Американский космический корабль «Орион», запущенный в начале апреля в рамках миссии «Артемида-2», готовится совершить облет Луны. Спустя более половины века после лунных экспедиций в рамках программы «Аполлон» люди вернулись к спутнику Земли – но в этот раз США хотят уже не просто «поставить флаг», а через несколько лет обеспечить на Луне долгосрочное присутствие человека. Однако эта перспектива увязывается ими с ползучим отходом от международных правовых норм изучения и использования космоса и небесных тел.
О существующих правилах регулирования космического пространства, претензиях Штатов на ресурсы в космосе, и о том, чем видение проблемы Россией и Китаем отличается от американской модели, «Моноклю» рассказал популяризатор космонавтики, педагог, руководитель общественного союза «Советский космос» Максим Цуканов.
— Еще с момента первых действий человечества по освоению космоса было понятно, что в отношении космического вакуума не может быть вакуума правового. Чтобы не допустить опасные международные конфликты, юристы и политики много лет работали над вопросами регулирования космического пространства и космической деятельности – к каким же результатам им удалось прийти?
— В золотой век космонавтики человечество пыталось предотвратить превращение Солнечной системы в аналог Дикого Запада; результатом такой деятельности стало международное космическое право (МКП), вполне осязаемый набор правил.
В настоящий момент весь корпус документов МКП можно разделить на «Большую пятерку» договоров ООН и так называемое «мягкое право», представляющий различные принципы и декларации.
— Какие же пять документов лежат в основе МКП, и что за аспекты космической деятельности они затрагивают?
— Первым, основополагающим документом стал «Договор по космосу» от 1967 года, своего рода аналог «Космической конституции». В нем говорится о запрете размещения в космосе ядерного оружия, гарантируется свобода исследований, космос объявляется достоянием всего человечества.
Следующим документом стало «Соглашение о спасании» от 1968 года. Он постулировал обязанность всех стран помогать космонавтам при аварии и возвращать их, а также их объекты, на родину.
Затем была «Конвенция об ответственности» от 1972 года. Коротко ее можно выразить формулой: «если ваш спутник упал на чужой город – вы платите». Таким образом, все государства несут абсолютную ответственность за свою космическую деятельность.
Позже, в 1975 году, появилась «Конвенция о регистрации». Она вводила реестр: кто, что и куда запустил. Это позволило определять, чей космический мусор причинил вред по предыдущему соглашению.
И, наконец, «Соглашение о Луне» от 1979 года. В нем строго определялось, что Луна является общим наследием. Из всей пятерки документов международного космического права этот был самым спорным.
— Что же делает его столь спорным?
— Участниками «Соглашения о Луне» являются 18 государств, среди них: Австралия, Австрия, Бельгия, Казахстан, Мексика, Нидерланды, Пакистан, Саудовская Аравия (которая, кстати, недавно заявила о выходе из него, чтобы присоединиться к «Артемиде»), Чили и другие.
В международном праве документ вступает в силу, когда его ратифицирует определенное количество стран (в данном случае хватило пяти). Так что оно действует и является обязательным для тех 18 стран, которые его приняли. Если Нидерланды и Казахстан решат вместе добывать ресурсы на Луне, они обязаны делать это по правилам 1979 года.
Но среди подписавших нет ни одной страны, способной самостоятельно запустить человека в космос или посадить аппарат на Луну.
США, Россия и Китай не являются участниками «Соглашения», они не связаны его обязательствами. Для них этого документа просто не существует в правовом поле.
— По какой причине Москва, Вашингтон и Пекин не спешат к нему присоединяться?
— Главная причина, по которой великие державы обходят его стороной, это Статья 11 «Соглашения», которая вводит понятие Луны как «Общего наследия человечества» (Common Heritage of Mankind). Но в чем же разница по сравнению с «Договором» от 1967 года?
Разница в нюансах. «Договор по космосу» заявляет: космос – «достояние всего человечества» (Province of All Mankind). Это значит, что все имеют право там летать там и исследовать его.
А «Соглашение» от 1979 года говорит про «Общее наследие»: оно подразумевает, что если вы начали получать прибыль (например, добывать титан или гелий-3), вы обязаны создать международный орган, который будет распределять эту прибыль между всеми странами Земли (даже теми, кто в космос не летает).
