пациентов в клиники группы. Благодаря новым активам выручка «Матери и дитя» с января по июнь выросла на 29% год к году.
Екатерина Очаковская перечисляет конкретные инструменты повышения эффективности медицинского бизнеса: максимальная загрузка врачей и кабинетов (их простои обходятся очень дорого), регулирование фонда оплаты труда, программы удержания постоянных пациентов. «В этом году многим медцентрам пришлось сократить маркетинговые бюджеты на 25–30 процентов. Усилия сместились на поддержание лояльности пациентов», — рассказывает основательница клиники «Наше время». При этом эксперт предупреждает, что назначение бесполезных процедур ради выручки — тупиковый путь. «Более перспективной стратегией является обучение врачей, чтобы люди получали все необходимые услуги в вашей клинике. Именно таким образом можно увеличить рентабельность бизнеса», — считает Екатерина Очаковская.
Александр Ткачев также подчеркивает, что экономить нужно прежде всего на потерях: «окнах», неявках, дублировании работы, неудачных закупках и административной путанице. «У врача должно оставаться достаточно времени на пациента, и все его назначения должны иметь медицинский смысл. Если доход клиники увеличивается только потому, что больных отправляют на кучу ненужных исследований, это повод проверить качество управления. Хороший результат лечения и рекомендации пациентов дают клинике более устойчивую экономику», — уверен он.
Сейчас три четверти частных медицинских услуг (1,8 трлн из почти 2,4 трлн) люди оплачивают самостоятельно. Остальное почти поровну приходится на ДМС и ОМС
Портфельные инвесторы согласны с медиками: по словам Анны Лабунец, особенно привлекательными считаются объекты с недозагруженными мощностями, поскольку их стоимость можно увеличить без масштабных капитальных вложений — просто за счет более эффективного использования кабинетов и врачей.
Парадоксально, но ключевой риск для отрасли коммерческой медицины тот же, что и для государственной: дефицит медперсонала.
«Сейчас ФОТ — одна из самых больших затратных статей бюджета. Многие клиники стали переходить на фиксированную оплату труда врачей», — объясняет Екатерина Очаковская. В таком случае при повышении стоимости услуги зарплата сотрудников остается на прежнем уровне.
Еще один риск — снижение платежеспособного спроса. Основательница «Нашего времени» констатирует: пациенты, которые еще недавно были готовы покупать дорогостоящие услуги, сегодня отказываются от визитов или переносят их. По оценке эксперта, резерв подорожания практически исчерпан: корректировка цен в клиниках на 10–15% возможна, но не более.
Источник доходности для инвесторов — последующая продажа акций, но не только. «Инвестор может зарабатывать одновременно на росте рынка, увеличении EBITDA конкретной клиники, дивидендах и повышении оценки бизнеса. Особенно интересна стратегия buy-and-build: приобрести несколько относительно небольших клиник, объединить их в более крупную сеть и за счет масштаба и операционной эффективности получить бизнес, который рынок оценивает дороже», — объясняет Анна Лабунец. Финальным аккордом может стать продажа актива стратегическому инвестору или выход на биржу. Показательна сделка EMC со «Скандинавией»: продавец «Севергрупп» получил не только деньги, но и долю в объединенной компании, рассчитывая заработать на дальнейшем росте ее стоимости.
Олег Абелев отмечает, что стратегии инвесторов различаются: одни делают ставку на консолидацию, другие — на повышение стоимости бумаг и мультипликаторов. Поскольку ключевым риском является дефицит врачей, сети, обладающие сильной и лояльной командой, будут оцениваться выше.