От чумы до материнского капитала

Периодом самых ярких новаторских идей в этой области стал XX век — тогда страна преодолела пять демографических кризисов. Но каждый раз, когда казалось, что «золотое время» наступило, приходила новая беда: голод 1930-х, алкогольный коллапс 1970-х, свобода 1990-х, убившая в мирное время больше людей, чем иная война. Теперь планета стоит на пороге второго демографического перехода, и Россия снова оказалась перед вызовом, связанным с устойчивой динамикой снижения рождаемости (СКР в РФ в 2015 году — 1,77; в 2017-м — 1,621; в 2019-м — 1,504; в 2025-м — 1,374).

Какие уроки мы можем извлечь из истории демографии? Об этом — в интервью с главным научным сотрудником Института российской истории РАН, руководителем Центра изучения истории территории и населения России, доктором исторических наук Валентиной Жиромской.

— До двадцатого века демографические проблемы не требовали от государства и общества сверхусилий. Монголы сожгли город, а через несколько лет он снова стоит, люди живут, работают, «бабы новых нарожали». Князю или европейскому феодалу не было нужды проводить демографическую политику, вкладывать ресурсы, все эти вопросы решались естественным путем, самотеком. Да и инструментов повлиять на этот процесс тогда еще не было — вопрос времени, все в руках Божьих. Изменения начинаются с первым демографическим переходом?

— Переход начался во Франции в конце семнадцатого века, в Англии — в восемнадцатом веке, в Германии и России практически одновременно — в девятнадцатом веке. Уже к середине восемнадцатого века население в Европе растет сказочными темпами, как это свойственно первой стадии демографического перехода, характеризующейся значительным снижением смертности. Появляются новые агрокультуры, новые производства, что позволяет людям не так зависеть от сил природы. Значительных успехов достигла медицина. Смертность снижается, а рождаемость еще сохраняется на высоком уровне. Один из главных факторов — серьезно снижается детская смертность. В Средние века ведь рождалось, допустим, десять детей, а выживало трое-четверо. Средневековая семья была не больше шести человек — это родители и выжившие дети. В результате снижения смертности начинается перенаселение. Первой это испытывает Франция, живым не хватает земли. Покойников хоронить негде — места на церковных кладбищах не хватает. Проблемы с продовольствием.

Соответственно, безработица, очень серьезные социально-экономические проблемы, поэтому среди причин Французской революции демография играла ключевую роль. В отличие от Англии колониальная миграция для Франции не работает — страна неудачно воюет и теряет колонии. При этом люди традиционного склада никуда уезжать не хотели. Когда человеку, обвиненному в преступлении, в Англии предлагали на выбор виселицу или высылку на ПМЖ в Северную Америку, он нередко предпочитал виселицу: боялся изнурительного пути через океан в трюме корабля, трудностей и опасностей неизвестных земель.

— Что в это время происходило в российской демографии?

— Большую часть двадцатого века при изучении истории России не принято было ничего хорошего говорить про период от декабристов до времен Царя-освободителя. Между тем, пережив эпидемию холеры в тридцатые годы, российское общество оправилось: высокая рождаемость, снижение смертности, высокая брачность — население очень быстро растет. И в сороковые годы этот рост очень отчетливо виден. Специалисты все больше склоняются к тому, чтобы считать эти годы началом первого демографического перехода в России.

— Каковы причины этого прироста? Обычно любят выделять роль личности в истории.

— Это происходит во время Николая Первого. Император был уверен, что все идет хорошо, нужно расширять земли, торговлю. Население растет, экономика неплоха. Он готовил реформы, Александр же не из воздуха их взял. Просто в те времена реформы готовились десятилетиями.

— Или это все-таки больше объективный процесс?

— Сочетание. Объективный процесс, конечно, тоже происходит, но надо понимать, что любую позитивную конъюнктуру можно похоронить неудачным управлением.

Вернемся к 1830‒1840-м годам. Медицина и фармакология развиваются, люди перестают бояться врачей и лекарств. Нужно сказать, что в тридцатые годы, в связи с холерой, очень много сил было потрачено на развитие санитарно-гигиенического контроля и врачебной помощи. Не избранным, а широкой массе, потому что холера придет и никого не пожалеет. Император вообще не только много занимался экономикой, финансами, но и насаждал здоровый образ жизни, запрещал курить в публичных местах, требовал чистоты в Петербурге, соблюдения правил уличного движения. В деревнях помещики отвечали за санитарное состояние. Расширяется массовая медицинская помощь, пускай примитивная на уровне фельдшера, амбулатории. В это же время работает великий Николай Иванович Пирогов — серьезные успехи в хирургии и военной медицине. Когда при Александре Втором появляются земские больницы, эти наработки подхватываются и распространяются на более широкие слои населения.

— То есть влияние земских школ и больниц на демографию было большое?

— Более того, влияние народников, так называемого «хождения в народ», на демографическое развитие было не меньше. Народники годами жили в деревнях, учительствовали, лечили, просвещали, обучали гигиене, санитарии, боролись с мракобесием, предрассудками. Народники провели большую подготовительную работу. На этой базе потом развернутся земства, заработают земские больницы и школы. И принципы советской медицины, на основании которых выходили из демографического кризиса Гражданской войны, были заложены и разработаны именно земскими врачами.

Декрет — наше ноу-хау

— Валентина Борисовна, верно ли, что первый демографический кризис современного типа произошел в России в начале двадцатого века?

— Первый глубокий демографический кризис — Первая мировая война, переходящая в Гражданскую. Только начали в 1920 году приходить в себя, как начинается голод 1921‒1923-го. В 1921 году был пик голода в Поволжье и в значительной части Центральной России, Приуралья, но в целом он длился три года. Кризис Гражданской войны усугубился массовой безвозвратной эмиграцией — более двух миллионов человек. Вообще, отличительная черта демографических кризисов двадцатого века заключается в том, что в отличие от средневековых, причин у них сразу несколько.

