Самым ярким и «раскрученным» аргументом в пользу того, что России необходимо иметь максимально свое химическое производство, стала история с композитным крылом для пассажирского авиалайнера МС-21.
Этот самолет должен стать первым в своем классе обладающим композитным крылом, а всего на композитные материалы в общей массе лайнера приходится 40%. Однако изначально композитные материалы, в том числе препреги и углеродное волокно, мы получали от иностранных компаний, которые из-за введенных против нашей страны санкций отказались их поставлять. Пришлось делать свои материалы, благо определенный технологический задел у нас был — работы велись еще с 2015 года. В итоге справились, и теперь этот случай часто приводится как пример успешного импортозамещения. Он важен еще и тем, что в этом случае продукция химической промышленности используется в изделии высокого уровня передела — самолете. Россия последовательно воссоздает собственное авиастроение, и эта отрасль обеспечивает спрос на продукцию химической промышленности, подтверждая тезис, что было бы предложение, а спрос будет. И авиация не единственная отрасль, где нужно наращивать собственное производство конечной продукции.
Национальный проект «Новые материалы и химия» в числе прочего ставит своей целью снижение доли импорта химической продукции в общем объеме потребления с 35 до 30% к 2030 году. Пять процентных пунктов, фактически по одному в год, — не так уж и много. Основной упор предполагается сделать на импортозамещение в сфере мало- и среднетоннажной химии. Именно здесь у нас основные проблемы, и именно здесь предполагается кратный рост объемов за счет освоения выпуска новой для страны продукции. История с композитным крылом показала: прекращение поставок одного материала способно затормозить или вовсе остановить производство в целой отрасли. С другой стороны, появление собственного материала может спровоцировать рост спроса на него со стороны нескольких отраслей отечественной промышленности.
Сегодня доля химической промышленности в ВВП страны недотягивает и до 2%. Во времена позднего СССР она была на уровне 7%. В Китае сегодня порядка 10%. Отметим, что и в СССР, и в Китае велика роль государства, которое управляло отраслью, обеспечивая предложение и формируя спрос, выстраивая цепочки производства и потребления. Применим ли этот опыт в современной России?
В отрасли идет процесс консолидации: в последние годы было несколько случаев национализации крупных химических предприятий. Правда, в руках государства они оставлены не были: новым владельцем обычно становится московское акционерное общество «Росхим». За последние несколько лет этот холдинг вобрал в себя десятки химических заводов. Как указано на сайте «Росхима», основополагающая задача холдинга — «реализация государственного курса на снижение зависимости химического комплекса и в целом российской экономики от импорта сырья и готовой продукции химической и нефтехимической промышленности». Эта декларация показывает, что нельзя просто так взять и купить на торгах национализированные активы.
Упомянутый нацпроект «Новые материалы и химия» предполагает создание десятков технологических цепочек и нескольких сотен химических веществ. «Росхим», кстати, среди тех, кто вовлечен в реализацию более 60 проектов в рамках этого документа.
Иными словами, власть зашла с двух сторон — производственных активов и номенклатуры выпускаемой продукции. Следующий логичный шаг — стимулирование спроса на произведенные материалы. Здесь пока в качестве основных потребителей рассматриваются компании, близкие к государству. Они же зачастую выступают и в качестве производителей и, кстати говоря, сами порой не уверены, что спрос на материалы будет достаточен для оправдания вложений в их производство. Так что здесь, по мнению экспертов, нужно будет приложить больше усилий и использовать не только привычные инструменты в виде льготного финансирования производителей и потребителей.