Государство дает понятные инструкции для судов, чтобы фигуранты экономических преступлений могли не отправляться под стражу, а вносить залог. Однако ключевая проблема глубже: многие такие преступления вообще не получают статус экономических, а значит, и выйти под залог у обвиняемых не получится
Буквально на днях, в середине мая 2026 года, Госдума во втором чтении представит поправки к Уголовно-процессуальному кодексу (УПК) РФ. Нововведения позволят судам не помещать бизнесменов под стражу, а применять в качестве меры пресечения денежный залог. Внесение залога станет гуманной альтернативой пребыванию в СИЗО. По данным судебного департамента при Верховном суде РФ, за первое полугодие 2025 года число осужденных за экономические преступления составило 4416 человек (за весь 2024 год — 5147 человек). Большинство в 2025 осудили за незаконное предпринимательство (2716), за уклонение от налогов — 221 человека.
Прежде всего поправки коснутся претензий государства к бизнесу или гражданам в части неуплаты налогов и прочих платежей в казну. Задумка проста: подсудимый будет заранее вносить сумму, которую он должен заплатить в случае обвинительного приговора. В этом случае по решению суда залог идет на погашение штрафа или в счет возмещения ущерба потерпевшим. В случае же оправдания залог полностью возвращается.
Самый важный момент: залог будет равен сумме причиненного ущерба. Если речь идет о преступлении, связанном с предпринимательской деятельностью, суд сможет руководствоваться также цифрой полученного от преступления дохода либо суммой убытков, которых удалось избежать благодаря раскрытию преступления.
Залог не станет единственной мерой пресечения. К нему будет прилагаться ряд ограничений. Например, запрет покидать место жительства без разрешения следственных органов и вступать в контакт с деловыми партнерами.
На самом деле норма о залоге давно есть в УПК, но применяется она крайне редко. По данным судов Москвы, с 2015 по 2025 год залог был назначен всего 60 обвиняемым, из них в 20 случаях такую меру получили фигуранты уголовных дел о мошенничестве.
Несмотря на то что последние пять лет государство декларировало гуманизацию правосудия в отношении фигурантов экономических делам, бизнесмены по-прежнему оказываются под стражей, а суды продлевают эту меру пресечения. Причина — суды всеми силами избегают самостоятельной оценки суммы залога, и вообще отправить людей в СИЗО гораздо проще и спокойнее для следствия.
В постановлении Пленума Верховного суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» отмечено, что «меры пресечения, ограничивающие свободу, — заключение под стражу и домашний арест — применяются исключительно по судебному решению и только в том случае, когда применение более мягкой меры пресечения невозможно». ВС также отметил, что в УПК РФ «предусмотрено право каждого, кто лишен свободы или ограничен в ней в результате заключения под стражу или домашнего ареста, на применение залога или иной меры пресечения». Однако на практике суды чаще руководствуются мнением следствия, чем постановлениями высшего судебного органа страны.
По мнению Намру Бакаева, управляющего партнера адвокатского бюро «Высшее дело», нынешний законопроект — попытка институционализировать «гуманизацию», о которой высшее руководство страны заявляет последние пять лет. Юрист подтверждает: ключевая проблема текущей практики по залогам — отсутствие четких алгоритмов. Именно этот алгоритм теперь дадут законодатели.
«Судья или следователь — это чиновник, ему нужна четкая формула и “правила игры”, — объясняет Намру Бакаев. — Привязка залога к сумме ущерба и возможность комбинировать его с запретом определенных действий снимает с судьи груз персональной ответственности за “слишком мягкое” решение». Поправки в УПК РФ об обязательном залоге — это переход от карательной модели следствия к компенсационной, что более выгодно в долгосрочной перспективе, уверен юрист.
На сегодняшний день ситуация с залогом такова: фигуранты уголовных дел небольшой или средней тяжести могут внести залог в размере не менее 50 тыс. рублей, а по тяжким и особо тяжким преступлениям — не менее 500 тыс. рублей. Итоговую сумму назначает суд. Чтобы доказать суду способность внести залог, следует предоставить выписку по банковскому счету, где имеются необходимые средства. Тем не менее даже очень впечатляющие суммы на счетах обвиняемых не гарантируют того, что суд примет залог в качестве меры пресечения.
