Минэкономразвития РФ представил сценарные условия для отечественной экономики в горизонте ближайших 4 лет. Эксперты оценивают их как скромные, но зато реалистичные — если правительству и профильным ведомствам удастся преодолеть несколько серьезных препятствий — и воспользоваться возможностями, в том числе теми, которые предоставляют внешние рынки.
12 мая фокус внимания всей страны – от руководства до рядовых граждан – был сосредоточен на отечественной экономике. День начался с опубликованного в «Ведомостях» интервью вице-премьера Александра Новака, анонсировавшего сценарные условия экономического развития до 2029 года от Минэкономразвития. И закончился презентацией этих условий непосредственно президенту России Владимиру Путину главой Минэкономики Максимом Решетниковым.
И Александр Новак, и Максим Решетников отметили, что в предыдущие три года российская экономика демонстрировала отличные результаты, в совокупности прибавив 10%. Глава Минэкономразвития также обратил внимание Президента на то, что Россия если не обошла еще «Вандербильдиху», то есть экономику США, то, по крайней мере, уверенно ее нагоняет.
«…я бы отметил цифры по размеру экономики в расчёте на душу населения. Здесь на графике за 100 процентов взят уровень Соединённых Штатов Америки, который является, в общем, такой планкой. Если мы посмотрим, то мы с 2017 года ощутимо сократили разрыв. Если в 2017 году наш душевой ВВП составлял 43 процента от американского, то по итогам 2025 года это уже почти 56 процентов. При этом мы сокращали разрыв, а, например, многие наши европейские соседи, как правило, разрыв увеличивали, то есть они отставали от экономики», – подчеркнул министр.
Основным посылом всех заявлений стало то, что рост, безусловно, будет. Но не бурный: время рекордов миновало. Или еще не наступило. Тут, как посмотреть.
«…надо понимать, что экономика всегда развивается циклично, и поэтому за периодами большого роста (а все-таки тот период, который мы прошли, – это ощутимый рост) всегда следуют фазы стабилизации и определенной структурной донастройки, структурной перестройки, то, что мы сейчас в общем и целом наблюдаем», – пояснил на встрече с президентом глава Минэка.
На языке цифр это означает +0,4% ВВП по итогам 2026 года, 1,4% ВВП – в 2027 году и 2,4% – в 2029.
«Показатель +0,4% в 2026 году, – комментирует сценарий Минэкономразвития ведущий аналитик «Амаркетс» Игорь Расторгуев, — фактически означает стагнацию. Как отмечал в интервью вице-премьер Александр Новак, по итогам первого квартала 2026 года ВВП России сократился на 0,3% в годовом выражении. Иными словами, экономика находится вблизи нулевой отметки, а положительный итог года будет означать скорее сохранение устойчивости в сложных условиях, чем начало нового цикла быстрого роста».
«2.4% – это все еще ниже 3%. Нам нужен рост в 5-7%. Все остальное – попытки замедлить отставание», – добавляет главный экономист «БКС Мир инвестиций» Илья Федоров.
Впрочем, даже 2,4% необходимо как-то достичь. «Прогноз Минэка носит целевой характер. Собственно, низкая инфляция при ослаблении курса и росте тарифов на 9% предполагает высокие ставки и, следовательно, слабые инвестиции. Ни инвестиций, ни роста численности рабочей силы у нас нет. Расти будем на оптимизме», — замечает Илья Федоров.
Однако Минэкономразвития рассчитывает, что в непростом процессе роста отечественной экономике будут, что называется, родные стены помогать.
«Из источников роста – в основном это потребление домашних хозяйств, дальнейший рост реальных доходов населения и постепенная нормализация нормы сбережений. Все-таки сейчас у нас очень большая доля доходов, которые люди получают, идет в накопления, в том числе и на депозиты. И сейчас у нас более 16 процентов норма сбережений. Это, конечно, крайне много. Мы рассчитываем, что она стабилизируется на уровне где-то 11 процентов», – сообщил Максим Решетников.
«Для сохранения и последующего роста ВВП для бизнеса важно создать необходимые условия. С одной стороны, у нас есть порядка 120 трлн рублей в депозитах и облигациях. С другой - бизнес нуждается в инвестициях, которые скорее всего будут привлекаться от частных и институциональных инвесторов, поскольку государственные программы обмельчали, а банковские кредиты недоступны из-за стоимости денег и ковенант, – развивает тему управляющий директор ИК «Риком-Траст» Дмитрий Целищев, – Поэтому в ближайшие годы мы увидим большое количество сделок M&A, активизацию сегмента pre-IPO и IPO, а также рост объемов привлечения через инструменты с фиксированной стоимостью (облигации, ЦФА, цифровые свидетельства)».
«Точки роста в экономике действительно существуют. Наиболее заметную динамику сохраняют обрабатывающая промышленность, агропромышленный комплекс, внутренняя логистика, внутренний туризм, а также инфраструктурные проекты, связанные с транспортными коридорами и цифровизацией. Однако значительная часть этих секторов уже использует накопленные мощности, и дальнейшее расширение требует новых инвестиций», – отмечает Игорь Расторгуев.
При этом он обращает внимание на то, что инвестиции являются наиболее проблемным вопросом. По словам аналитика, несмотря на постепенное смягчение денежно-кредитной политики, стоимость заемного капитала для бизнеса по-прежнему остается высокой. После апрельского заседания Банка России ключевая ставка составляет 14,5% годовых. Для большинства капиталоемких проектов это все еще высокий уровень, особенно если речь идет о сроках окупаемости пять–десять лет.