Представьте, что вы построили за свой счет высокотехнологичную теплицу на пустыре. «Достояние» – это когда любой может зайти посмотреть. «Общее наследие» – это когда вы обязаны раздать 90% урожая соседям, которые в строительстве не участвовали. Естественно, те, кто строит «теплицы» (США, КНР, СССР/РФ), на такое не подписались.
Поэтому «Соглашение» существует как альтернативная модель будущего, которую большинство стран признают справедливой, но ни одна страна с космическими ракетами не признает практичной.
— Ранее Вы упомянули «мягкое право» – что это такое, и в чем отличие его документов от «Большой пятерки»?
— Помимо жестких договоров, существуют принципы ООН, которые не обязательны к исполнению, но формируют этику поведения. Например:
– «Принципы, касающиеся дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ) из космического пространства» (1986): о том, как легально фотографировать соседа из космоса;
– «Принципы, касающиеся использования ядерных источников энергии в космическом пространстве» (1992): чтобы не засорять орбиту радиоактивными обломками.
– «Декларация о международном сотрудничестве в исследовании и использовании космического пространства на благо и в интересах всех государств, с особым учетом потребностей развивающихся стран» (1996): призыв делиться выгодами от космоса с развивающимися странами.
И ряд других.
— Стало быть, в области правового регулирования космического пространства и космической деятельности существует значительный набор документов – однако насколько все эти правила применимы сегодня?
— Договоры писались в эпоху, когда космосом занимались только две сверхдержавы. Сегодня ситуация иная, и на то есть ряд причин.
Во-первых, возникла «проблема частников». «Договор» 1967 года говорит, что ответственность несет государство. Но как быть с Илоном Маском или Джеффом Безосом? Юридически их деятельность это ответственность США, но механизмы контроля за частным сектором в международном праве прописаны крайне скудно.
Во-вторых, как быть с космическими ресурсами? Главная юридическая проблематика современности: можно ли добывать полезные ископаемые на астероидах? Договор 1967 года запрещает «национальное присвоение», а США считают, что добыча ресурсов не является присвоением территории, и активно продвигают свои внутренние законы как новые международные стандарты.
В-третьих, стремительно растет космическая свалка. Договоры 1970-х годов не предусматривали, что на орбите будут тысячи неработающих спутников. Сейчас юридически сложно заставить страну «убрать за собой», если это не привело к прямому столкновению.
В-четвертых, растет милитаризация орбиты. «Договор» запрещает размещение оружия массового уничтожения (ОМУ), но он не запрещает обычное оружие или спутники-инспекторы, которые могут «нечаянно» толкнуть чужой аппарат.
Поэтому мы с вами живем в эпоху, когда старые договоры все еще работают как сдерживающий фактор (никто не хочет ядерной войны в вакууме), но они катастрофически отстают от технологий, а также амбиций некоторых участников. Происходит переход от «права государств» к «праву олигархов», и при этом новые правила, вроде американских «Соглашений Артемиды» пишутся прямо сейчас, часто в обход ООН.
— Пишутся, как упомянутые «Соглашения Артемиды», очевидно, в интересах Штатов, которые нацелены на пересмотр старых договоренностей в своих целях, в том числе, и в коммерческих?
— Юридические претензии США на космические ресурсы это одна из самых горячих тем в современном международном праве. Вообще, ситуация характеризуется переходом от «эпохи романтизма» (космос для всех) к «эпохе прагматизма» (космос для избранных бизнесменов).
Хищническая модель, которую продвигают США, упирается в «неудобные» для них международные правила. В первую очередь, в фундаментальное положение основного закона: «Космическое пространство, включая Луну и другие небесные тела, не подлежит национальному присвоению ни путем провозглашения на них суверенитета, ни путем использования или оккупации, ни любыми другими средствами» – это Статья II «Договора по космосу» от 1967 года.
Согласно этому пункту законными действиями являются научные исследования, забор проб грунта для изучения, свободный доступ в любую точку небесного тела. А незаконными установка границ, провозглашение территории «собственностью США», строительство базы с целью отчуждения земли, запрет другим странам доступа к участку.
