Реализация нацпроекта «Новые материалы и химия» опирается на госкорпорации и крупный бизнес. Но вопрос о возврате инвестиций и устойчивом спросе пока остается открытым
Минпромторг на прошлой неделе представил в центре «Россия» национальный проект «Новые материалы и химия». Прошедший там III Международный форум новых материалов, химии и технологий AMTExpo-2026 собрал делегатов от ключевых корпораций, которые назначены исполнителями нацпроекта: «Росатома», «Роскосмоса», «Росхима», Трансмашхолдинга, ГК «Титан», — а также научных центров: Курчатовского института, РХТУ им. Д. И. Менделеева и других.
«Любая человеческая идея становится частью цивилизации только через материализацию. Исторические эпохи — каменный, бронзовый, железный века — определялись именно материалами», — философствовал модератор пленарной сессии, президент НИЦ «Курчатовский институт» Михаил Ковальчук. Институт выбран головным центром компетенций и будет отвечать как раз за создание материалов и управление их свойствами.
По мнению министра промышленности и торговли Антона Алиханова значение нацпроекта для экономики трудно переоценить: «Любые технологические инновации связаны со свойствами материалов, которые мы применяем. Способность государства обеспечить себя этими материалами является базовым условием для технологического суверенитета и лидерства в дальнейшем».
Алиханов напомнил, что сегодня доступ ко многим материалам в международной торговле заблокирован. Например, когда Россию ограничили в поставках иностранных композитов, начались сложности с углеродным волокном для производства крыла самолета МС-21. Хорошо, что силами «Росатома» и Курчатовского института удалось освоить выпуск собственного углеволокна. В результате опыт создания композитного крыла для МС-21 и новые технологии стали основой для локализации большого количества компонентов, в том числе для беспилотных авиационных систем.
«Такие сквозные цепочки — от фундаментальных исследований до промышленного внедрения и коммерциализации этих разработок, от базового сырья по всем переделам до конечной продукции — мы будем внедрять по всем направлениям промышленности», — пообещал Алиханов. «Химия выступает связующим звеном практически во всех процессах, поэтому начать решено с нее», — объяснил министр.
Нацпроект ставит амбициозную задачу обретения технологической независимости и должен заложить фундамент для будущего лидерства в ключевых для современной экономики областях. С этой целью в проекте выделены 23 ключевые интегрированные цепочки, охватывающие малотоннажную и среднетоннажную химию; полимерные и углеродные композиты; редкие и редкоземельные металлы; материалы для аддитивных технологий; специальные катализаторы и функциональные покрытия.
По словам главы Минпромторга, с 2022 года химическая отрасль уже инвестировала в свое развитие 4,8 трлн рублей, во многом благодаря инструментам господдержки — Фонду развития промышленности (ФРП), специальным инвестиционным контрактам, кластерной инвестиционной платформе и субсидированию НИОКР. Хотя непосредственно ФРП из общей суммы инвестиций поддержал 171 проект на 85,6 млрд рублей.
В нацпроекте «Новые материалы и химия» инвестиционная нагрузка большей частью тоже ложится на плечи «основных исполнителей» проекта. Ими названы «Росатом», «Сибур», «Газпром нефть» и «Татнефть». Из 435,8 млрд рублей инвестиций в химическую отрасль, запланированных в рамках национального проекта до 2030 года, 168,8 млрд составят средства федерального бюджета, а основная часть — порядка 266,7 млрд — должна поступить из внебюджетных источников. Особый акцент делается на то, чтобы к концу срока реализации проекта доля частных инвестиций стала преобладающей.
Гарантировать окупаемость и снизить риски призваны меры государственной поддержки. В частности, нацпроект предусматривает субсидии на возмещение недополученных доходов по кредитам, выданным на инвестиционные проекты кредитным организациям и ВЭБ.РФ; гранты на разработку технологической документации; бюджетные ассигнования на возмещение части капитальных затрат (CAPEX) при строительстве производств мало- и среднетоннажной химии, действующих веществ для СЗР (средства защиты растений). Производителям приоритетной продукции дается субсидия для предоставления скидки конечному потребителю. Прямых механизмов возврата вложений проект не предусматривает.