Мнения юристов по поводу пользы новых поправок пока что разделились. По словам Геворга Алексаняна, адвоката адвокатской палаты г. Москвы, члена коллегии адвокатов «Консул», изменения пока вызывают больше вопросов.
Так, размер залога будет определяться в пределах суммы причиненного ущерба, говорит адвокат. При этом речь идет о налоговых преступлениях, мошенничестве и других экономических составах. Но большинство этих преступлений относятся к небольшой или средней тяжести, и по многим из них уже сейчас можно избежать уголовной ответственности при возмещении ущерба, вообще не прибегая к залогу.
Ключевая проблема текущей практики по залогам — отсутствие четких алгоритмов. Именно такой алгоритм теперь дадут законодатели
«Пытаясь расширить применение залога, внесенный законопроект все равно оставляет за судом право одновременно возлагать на обвиняемого ограничения, например в виде запрета определенных действий. В результате залог может превратиться не в полноценную меру пресечения, а просто в дополнительное финансовое обременение», — предупреждает Геворг Алексанян.
Еще одна проблема, по его мнению, в том, что по многим экономическим делам на момент возбуждения уголовного дела точный размер ущерба неизвестен. На практике следствие нередко указывает формулировки вроде «ущерб составил более одного миллиона рублей», а конкретная сумма определяется в ходе расследования. Каким образом в такой ситуации должен рассчитываться размер залога? Законопроект ответа на этот вопрос не дает.
Роман Нефедов, партнер адвокатского бюро Санкт-Петербурга Q&A, утверждает, что, даже если поправки начнут работать, следствие придумает новые способы их обходить, как и поступало раньше. Ведь еще в 2019 году в статью 108 УПК РФ внесли изменения, которые запрещают заключать предпринимателей под стражу при отсутствии специальных условий (нет постоянного места жительства, личность лица не установлена, нарушена ранее избранная мера пресечения, скрылся от органов следствия и суда), говорит адвокат. «Это казалось спасением. Но следствие быстро нашло лазейку: предпринимателю предъявляется обвинение не по экономическому составу, а, например, обычное мошенничество, — поясняет он. — В этом случае обвиняемый не воспринимается судом как субъект экономических отношений, следовательно, на него не распространяются указанные гарантии. Доводы стороны защиты о том, что деяние совершено в связи с осуществлением предпринимательской деятельности, суд игнорирует под предлогом запрета давать оценку обвинению на стадии предварительного следствия». И такой подход стал системным, констатирует Нефедов.
Татьяна Журавлева, член Адвокатской палаты Ленинградской области, согласна с коллегой и считает, что следствие всегда старается «направить» обвинение в сторону ст. 159 (мошенничество). Невыполнение условий договора, кредитных обязательств — все это расценивается не как предпринимательская деятельность, а как банальное мошенничество. Суды тоже не рассматривают подобные дела как связанные с экономической деятельностью.
Старший партнер адвокатского бюро «Феникс» Алексей Тарасов уточняет, что практика залога — мировой стандарт для ненасильственных экономических преступлений. В США, Германии и Великобритании залог часто сочетается с ограничениями и привязан к размеру ущерба.
Например, в США в залог может быть взята любая ценность — недвижимость или наличные деньги. При предъявлении обвинения суд может предложить фигуранту заплатить определенную сумму в качестве залога, чтобы получить временное освобождение до начала судебного процесса. Эта сумма является залогом за будущее появление на суде и исполнение приговора. Если залог уплачен, то фигурант покидает тюрьму до начала суда, но должен являться на все заседания. Если он появляется на них и выполняет приговор суда, залог возвращается ему после окончания процесса. К тому же в Соединенных Штатах есть такие варианты, как залог-задаток (обвиняемый вносит 10% от суммы залога, которая впоследствии должна быть возвращена) и негарантированный залог (обвиняемый обязан являться в суд без предоставления залога, но с оплатой всей суммы в случае его нарушения).
В Великобритании существует целый Закон о залоге, который уходит корнями аж в VII век. В этом законе есть два варианта судебного решения по мере пресечения: заключение под стражу или освобождение под залог. Во Франции с 1970 года залог является разновидностью судебного контроля (судебный контроль — комплексная мера пресечения, она включает 16 правоограничений, которые применяются самостоятельно либо в сочетании друг с другом). Зато в Италии вообще нет такой меры пресечения, как залог, поскольку законодатели решили, что она дискриминирует малоимущие слои населения, у которых может не быть денег.
