Вьетнам возвращается к развитию атомной генерации с помощью «Росатома». Госкорпорация заключила с властями страны соглашение о строительстве большой двухблочной АЭС, которая поможет быстрорастущей экономике удовлетворить потребности в энергии
В ходе официального визита в Москву главы правительства Вьетнама Фам Минь Тиня 23 марта этого года было подписано межправительственное соглашение о сотрудничестве в сооружении атомной электростанции. Документ подписали глава госкорпорации «Росатом» Алексей Лихачев и министр-начальник канцелярии правительства Вьетнама Чан Ван Шон.
Документ регламентирует условия и основные направления взаимодействия в рамках реализации проекта строительства АЭС «Ниньтхуан-1» мощностью 2,4 ГВт, предусматривающего установку двух энергоблоков типа ВВЭР-1200. В качестве референтного проекта выбрана Ленинградская АЭС-2, где два блока с новейшими реакторами поколения III+ были запущены в эксплуатацию еще в 2018 и 2021 годах.
«Для нас это не просто соглашение о строительстве двух атомных энергоблоков. Мы видим в нем основу для долгосрочного индустриального партнерства, которое будет означать укрепление энергетической независимости Вьетнама и новые возможности для экономического роста, — заявил Алексей Лихачев. — Я думаю, что где-то к 2034, к 2035 году Вьетнам станет обладать уже не только желанием, но и непосредственно атомной генерацией».
«Создание атомной станции даст мощный импульс развитию сотрудничества в смежных областях — высоких технологиях, фундаментальных и прикладных научных исследованиях», — сказал, в свою очередь, глава правительства РФ Михаил Мишустин.
Отметим, что Россия и Вьетнам уже давно сотрудничают в атомной сфере. В апреле этого года ожидается завершение работ над технико-экономическим обоснованием Центра ядерной науки и технологий во Вьетнаме, включая строительство исследовательского реактора российского дизайна. Кроме того, на отечественном ядерном топливе работает исследовательский реактор в городе Далат, обеспечивающий Вьетнам медицинскими изотопами.
Нынешняя сделка — это не первая попытка Вьетнама подступиться к атомной генерации, в том числе при участии партнеров из России. В 2006 году правительство Вьетнама сообщало о планах ввести в строй 2 ГВт атомной генерации к 2020 году, в августе 2007-го одобрило план развития атомной энергетики с целью введения 8 ГВт атомной генерации к 2025-му, а еще через год в стране был принят основной закон, регулирующий отрасль.
В октябре 2008 года были выбраны места для двух первых АЭС — на морском побережье в провинции Ниньтхуан, на юго-востоке Вьетнама. В июне 2010-го власти объявили, что к 2030 году рассчитывают соорудить 14 ядерных реакторов общей мощностью 15 ГВт на восьми участках в пяти провинциях, главным образом в центральной части страны.
В том же году Вьетнам подписал с Россией межправительственное соглашение о строительстве АЭС в составе двух реакторов совокупной мощностью 2 ГВт. Работы предполагалось начать в 2014 году, а первый блок ввести в эксплуатацию уже в 2020-м. Ожидалось, что для этого Москва предоставит Ханою кредит на 8 млрд долларов. Обучать местных специалистов-атомщиков, а также обеспечивать поставку ядерного топлива и забор отработанного в течение всего жизненного цикла АЭС должен был «Росатом». Позднее проект АЭС был модернизирован: реакторы типа ВВЭР-1000 заменили более совершенными ВВЭР-1200. Сроки ввода в эксплуатацию сдвинулись на 2025 год.
Однако в ноябре 2016-го Национальное собрание Вьетнама проголосовало за отказ от создания АЭС из-за дефицита средств. Кстати, в первой половине 2010-х годов Вьетнам активно взаимодействовал по теме атомной энергетики не только с Россией, но и с Японией и Южной Кореей — эти проекты тоже не были реализованы.
После получения независимости от Франции в 1954 году Вьетнам при поддержке СССР начал развивать экономику социалистического типа. Однако под давлением США южная часть страны на протяжении еще двух десятилетий существовала фактически как отдельное государство — Республика Вьетнам, или просто Южный Вьетнам. Сложившаяся в итоге ситуация спровоцировала серьезный конфликт с непосредственным участием американских военных.
