В Шэньчжэне состоялись переговоры лидеров России, США и Китая. И хотя встреча закончилась без сенсационных заявлений, очевидно, что она стала главным символом формирующегося на наших глазах нового миропорядка
На полях саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) прошла давно анонсированная встреча президента России Владимира Путина, президента США Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина, затмившая собой основное мероприятие. Уже сам факт переговоров «Большой тройки» стал едва ли не главным политическим событием года. Тем более если вспомнить, что всего несколько лет назад в мировой геополитике царила казавшаяся незыблемой парадигма — коллективный Запад противостоит России и слегка сдерживает Китай.
И если год назад встреча Путина и Трампа на Аляске окончательно разрушила попытки Запада изолировать Россию, то нынешний саммит де-факто оставил Европу — часть Запада — за бортом переговоров лидеров трех, как теперь выясняется, сильнейших стран мира. Можно возразить, что европейские страны не имеют отношения к Азиатско-Тихоокеанскому региону, однако Путин, Трамп и Си обсуждали на своей встречи вопросы, касающиеся всего мира, в том числе и Европы.
И проблема даже не в том, что Европу на эту встречу не позвали, а в том, что звать было просто некого, поскольку даже в рамках Евросоюза местные лидеры не в состоянии прийти к единому мнению по жизненно важным для них вопросам. В частности, ЕС уже около года обсуждает необходимость выбрать посланника для переговоров с Россией по вопросу украинского урегулирования, но так и не смог этого сделать. Очевидно, что все разговоры о единой Европе так и остались разговорами. На практике мы наблюдаем непримиримые конфликты между группами европейских стран, единых лишь в одном — в нежелании отдавать Брюсселю свои внешнеполитические полномочия.
В итоге Россия, США и Китай индифферентно отнеслись к Европе, страдающей диссоциативным расстройством идентичности, и спокойно обсуждают стоящие перед миром вызовы и проблемы.
Встречу трех лидеров нельзя назвать спонтанной, напротив, ее необходимость созрела уже давно. Вашингтон долгое время пытался проводить политику силового сдерживания основных конкурентов, к которым он относил и Москву, и Пекин. Однако попытка включить Украину в западный военно-политический блок привела к локальной войне, в которой Западу не удалось нанести России стратегическое поражение, а новый виток эскалации грозит перерасти в более серьезный военный конфликт. В Белом доме давно осознали, что украинская игра не стоит свеч, и пытаются погасить этот конфликт с минимальными геополитическими потерями. Только Европа, во-первых, не желает признавать поражение, а во-вторых, особо напуганные европейские страны считают, что продолжение конфликта на Украине гарантирует им безопасность, и продолжают подливать масла в огонь войны.
Многократные попытки США собрать коалицию для борьбы с Китаем, напротив, натолкнулись на нежелание европейцев участвовать в этой военно-экономической кампании. В наспех сколоченный еще при президенте США Джо Байдене антикитайский военно-политический союз AUKUS согласились вступить только Великобритания и Австралия. Правда, выяснилось, что никаких реальных шагов против Китая AUKUS предпринимать не собирается. Вернувшись в Белый дом в 2025 году, Трамп попытался усилить экономическое давление на Китай посредством введения новых пошлин и технологических ограничений, но натолкнулся на ответные шаги Пекина, ограничившего экспорт редкоземельных металлов (их производство китайцы практически монополизировали) и быстро отказался от идеи торговой войны.
Попытка Трампа победить Иран с помощью воздушных ударов (по примеру войны с Югославией) неожиданно для него самого продемонстрировала слабость американской армии. Иран, располагавший большими запасами баллистических ракет, надежно укрытых в горных пещерах и глубоко под землей, начал наносить болезненные ответные удары по союзникам и военным базам США. А запасы высокоточных, но очень дорогих ракет и бомб у Пентагона быстро подошли к критической черте, пересечение которой грозило бы сделать небоеспособной американскую армию в случае начала нового военного конфликта, например из-за Тайваня.
Одновременно Трамп попытался возродить ту часть доктрины Монро, которая ему больше нравилась: она касалась невмешательства Старого Света в дела Северной и Южной Америки. Ответные же обязательства Вашингтона не лезть в дела Восточного полушария отвергались. Проблема в ресурсном обеспечении этих инициатив. США даже в лучшие свои годы не были в состоянии силой навязывать свою волю всему миру. А сегодня, при огромном бюджетном дефиците и астрономическом госдолге, намерение Трампа одновременно установить жесткий контроль над Западным полушарием, воевать с Ираном, сдерживая Россию и Китай, была похожа на попытку пробежать марафон в предынфарктном состоянии.