В серой зоне остается ряд других возможностей: договор прямо не запрещает коммерческую добычу. В 1967 году никто не верил, что частная компания может прилететь на астероид за платиной, поэтому этот вопрос просто тогда обошли стороной.
— Однако сегодня ситуация изменилась. Как же США планируют «обойти» существующие договоренности, неудобные для их намерений?
— Чтобы ввести свои действия в какое-то правовое поле, США разрабатывают внутренние законы, которые хотят навязать остальному миру. К ним относятся три закона:
– «Закон США о конкурентоспособности коммерческих космических запусков» (Space Act) от 2015 года, по которому США разрешили своим гражданам владеть ресурсами, добытыми в космосе.
– Указ президента США Дональда Трампа в поддержку коммерческого освоения ресурсов на Луне и других небесных телах, принятый в апреле 2020 года, по которому космос юридически не является «всеобщим достоянием» (Common Heritage of Mankind). США отвергают эту концепцию и рассматривают космос как «уникальное пространство для деятельности человека», считая, что американцы имеют право на коммерческую добычу и использование ресурсов.
– И, наконец, те самые «Соглашения Артемиды» (Artemis Accords), подписанные в октябре 2020 года. Это попытка США создать «клуб единомышленников» («Соглашения» подписали уже более 30 стран) и установить международные правила игры в обход ООН.
Ключевым пунктом «Соглашений» в контексте добычи ресурсов стало то, что документ вводит понятие безопасные зоны (Safety Zones). Что это значит? Американцы продвигают такую идею: чтобы избежать конфликтов, страны могут создавать зоны вокруг своих баз закрытые зоны. И это самый скандальный момент в «Соглашениях».
Критики (включая Россию и Китай) видят в этом пункте попытку «тихого» присвоения территории: если я никого не пускаю в радиусе 10 км от базы, не стала ли эта земля моей? Кроме того, подписанты американского документа соглашаются, что добыча ресурсов не является «национальным присвоением», перечеркивая тем самым положения «Договора» от 1967 года.
— Вы упомянули, что Россия и Китай критикуют такой подход США: а как в таком случае выглядит позиция Москвы и Пекина?
— Официальные представители Роскосмоса и МИД РФ неоднократно называли попытки США узаконить добычу ресурсов «захватом территорий». Россия настаивает, что Луна это «всеобщее достояние», и, пока нет международного механизма распределения прибыли (как в случае с морским дном в Мировом океане), любая односторонняя добыча в коммерческих целях незаконна.
КНР, в свою очередь, выступает за концепцию «Сообщества единой судьбы человечества»: там говорят, что космос должен приносить выгоду всем, а не только тем, у кого есть технологии для добычи.
Пекин также заинтересован в использовании лунных ресурсов (особенно гелия-3 и воды), поэтому их критика США касается того, что американцы присвоили себе право навязывать собственные правила всему человечеству. Отметим, что Китай активно развивает свое национальное космическое право.
— При этом у России и Китая есть проект строительства Международной научной лунной станции (МНЛС) – можно ли рассматривать его как противовес проекту США? И на каких оснований будет работать МНЛС?
— Проект МЛНС, возглавляемый Россией и Китаем, это не просто технический конкурент американской программы «Артемида», но и фундаментально иной юридический полюс.
Если США строят систему на основе двусторонних соглашений («Соглашения Артемиды»), то МЛНС позиционирует себя как защитник «классического» международного права под эгидой ООН.
Основная претензия России и Китая к США заключается в том, что Вашингтон пытается «приватизировать» законотворчество в космосе. Позиция МЛНС строится на трех китах:
— Однако, получается, в случае успешной реализации обоих проектов мы увидим столкновение двух юридических подходов? И как быть в такой ситуации?
— Да, самое опасное в нынешней ситуации это возникновение двух несовместимых правовых реальностей, когда в одной части Луны (на базе США) будет действовать принцип «кто успел, тот и владеет», а в другой части (на базе МЛНС) будут настаивать на «общем достоянии».
Если американская компания начнет добывать лед в кратере и продавать его, РФ и Китай могут юридически квалифицировать это как кражу «общечеловеческого имущества» и поднять вопрос о санкциях или международном арбитраже.