Во Вьетнаме на российском ядерном топливе уже работает исследовательский реактор в городе Далат. Его основной функционал — наработка медицинских изотопов
Разгром Южного Вьетнама в 1976 году позволил стране стать наконец единым государством под названием Социалистическая Республика Вьетнам, но уже через три года последовала новая война. В феврале‒марте 1979-го агрессия Китая привела к короткой, но ожесточенной схватке, в которой обе стороны объявили себя победителями (но по факту КНР пришлось отказаться от своих амбиций на южном направлении). Однако в 1980-х китайско-вьетнамская граница продолжала оставаться горячей точкой с постоянными боестолкновениями, в которых гибли тысячи солдат с обеих сторон.
С усилением власти Дэн Сяопина Китай запустил ряд рыночных реформ в экономике при сохранении политического контроля над страной со стороны Коммунистической партии.
Вьетнам пошел по схожему пути. В 1986 году, под влиянием начавшейся в СССР перестройки, в стране была провозглашена «политика обновления», при этом вьетнамцы резко закрутили гайки: политическая система стала однопартийной, а в конституции, принятой в 1992 году, за Коммунистической партией была закреплена «руководящая роль в государстве и обществе».
В экономике же, напротив, отмечалась либерализация, шли приватизационные процессы, привлекались иностранные инвестиции. Впрочем, некоторые элементы социалистической системы в стране сохранились до сих пор: так, установленный здесь восьмичасовой рабочий день западные эксперты считают слабым местом: в других государствах Восточной Азии норма — 10–12 часов при минимуме выходных.
С 1990-х годов экономика Вьетнама уверенно развивалась, хотя и не так бурно, как в Китае. По данным МВФ, душевой ВВП по ППС (в постоянных ценах) за период с 1991 года здесь вырос в 6,1 раза, с 2000 года — в 3,6 раза (см. график 1). Для сравнения: у КНР этот показатель увеличился в 13,9 и 6,1 раза соответственно, у Индии — в 4,8 и 3,4 раза. У России, по оценке МВФ, реальный душевой ВВП по ППС поднялся в постоянных ценах в 2,1 раза с 2000 года.
Качественный экономический рост шел в стране параллельно с процессами урбанизации и индустриализации. По информации ООН, доля городского населения Вьетнама в 1990 году составляла 20%, а в 2025-м уже превысила 42%. Для сравнения: у России этот показатель держится на уровне 75%, у Китая — 69%.
Это естественным образом привело к росту энергопотребления. По данным британского Energy Institute, объем выработки электроэнергии во Вьетнаме с 9,2 тераватта в час в 1991 году поднялся до 25,6 к 2000-му, достиг 91,7 в 2010-м и превысил 303,5 по итогам 2024-го (см. график 2).
Исторически энергетика Вьетнама опирается преимущественно на тепловую и гидрогенерацию. Так, в 2024 году 50,3% электроэнергии в стране было выработано на угольных энергоблоках, 7,2% — на газовых, 29,2% дали ГЭС (см. график 3).
В стране постепенно растет роль альтернативных источников энергии. Установленные мощности солнечной генерации Вьетнама поднялись с околонулевых отметок в начале 2010-х до 25,9 тераватта в час (8,5% общей генерации) по итогам 2024 года. Для ветрогенерации показатель за тот же период увеличился до 12,8 тераватта в час (4,2% генерации). Что касается гидроэнергопотенциала этой преимущественно равнинной страны, то он в значительной степени выработан вследствие бурного развития гидрогенерации после 1991 года.
Не радуют и ископаемые ресурсы. По оценке Energy Institute, добыча нефти во Вьетнаме увеличилась с 3,96 млн тонн в 1991 году до 16,5 млн в 2000-м и пикового показателя в 20,4 млн по итогам 2004-го. Но с середины 2000-х годов из-за исчерпания запасов нефтедобыча в стране неуклонно падает: так, в 2024 году было извлечено всего 8,5 млн тонн.
При этом потребление топлива в уверенно развивающейся стране столь же неуклонно растет. Уже в 2010 году Вьетнам стал нетто-импортером нефти. По итогам 2024-го собственное потребление в размере 32 млн тонн покрывалось внутренней добычей менее чем на четверть (см. график 4).
Добыча газа в стране также выросла: с 0,07 млрд кубометров в 1991 году до 10,3 млрд в середине 2010-х. Но ограниченные запасы газа привели к быстрому прохождению пиковых показателей. Вскоре объемы добычи стали снижаться и по итогам 2024 года составили всего 6,1 млрд кубометров (см. график 5).