Все эти события лишний раз подтвердили правоту постоянных заявлений российского руководства о том, что соотношение сил в мире изменилось и необходимо вернуться к диалогу о новых правилах международной безопасности. И когда Белый дом окончательно убедился, что он не способен ни на что, единственным способом выхода из накопившихся кризисов стали переговоры с Россией, применившей армию на Украине и обладающей крупнейшим ядерным арсеналом, и экономически окрепшим Китаем, поглядывающим на Тайвань через прицел.
Переговоры Путина, Трампа и Си еще задолго до их начала сравнивали с Ялтинской конференцией февраля 1945 года, в ходе которой лидеры СССР, США и Великобритании утвердили новые границы в Европе и на Дальнем Востоке, а также обсудили контуры будущий мировой системы безопасности, включая создание ООН. Однако если проводить параллели с прошлым (которые всегда будут очень условны), то, наверное, более релевантным будет сравнение с Тегеранской конференцией 1943 года, на которой лидеры антигитлеровской коалиции встретились впервые и только начали обсуждать открытие второго фронта и будущий миропорядок.
Перед трехсторонними переговорами лидеры России, США и Китая провели двусторонние встречи. По словам помощника президента России Юрия Ушакова, Путин и Трамп обсудили украинский конфликт и вопросы двусторонних отношений. В этих переговорах помимо главы МИД РФ Сергея Лаврова приняли участие министр финансов России Антон Силуанов и глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев, а с американской стороны — глава Госдепа Марко Рубио и министр финансов Скотт Бессент. Это свидетельствует о том, что обсуждались вопросы будущего российско-американского экономического сотрудничества и, вероятнее всего, отмены санкций.
В начале трехсторонней встречи, на которой присутствовали журналисты, Путин напомнил, что Россия, Китай и США являются победителями во Второй мировой войне и продолжают нести коллективную ответственность за поддержание международного мира и безопасности. Трамп отметил, что в прошлом лидеры его страны избегали разговоров со странами, с которыми у них были разногласия, но он придерживается противоположного мнения.
Затем прессу удалили из комнаты переговоров, и лидеры общались около полутора часов, что очень мало по сравнению с Тегеранской и Ялтинской конференциями, длившимися три и семь дней соответственно. Но в современной дипломатии принято согласовывать многие ключевые решения заранее, на уровне помощников, и сегодня затяжные переговоры скорее свидетельствуют о том, что что-то пошло не по ранее утвержденному сценарию.
По итогам переговоров тройки лидеров была опубликована совместная декларация, в которой стороны выразили приверженность реформированию ООН с целью «эффективно реагировать на глобальные вызовы и соответствовать своей основополагающей миссии в области международного мира и безопасности»; пообещали увеличить производство и поставки продуктов нефтепереработки; призвали Международный уголовный суд и другие аналогичные структуры не посягать на принцип согласия государств и иммунитет официальных лиц; пообещали не допустить ядерной войны и предотвращать распространение ядерного оружия.
Можно было бы констатировать, что ничего нового и тем более сенсационного мировая общественность из этого документа не узнала. Однако представить себе, что лидеры России, США и Китая не касались главных тем, то есть вопросов пересечения взаимных интересов, просто невозможно. Вероятнее всего, стороны предпочли не вносить эти темы в итоговую декларацию, поскольку практической пользы от этого не было бы никакой, но лишь усилило бы истерику Европы и примкнувшей к ней Канады, начавшуюся задолго до саммита. Строго говоря, бессмысленно судить об итогах саммита по его декларации — они станут ясны по мере дальнейших внешнеполитических шагов «Большой тройки».
После окончания трехсторонних переговоров Владимир Путин дал пресс-конференцию для российских и иностранных журналистов, в ходе которой уточнил, что помимо вышеперечисленных в декларации тем обсуждались также вопросы безопасности «в самом широком смысле этого слова». Говорили стороны и о «некоторых проблемах, связанных со свободой судоходства» — можно предположить, что речь шла о попытках европейцев силой захватывать танкеры с российской нефтью.