Адвокат коллегии «Южно-Уральский адвокатский центр», Наталья Мидакова считает, что законотворцы все же нашли новый подход к залогам. Существовавшая коллизия, когда судьи выбирали между «жестким СИЗО» и «мягким залогом», порождала практику необоснованных арестов предпринимателей. Новая реформа устраняет эту дилемму, адаптируя залог к реалиям бизнеса, считает она. По мнению Мидаковой, поправки устраняют следующие моменты: исчезает «серая зона» для судей. До сих пор отсутствие четких критериев перекладывало ответственность за принятие решения на судью, заставляя его проявлять солидарность со следствием, которое традиционно держит обвиняемого в СИЗО. Обвиняемый становится менее уязвимым, имеет шанс на сохранение бизнеса и семьи (продолжает управлять компанией, чего не может делать, находясь в СИЗО). Залог перестает быть «голым»: как уже говорилось выше, раньше залог нельзя было совмещать с другими ограничениями (например, с запретом выезда), что делало его «бессильным» в глазах суда. Поправки этот пробел устраняют. Наконец, если человек находится под залогом и соблюдает правила, это работает в его пользу. Суд, видя, что обвиняемый не скрывался, сотрудничал и не нарушал порядок, может назначить более мягкое наказание или не связанное с лишением свободы (например, штраф), говорит Наталья Мидакова, и внесенный залог пойдет в счет погашения этого штрафа.
Конкретизация деталей по залогам не поможет, пока не будет главных изменений — правильной квалификации экономических преступлений
Из минусов она называет высокий «входной билет»: сумма залога привязана к ущербу, который может исчисляться миллионами. Найти такие деньги быстро — серьезная проблема. Далее, есть риск проверок. «Кто вносит залог за предпринимателя? Контрагент или партнер. Такие люди автоматически попадают в поле зрения следствия, что создает для них репутационные риски», — рассуждает адвокат. Ну и наконец, фигуранту, вышедшему под залог, необходима жесткая дисциплина: любое нарушение — опоздание на допрос, попытка выйти из дома в неположенное время — грозит не только уголовным делом, но и потерей всей внесенной суммы в пользу государства.
Есть и не менее важные нюансы. Так, если суд приговорит к реальному лишению свободы, время под залогом не идет в зачет срока отбытого наказания (что важно для условно-досрочного освобождения). Единственный вариант зачесть его — если фигурант заключает контракт на участие в СВО (там действуют особые правила исчисления сроков наказания).
«Важно учесть, — дополняет Геворг Алексанян, — что при назначении реального лишения свободы за преступление залог уйдет на погашение суммы ущерба, а осужденный будет отбывать наказание без учета этой меры».
Однако ряд наших собеседников считает, что даже конкретизация залогов не поможет, пока не будет главных изменений — в правильной квалификации преступлений. «Ничем предпринимателям поправки не помогут, пока не будет четких критериев, что относится к предпринимательской деятельности, а что является мошенничеством», — убеждена Татьяна Журавлева.
По мнению Алексея Тарасова, эта реформа грозит остаться только на бумаге, поскольку для того, чтобы изменения устоялись, на практике нужны годы. Он соглашается: многие экономические преступления изначально неверно и ошибочно квалифицируются, но это не мешает следствию долго их расследовать и столь же долго держать обвиняемых в СИЗО. Все это происходит, несмотря на уже практически неработающую меру в виде домашнего ареста, которая значительно суровее залога, но даже она стала напоминать мираж в пустыне.
Роман Нефедов говорит, что, хотя предлагаемые изменения в УПК РФ не решают общей проблемы с заключением предпринимателей под стражу, их все же следует оценить позитивно: они в некоторой степени устраняют неопределенность вокруг меры пресечения в виде залога и служат сигналом для судей о необходимости смягчить отношение к такой категории обвиняемых.
Настоящая проверка реформы на прочность случится тогда, когда суды начнут массово отказывать в ходатайствах следствия на заключение под стражу подозреваемых при наличии оплаченного залога, резюмирует Намру Бакаев.