Наконец, добыча угля поднялась с 5,2 млн тонн (0,12 эксаджоуля в энергетическом эквиваленте) в 1991 году до пиковых 49 млн тонн (1,17 эксаджоуля) в 2022-м. Но ограниченные запасы (порядка 3 млрд тонн, по данным на 2020 год) опять-таки не позволяют заметно нарастить этот показатель без риска скорого исчерпания ресурсов.
Потребление же растет опережающими темпами. Уже в 2015 году страна стала нетто-импортером угля, а по итогам 2024-го внутренняя добыча покрывала всего 41% спроса.
Таким образом, перед Вьетнамом встала задача найти источники энергии, по возможности не зависящие от регулярного импорта топлива. Текущая ситуация с дефицитом предложения и стремительным ростом цен на мировых рынках энергоносителей вследствие конфликта в Персидском заливе наглядно подтверждает эти опасения.
Есть основания полагать, что при условии сохранения поступательного развития экономики в русле индустриализации и урбанизации энергопотребление во Вьетнаме продолжит увеличиваться. Как следует из данных Energy Institute, общее потребление энергии на душу населения в стране за период с 1991 по 2024 год повысилось с 3,6 до 45,4 гигаджоуля. Однако за сказочными темпами роста скрывается эффект чудовищно низкой базы: среднемировой показатель в том же 1991 году оценивался в 61,7 гигаджоуля, в 2024-м — в 72,6. Вьетнам пока недотягивает до этих цифр (см. график 6).
Если сопоставить Вьетнам с другими странами и регионами, складывается такая картина. По итогам 2024 года среднедушевое энергопотребление здесь было выше, чем в ряде развивающихся стран, в частности в Индонезии, Индии, на Филиппинах, но сильно уступало Таиланду (претендующему на роль новой индустриальной страны), Китаю, сильно деиндустриализированному Евросоюзу, не говоря уже о Японии и Южной Корее, сохранивших свой промышленный потенциал.
То есть выход на тайские показатели энергообеспеченности потребует от Вьетнама нарастить среднедушевое потребление в полтора раза, на китайские — почти втрое. А ведь в обозримом будущем подрастет и само число «душ». С 1991 года численность населения Вьетнама увеличилась с 68,8 млн до 102,2 млн человек, а к 2035 году, по прогнозам, достигнет примерно 108 млн.
Власти Вьетнама понимают масштаб стоящих перед ними проблем. На правительственном портале страны сообщается, что к 2030 году потребление электроэнергии в коммерческих целях должно достичь примерно 500–558 тераватт в час, а к 2050-му — 1238–1375, увеличившись более чем вчетверо.
Согласно Национальному плану развития электроэнергетики, мощность электрогенерации должна увеличиться с существующих 81 ГВт до 86 ГВт к 2030 году и до 203–229 — к 2050-му. Для сравнения: установленная мощность генерации в России на начало этого года составляла 271 гигаватт.
Совершить столь амбициозный рывок Вьетнам рассчитывает за счет возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и атомной генерации. Однако потенциал ВИЭ здесь ограничен высокой плотностью населения (320 человек на квадратный километр — почти в полтора раза больше, чем в Германии), затрудняющей изъятие земель под ветряки и солнечные панели. Офшорные же проекты в условиях глубоководных акваторий Вьетнама окажутся весьма недешевыми.
В этой ситуации атомная энергия для Вьетнама выглядит более чем привлекательно. И надо полагать, одной АЭС дело не ограничится.
Развязанный США и Израилем вооруженный конфликт в Персидском заливе не только имел своим следствием разбалансировку мировых рынков энергоносителей, но и в очередной раз поставил вопрос об обеспечении безопасности атомной генерации. Ведь в зоне конфликта оказались сразу две действующие атомные электростанции.
Во-первых, это Бушерская АЭС в Иране, расположенная на юге страны, близ одноименного прибрежного города (и одноименной провинции). В настоящее время она располагает одним действующим реактором ВВЭР-1000 (достраивался специалистами «Росатома» и пущен в эксплуатацию в 2011 году), еще один такой же энергоблок строится (с 2019 года, до конфликта завершение работ планировалось в этом году, на стройке задействовано около 500 российских специалистов), третий блок запланирован.
17 марта этого года Бушерская АЭС попал под обстрел. Сейчас строительство приостановлено.