Все эти меры, по замыслу Минпромторга, в конечном счете приведут к снижению доли импорта в общем объеме потребления химической продукции с 35% в 2023 году до 30% к 2030-му, увеличению объемов выпуска мало- и среднетоннажной химической продукции на 180% и приросту выручки на 3 трлн рублей в целом по химической промышленности.
Отметим, что целевые показатели довольно скромные. Так, страны ЕС в 2024 году инвестировали в химическую отрасль 28,4 млрд евро, это почти в шесть раз больше, чем за шесть лет планируется вложить в рамках нацпроекта (435,8 млрд рублей = 4,76 млрд евро). А объем производства химической промышленности России в 2024 году составил 8,7 трлн рублей (95 млрд евро) — вдвое меньше, чем у одной только Германии в том же году (221 млрд евро). Увеличение этого показателя на 3 трлн рублей, как обещает нацпроект, не сильно изменит это соотношение.
Впрочем, судя по словам Антона Алиханова о том, что «готовятся пять проектов в крупном тоннаже, общий объем инвестиций там больше триллиона рублей», предполагаются вложения, не отраженные в национальном проекте.
Зато нацпроект демонстрирует довольно глубокий уровень анализа производственных процессов. Десятки технологических цепочек детально прописаны, превращая абстрактную цель в конкретный список из нескольких сотен химических веществ и технологий, которые нужно освоить, чтобы перестать зависеть от импорта в стратегических отраслях.
«Мы определили позиции с наиболее емким спросом, в которых нуждается не один десяток отраслей», — объяснил логику Минпромторга Алиханов. Сейчас, по его словам, в проработке находятся 128 проектов из «первой очереди». В частности, на 2028 год запланирован запуск производства анилина в Самарской области (мощностью 50 тыс. тонн). Проект реализует АО «Промсинтез». Анилин используется при изготовлении топливных присадок, полиуретанов, синтетических красителей, герметика, резиновых изделий, противомикробных средств и бытовой химии, но в России пока не производится.
Создание «Татнефтью» производства параксилола, терефталевой кислоты и ПЭТ-волокна, а также проект по полиамиду-66 «Куйбышевазота» направлены на обеспечение в первую очередь спроса со стороны текстильной промышленности. «Эти два проекта полностью закроют потребности легкой промышленности в синтетике», — заверил министр, добавив, что на синтетические волокна приходится до 70% мирового легпрома.
Запланированный на 2027 год запуск комплекса по производству гранул полиэтилентерефталата (ПЭТ) и полибутилентерефталата (ПБТ) компании «Титан-Полимер» в Псковской области вместе с другими проектами должен закрыть потребности в упаковочных пленках и нитях. В сфере композитных материалов Минпромторг выделяет четыре основных направления: полимерные композиты, керамику, металл и углеродный материал. «Мы одна из немногих стран в мире, которые имеют настолько глубокое освоение всей цепочки авиационных двигателей», — уточнил Алиханов. Самыми значимыми проектами он назвал выпуск композитных лопаток для турбовентиляторных двигателей (упомянуты ПД-8, ПД-14), а также проект перспективного ПД-35.
Ключевые цели нацпроекта ориентированы прежде всего на импортозамещение. Хотя объявленная Алихановым на форуме цель — снизить долю импорта в объеме потребления до 30% — выглядит довольно туманно, если учесть неоднородность отечественного рынка. Но в паспорте нацпроекта показатели снижения импортозависимости дифференцированы в зависимости от типа продукции. Сейчас по многим базовым химикатам вроде удобрений или метанола Россия является нетто-экспортером. А специальные реагенты, отдельные катализаторы, малотоннажная химия импортируются.
Малотоннажная химия хотя и выделена в отдельный федеральный проект, но является наиболее уязвимой частью плана Минпромторга. Этот сегмент по определению предполагает небольшие объемы производства, широкую номенклатуру, когда один продукт может иметь десятки спецификаций, а также нестабильный спрос. Некоторые продукты дешевле, и их рациональнее импортировать, часть используется эпизодически, другие нужны в микроколичествах, но с жесткими требованиями к чистоте. При этом малотоннажная химия критически необходима для самых разных отраслей: смолы и связующие — для авиа- и машиностроения, субстанции — для фармацевтики, реагенты, газы, фотохимия — для микроэлектроники. Многие спикеры форума прямо или косвенно жаловались как раз на отсутствие малотоннажной химии.