«Практика показывает, что устойчивое восстановление частных инвестиций обычно начинается при снижении стоимости финансирования до уровня около 10–12% годовых. Согласно среднесрочному прогнозу Банка России, выход на такие уровни возможен в 2027 году, если инфляция продолжит замедляться и не возникнет новых внешних шоков. До этого момента бизнес будет сохранять осторожность и концентрироваться прежде всего на проектах с быстрой окупаемостью», – добавляет Расторгуев.
«Для существенного импульса здесь важно также, чтобы уровень ключевой ставки был в районе 10% и менее, ведь для удержания таргетной инфляции в 4-5%, исходя из мировой практики и основ экономики, достаточно держать уровень КС 7-8% – именно к этим показателям мы и должны прийти к концу 2027 года. Этот же год будет периодом осторожного снижения до значений 12-13% к концу 2026», – комментирует ситуацию Дмитрий Целищев.
В качестве еще одного вызова Александр Новак выделил «структурный дефицит кадров и ограниченность рынка труда». «Незадействованных трудовых ресурсов практически нет», – подчеркнул вице-премьер.
По его мнению, требуется переток кадров на направления, которые дадут больший вклад в ВВП.
При этом Максим Решетников (и, соответственно, Минэкономразвития) видит решение не в перестановке слагаемых, а в качественных изменениях.
«Мы на сегодняшний момент по вашему поручению разработали программы роста производительности труда по всем 17 крупным отраслям экономики, включая и отрасли социальной сферы. Всего мы ими охватили 55 миллионов занятых. И наша задача – благодаря различного рода мероприятиям выйти на компенсацию кадровой потребности в 3 миллиона человек», – сообщил министр президенту, пояснив, что процесс предусматривает и внедрение бережливого производства, и роботизацию, и распространение ИИ.
По мнению экспертов, однако, говорить о повышении производительности гораздо проще, чем добиваться реальных результатов.
«Рынок труда претерпевает кардинальные изменения: компании все активнее сокращают персонал, вузы и другие учебные заведения не успевают организовать курсы переквалификации, существенно сместился фокус привлечения иностранных специалистов в сторону e-commerce и такси, при этом другие сектора ощущают все больший дефицит кадров. Прогресса можно добиться при запуске, например, национальных программ по наиболее востребованным профессиям и глобальной автоматизации производств. Но даже при самых оптимистичных сценариях на это уйдет не менее 3-5 лет», – считает Дмитрий Целищев.
С коллегой согласен Игорь Расторгуев, отмечающий, что по данным ОЭСР, Россия заметно уступает развитым экономикам по выпуску на одного занятого, что создает значительный потенциал для роста. Однако реализация этого потенциала требует автоматизации, внедрения новых технологий и масштабных инвестиций в оборудование и программные решения.
«Повышение производительности — задача не одного года. Даже при активной государственной поддержке заметный эффект обычно проявляется на горизонте трех–пяти лет. Поэтому в краткосрочной перспективе именно инвестиционная активность и стоимость капитала будут определять траекторию экономики», – ведущий аналитик «Амаркетс».
Между тем, директор по аналитике Инго Банка, к.э.н. Василий Кутьин полагает, что России не стоит сбрасывать со счетов экспортное окно возможностей, открывающееся благодаря геополитической ситуации. Эксперт обращает внимание на рост мировых цен на нефть и газ, а вслед за ними – на удобрения и продовольствие. Он отмечает, что фьючерсы на нефть марки Brent только за март выросли на 42,7%, что стало рекордной динамикой с сентября 1990 года. Индекс цен на удобрения, который рассчитывает ВБ в первом квартале текущего года прибавил 12% по отношению к предыдущему кварталу. Индекс цен на продовольственное сырье по версии ООН (ФАО) вырос на 1,6%. В основном – за счет растительных масел, мяса и зерновых.
Кутьин приводит данные федерального центра «Агроэкспорт»: в первом квартале 2026 года Россия увеличила экспорт минеральных удобрений на 16 % по сравнению с предыдущим годом. Поставки за рубеж комплексных удобрений с января по март превысили $1,6 млрд, увеличившись на 16%. Отгрузки калийных удобрений в первом квартале выросли на 45%, достигнув $1,1 млрд.
«Следовательно, одной из базовых точек роста экономики России на горизонте ближайших 3-5 лет, с большой долей вероятности, станет ВЭД. В результате сложившейся конъюнктуры на мировых рынках, Россия получила уникальное окно возможностей повышения экспортных доходов, причем не только за счет нефти и газа. Ключевое преимущество России связано с географией – ее сырьевая логистика мало зависит от транспортных коридоров на Ближнем Востоке, что делает ее привлекательным партнером на рынках Азии», – считает директор по аналитике Инго Банка.
Естественно, позитивная динамика по целому ряду экспортных направлений не осталась незамеченной в Правительстве. Однако, как подчеркнул Александр Новак, делать ставку на кризисный рост цен на мировых рынках, как на драйвер экономического роста нельзя – слишком недолговечен этот эффект. Тем более, что подорожание ресурсов может повлечь за собой снижение темпов роста мирового ВВП, а затем и спроса. Что уронит цены ниже уровня, наблюдавшегося до конфликта. Поэтому в сценарных условиях заложены очень сдержанные оценки: $59 за баррель в 2026 году, $50 – в 2027-2029.
Конечно, если реальные цифры превысят прогнозные, все приятно удивятся. Особенно Минфин, которому предстоит очередной раунд балансировки бюджета в условиях снижения доходов. Если же чуда не случится – останется довольствоваться тем, что есть.
Главное, чтобы тенденции оставались положительными. Хотя бы символически.