Естественно, был задан вопрос об опасениях европейских лидеров, что прошедший саммит станет новой «Ялтой». «Во-первых, в Ялте зафиксировали победу над нацизмом… Второе. Ведь после Ялты были созданы условия, в рамках которых была создана Организация Объединенных Наций. И 80 лет благодаря этим договоренностям, по сути, мир живет без крупных глобальных военных потрясений… Что же здесь плохого? Ну и наконец, в Ялте никто не делил мир. Хочу это подчеркнуть и хочу, чтобы всем было понятно. В Ялте не было раздела мира на зоны влияния, Ялта просто зафиксировала реалии, которые сложились после Второй мировой войны», — ответил Путин.
По итогам пресс-конференции Владимира Путина стало очевидно, что в вопросе украинского урегулирования Москва не собирается идти на серьезные дополнительные уступки, на которые рассчитывали в Европе и Киеве. «Компромиссы предложены американской стороной, и мы в неизменном виде с этими компромиссами согласились, в том числе и в Анкоридже… Вопрос: хотят ли другие стороны конфликта — Украина и, скажем, в данном случае их европейские спонсоры — согласиться с этими компромиссами, то есть хотят ли они мирными средствами достичь договоренности по прекращению боевых действий, по прекращению войны или нет? Судя по тому, что мы видим на данный момент, — нет. Ну посмотрим, все течет, все меняется», — заявил российский лидер. При этом Путин сказал, что представители ЕС получили приглашение приехать в Москву и «поговорить на все эти темы, включая вопросы обеспечения безопасности и Украины, и России, и Европы в целом».
Российский лидер напомнил, что очередную фазу эскалации киевский режим начал в августе этого года, пообещав, «что в течение 40 дней они нанесут России непоправимый урон». «Но наши ответные действия оказались гораздо более болезненными для режима, чем попытка нанести ущерб нашей экономике. И теперь мы слышим со всех сторон: просим прекратить; давайте договоримся: либо на море установим режим тишины, либо по энергетике не будем бить. Честно говоря, я с коллегами из Совета безопасности этот вопрос обсуждал и попросил еще всех подумать и вернуться к этому вопросу в надежде на то, что, может быть, о чем-то удастся договориться. Но после ударов по Крымскому мосту договариваться не будем. Будем отвечать на эти удары», — резюмировал Путин.
А Трамп, отправившийся после переговоров домой, с борта своего авиалайнера позвонил в Берлин, где в противовес саммиту в Шэньчжэне европейские лидеры организовали саммит по поддержке Украины. По словам президента Финляндии Александра Стубба, президент США заявил собравшимся о необходимости прямых контактов Европы с Москвой. А ряд известных западных СМИ, часто публикующих достоверные утечки из ближайшего окружения мировых лидеров, сообщили, что Трамп потребовал от европейцев прекратить финансировать войну на Украине.
Но и без указаний Трампа европейские лидеры в последний месяц переругались из-за вопроса, кто будет оплачивать содержание Украины. На следующий год Киев требует дополнительные 70 млрд евро, но в рамках ЕС никак не могут собрать даже 45 млрд. Канцлер ФРГ Фридрих Мерц неожиданно встал в позу и начал требовать от Болгарии, Чехии, Словакии и Венгрии принять участие в финансировании киевского режима под угрозой отказа согласования бюджета ЕС. В Берлине и ряде других крупных городов Германии местные власти отменили рождественские ярмарки из-за отсутствия средств на их проведение. На этом фоне Мерцу становится все сложнее «продавать немцам» идею о необходимости тратить десятки миллиардов на украинскую войну, а его работу на посту главы федерального правительства поддерживают только 13% граждан ФРГ.
И пока германский канцлер пытался «раскулачить» эти четыре страны, взбунтовалась Польша, заявив, что больше не даст Украине денег по причине собственной бедности. А весной следующего года сменится президент Франции. Наиболее вероятный победитель выборов Марин Ле Пен уже пообещала прекратить военные траты на Киев. Вероятнее всего, европейцы будут сопротивляться требованиям Трампа, но действующие политические элиты уже понимают, что взвалили на себя непосильную ношу, которая вот-вот их раздавит. И уже на следующий день после звонка Трампа ранее очень воинственный министр обороны Германии Борис Писториус заявил, что отклонить приглашение в Москву на переговоры «было бы абсолютно неправильным сигналом».