Так, «Росатом» создал на территории России единственную полную производственную цепочку — от сырой нефти и ПАН-прекурсора (ключевое сырье для углеродного волокна) до готовых изделий (крыло самолета МС-21, баллоны, стройматериалы и т. д.). Но несмотря на локализацию основных материалов, по словам технического директора дивизиона «Росатом Композитные технологии» Юрия Свистунова, компонентную химическую базу приходится импортировать. Сами связующие (смолы) для композитов российские компании уже разрабатывают и производят. Однако сырье для этих связующих — малотоннажная химия — остается импортным.
Наличие гарантированного спроса — одно из ключевых допущений нацпроекта. Во многих направлениях он формируется не рынком, а государством — через госкорпорации, крупные холдинги и инфраструктурные проекты
«Теперь нам совместно с “Росатомом” надо сделать так, чтобы наши материалы стоили не дороже, чем зарубежные. В противном случае мы не сможем производить нужное количество самолетов. А это 36 самолетов в год», — добавляет генеральный директор компании ИТЕКМА (производит композиты) Алексей Кепман.
Наличие гарантированного спроса — одно из ключевых допущений нацпроекта. Во многих направлениях он формируется не рынком, а государством — через госкорпорации, крупные холдинги и инфраструктурные проекты. Они выступают якорными заказчиками для новых материалов, химических продуктов и технологических решений. Такая модель позволяет снизить риски запуска производств на начальном этапе. Но гарантированный спрос не тождественен устойчивому рынку.
«Потребления пока нет и в ближайшие годы не предвидится» — так охарактеризовал спрос Юрий Соболь, один из сооснователей ГК «Скайград», единственного в России производителя индивидуальных редкоземельных соединений и оксидов РЗМ. По его словам, фактически единственным крупным потребителем РЗМ в денежном выражении (до 99% рынка) сейчас является компания «Сибур», которая использует неодим и его соединения в качестве катализаторов для синтеза каучука.
Весь этот рынок Соболь оценил примерно в 1 млрд рублей. Но отсутствие долгосрочных контрактов (больше года) и зависимость от ежегодных тендеров не позволяют компании развивать производство. Впрочем, на форуме стало известно, что «Скайград» на прошлой неделе получил сертификат происхождения товара СТ1 на свою продукцию, который дает преимущество российским производителям при участии в тендерах. И это облегчит ему сбыт на домашнем рынке.
На отсутствие внутреннего рынка сбыта уже не впервые сетует и глава «Росатом МеталлТех» Андрей Андрианов. Он заявил, что для создания «наполненной заказами» цепочки Россия с учетом численности населения должна производить 1 млн электромобилей в год. В качестве аналогии он приводит Китай, который производит 12,5 млн электрических авто на 1,5 млрд населения. «И тогда экономика заработает, это позволит создать вытягивающую цепочку, для того чтобы каждый передел наполнился контрактами», — полагает Андрианов. А пока металлургический дивизион госкорпорации представил на форуме презентацию, в которой стоят знаки вопроса в графе потребителей завода редкоземельных магнитов, строящийся сейчас в Глазове. «Знаки вопроса тут стоят не потому, что мы не знаем этих потребителей, а потому, что пока мы с коллегами не взяли взаимную ответственность за то, чтобы они потребляли нашу продукцию полностью», — пояснил руководитель «Росатом МеталлТеха». Пока по трети магнитов глазовского завода (пуск намечен на 2029 год) предполагается распределять между подразделениями самого «Росатома» — «Возобновляемая энергия» (ветрогенерация) и ТВЭЛ (топливный дивизион).
Замдиректора департамента металлургии и материалов Минпромторга Константин Федоров сообщил, что с этого года его ведомство запускает специализированную субсидию (скидку) для производителей РЗМ. Ее цель — компенсировать затраты и сделать российскую продукцию конкурентоспособной внутри цепочек. По мнению Юрия Соболя, такой механизм станет мощным инструментом противостояния ценовому давлению Китая.