По оценке иранских властей, это была преднамеренная атака, удар произошел в 200 метрах от ядерного реактора. Глава «Росатома» Алексей Лихачев уточнил, что удар был нанесен по территории, прилегающей к зданию метрологической службы, которое располагается на промышленной площадке атомной электростанции.
Лихачев призвал лидеров государств сделать все, чтобы удары по Бушерской АЭС не повторились, и заявил, что «Росатом» готовит несколько волн эвакуации российского персонала с объекта: «Планируем оставить буквально несколько десятков человек на площадке и для присмотра, и для сохранности оборудования, и для готовности перезагрузить правильно».
Вечером 24 марта Израиль и США нанесли новый удар по Бушерской АЭС. Станция повреждений не получила, жертв среди персонала нет, сообщила Организация по атомной энергии Ирана (ОАЭИ).
Между тем первый, уже работающий реактор Бушерской АЭС содержит до 72 тонн топлива — обогащенного урана. Плюс к тому на площадке хранится до 210 тонн отработавшего ядерного топлива, содержащего радиоактивные изотопы.
Отметим, что Иран имеет обширные планы развития атомной генерации. Помимо Бушерской АЭС накануне конфликта в Персидском заливе страна анонсировала запуск работ по строительству новых атомных электростанций. Так, в октябре 2023 года Иран заявил о начале строительства (не ясно, чьими силами) АЭС «Карун» в 300 МВт в юго-западной провинции Хузестан.
В сентябре 2025 года иранская сторона заключила с «Росатомом» соглашение на 25 млрд долларов о строительстве АЭС из четырех энергоблоков ВВЭР-1200 в южной провинции Хормозган (там же расположен порт Бендер-Аббас, ключевая точка МТК «Север — Юг»). Тогда же ОАЭИ и «Росатом» подписали меморандум о сотрудничестве в сооружении атомных станций малой мощности в этой стране. А в ноябре 2025 года Иран объявил о планах возведения новой АЭС в провинции Голестан на берегу Каспийского моря.
Сейчас возврат к этим работам возможен только по окончании конфликта.
В зону конфликта также попадает АЭС «Барака» в ОАЭ (в эмирате Абу-Даби). Атомная электростанция была возведена консорциумом компаний во главе с южнокорейской KEPCO. В настоящее время АЭС «Барака» располагает четырьмя действующими реакторами PWR APR-1400 мощностью 1400 МВт каждый. В 2024 году на эту АЭС пришлось 23% всей выработки электроэнергии в ОАЭ («Бушер» в Иране давал всего 2% генерации).
По этой электростанции еще не наносились удары, но западные медиа уже пугают друг друга возможными иранскими ударами возмездия. Сообщается, что радиоактивное загрязнение после такой атаки может затронуть населенные пункты и объекты критически важной инфраструктуры на территории Саудовской Аравии, Ирака и Кувейта.
На самом деле «Барака» расположена в безлюдной пустыне, в 50 километрах от ближайшего города. Так что, по аналогии с Чернобылем и его зоной отчуждения (30 километров), ее потенциальное поражение не сделает недоступными нефтегазовые ресурсы Персидского залива. А вот с туризмом и международными финансовыми центрами в регионе покончит надолго.
Не следует также забывать, что вне контекста Персидского залива уже несколько лет под огнем украинской стороны находится Запорожская АЭС в одноименной области Российской Федерации.
Запорожская АЭС расположена близ Энергодара на левом берегу Днепра. Со своими шестью энергоблоками типа ВВЭР-1000 это самая крупная атомная электростанция в Европе. Россия установила контроль над объектом в марте 2022 года. АЭС перешла под управление «Росэнергоатома» (входит в «Росатом»). Однако из-за бесконечных украинских обстрелов уже с 2022 года все шесть энергоблоков Запорожской АЭС находятся в состоянии «холодного останова».
МАГАТЭ инициировало переговоры о локальном прекращении огня в районе АЭС, но, как показывает практика, на украинскую сторону подобные предложения никогда не производили никакого впечатления.
Постоянный представитель России при международных организациях в Вене Михаил Ульянов заявил: «Сейчас по Запорожской АЭС не наносятся удары. Но удары БПЛА рядом, по Энергодару. За последний месяц российскими военными уничтожено более двух тысяч украинских БПЛА».
Тем не менее в марте нынешнего года Алексей Лихачев по итогам прошедших в Москве межведомственных консультаций с МАГАТЭ заявил, что Россия проинформировала агентство о подготовке к возобновлению работы Запорожской АЭС.