Формально нацпроект нацелен на технологическое лидерство, но его главным KPI назван «уровень технологического суверенитета по новым материалам и химии», который Минпромторг предлагает подсчитывать в баллах. Методика расчетов неясна, но известно, что этот показатель должен вырасти с 9,38 в 2023 году до 19,0 к 2030 году.
В рамках одного документа эти задачи скорее конфликтуют, чем дополняют друг друга. Ведь технологический суверенитет предполагает прежде всего гарантированную обеспеченность критическими материалами и готовность работать в условиях изоляции. Технологическое лидерство, напротив, ориентировано на глобальные рынки и рассчитано на масштабирование производств сверх внутреннего спроса. Решения, оптимальные для суверенитета, — дорогие, но надежные цепочки внутри страны — далеко не всегда конкурентоспособны на мировом рынке. Пока проект не дает ответа на вопрос, какая из этих целей приоритетна и на каком этапе предполагается переход от защиты к экспансии.
Возможно, разгадка таится в постоянных отсылках к советскому опыту в ходе обсуждения нацпроекта. Спикеры снова и снова напоминали, что Советский Союз был первым в химии, материалах, авиации или атомной энергетике.
«Доля химической промышленности в ВВП Советского Союза в восьмидесятых годах, после больших строек, составляла 7,7 процента… В настоящий момент это лишь 1,8 процента. При этом в Китае на химпром приходится 10,6 процента. Нам предстоит большой объем работы, чтобы вернуть то, что мы потеряли», — считает генеральный директор «Росхима» Эдуард Давыдов.
Холдинг «Росхим» за короткий срок сумел консолидировать под своим управлением несколько десятков предприятий химической отрасли, в числе которых и те, что были сначала национализированы, например Башкирская содовая компания и «Волжский оргсинтез». «Практически вся страна задействована у нас по географии. От Дальнего Востока — это Дальнегорский химический комбинат до самой западной точки, предприятия “Крымский титан”», — рассказал он.
«Росхим» реализует более 60 проектов в рамках нацпроекта, 23 из них уже находятся на стадии проектирования или строительства. В качестве примеров приведены ключевые проекты по всей стране: от восстановления Дальнегорского борного комбината (критически важного для электроники и бронезащиты) и «Крымского титана» (после экологической катастрофы) до создания с нуля производств жизненно необходимых продуктов, которых в России раньше не было. Среди них муравьиная кислота (используется при производстве противообледенительных жидкостей для авиации), эмульсионный ПВХ (для напольных покрытий и обоев), бутиловый ксантогенат (для добычи драгоценных металлов) и ряд незаменимых аминокислот (лизин, метионин), критически важных для продовольственной безопасности и животноводства.
Ностальгия по химической промышленности СССР может выполнять вполне прикладную функцию. Ведь советский опыт может быть доказательством того, что технологическая автономия в принципе достижима — пусть и не всегда по рыночным правилам. В логике импортозамещения это особенно важно: в советской системе импорт воспринимался не как элемент кооперации, а как потенциальная уязвимость, а избыточные мощности и дублирование технологий считались допустимой платой за устойчивость.
Проблема в том, что советская модель автономности существовала в совсем других условиях. Она опиралась на централизованное планирование, гарантированное финансирование и отсутствие требований к окупаемости. Современный нацпроект использует похожий язык, но реализуется в иной реальности — с ограниченными ресурсами, сложной кооперацией и необходимостью считаться с рынком.
Президент Курчатовского института Михаил Ковальчук отметает эти сомнения: «Помните, в советское время была программа химизации? За двадцать лет она вывела страну в лидеры и химической промышленности, и всего остального. <…> Мы всегда это умели делать, еще во времена Иосифа Виссарионовича Сталина, после войны, были запущены десятки заводов по переработке остатков древесины, лигнинов, спирта, из спирта дальше глюкоза и вся цепочка. Мы единственные и первые в мире, еще в 60-х годах, имели десятки заводов, которые перерабатывали парафины нефти в кормовой белок для сельского хозяйства. И мы поставляли это на весь мир. Сегодня, с учетом новых технологий и материалов, нам просто надо правильно восстановить».