— Голод, эмиграция, война, мор, далее по списку. Практически все всадники Апокалипсиса.

— Список большой: из болезней, к примеру, испанка, которая унесла в России, по примерным оценкам, около 3 млн человек. Заболеваемость фиксировалась практически во всех губерниях. Четверть миллиона пострадали от азиатской холеры, она забрала более ста тысяч жизней. Тиф тоже унес огромное количество жертв. Ходило три вида тифа: сыпной, брюшной и возвратный. Всеми видами тифа в стране за 1918‒1922 годы переболело свыше 10 миллионов человек, 2,8 миллиона из них умерло. Дети страдали от дизентерии — около 150 тысяч смертей.

В Первую мировую в боях и от болезней погибло около двух миллионов военнослужащих. Оценки разные, они колеблются около этой цифры: 1,9 миллиона, 2 и 2,1.

Усугублялось это тем, что это была первая война в истории послепетровской России со всеобщей мобилизацией, когда из семей изъяли кормильцев. Это особенно больно ударило по населению деревни, накладываясь на то, что большая патриархальная семья потихоньку отмирает в процессе реализующегося демографического перехода от традиционного к современному типу воспроизводства населения и соответствующего этой стадии демографического развития дробления семей. Надежды на поддержку жен и детей мобилизованных силами большой патриархальной семьи не оправдались. Пособия же со стороны государства были недостаточны и в регионы практически не доходили. В Гражданскую войну свою печальную лепту внес и массовый террор.

— Красный и белый террор. Интервенты тоже не стояли в стороне.

— Да, террор был четырех видов: красный, белый, розовый, зеленый. Самый страшный и кровопролитный — розовый. Им были охвачены Поволжье, Урал, Сибирь. Отметились все — Комуч, эсеры, кадеты, анархисты. Эти правительства, власть которых была в Поволжье, на Урале и в Сибири, уничтожили очень много людей, причем совершенно варварскими методами. Это их изобретения: баржи и эшелоны смерти. Им еще помогал Чешский корпус.

— Англичане отметились с изобретенными ими концлагерями. Печально известный остров Мудьюг в Архангельской области.

— Англичане отметились, и французы, и чехи, и поляки, румыны, японцы и многие другие.

— И сами постарались?

— Все правительства применяли незаконные методы: что Реввоенсовет с расстрельной тройкой, что военно-полевой суд в Белой армии. Деникин практиковал расстрел на усмотрение офицера. Погромы шли, которые никто не думал прекращать.

— Каковы итоги этого кровавого десятилетия?

— В общей сложности в Первую мировую, из которой Россия вышла еще в 1918 году, страна потеряла около пяти миллионов человек (с прямыми и косвенными потерями).

На эти пять миллионов накладывается еще от 11 до 15 миллионов потерь Гражданской войны. Кстати, потери населения от военных действий не главная причина — потери были сопоставимы с Первой мировой. Но очень много погибло мирного населения: болезни, голод, террор. В 1914 году население Российской империи оценивалось в пределах 166–175 миллионов человек. К 1920 году в результате войн, территориальных потерь Польши, Финляндии, Прибалтики, а также демографического кризиса на новой территории СССР проживало примерно 137 миллионов человек.

— Страшный демографический удар — около 20 миллионов за десять лет. Как купировали демографический кризис 1914‒1924 годов?

— Кризис был страшный: смертность выше рождаемости, по ряду крупных городов 60 промилле (то есть на 1000 человек) умирают на 24 промилле рождений, это уже очень серьезно. В 1918 году на Пироговском съезде выступил Семашко и сказал, что надо спасать жизнь матерей и детей, иначе иссякнет самый источник нашего существования. И впервые он поставил задачи охраны материнства и детства и борьбе с инфекционными и паразитарными заболеваниями, которые выкашивали людей. Он считал, что если этого не сделать, то работать будет не с кем.

И сразу был принят декрет об отпуске по родам и беременности, поэтому в русский язык он вошел под названием «декретный отпуск». До этого таких законов в мире не было. Была практика на ряде предприятий, у Абрикосова, например, где женщинам давали и деньги, и отпуска, потому что у него в кондитерском производстве много женщин работало, надо было, чтобы они держались за место. Но это захотел предприниматель или не захотел, а тут закон, который надо исполнять.

Пережив эпидемию холеры в 1830-е годы, российское общество оправилось: высокая рождаемость и брачность, снижение смертности. Специалисты склоняются к тому, чтобы считать эти годы началом первого демографического перехода в России

Затем было введено бесплатное медицинское обслуживание всего населения, то, чего очень хотели земские врачи. Бесплатное питание для детей до четырнадцати лет, вводились пайки. Иначе никак. Туберкулез свирепствовал. В городах по 90 процентов подростков страдали туберкулезом в открытой форме. Столовые с доппитанием появились, где давали овсянку, мясо, масло, рыбий жир, белый хлеб. Детей прикрепляли на месяц, на два, чтобы они смогли окрепнуть. Потом практика таких столовых была в Великую Отечественную. После Гражданской войны политика восстановления населения продолжилась: лечение в Крыму, на юге. Справились с туберкулезом, сифилисом, с тифом, с оспой. Был специальный декрет об оспопрививании. Боролись с малярией, даже пробовали вакцинацию, но она тогда была малорезультативна.

Следили за тем, чтобы кипятили воду, мыли руки, внедряли гигиенические правила. Вели диспансеризацию детей, учащихся всех школ. И для взрослых бывали диспансеризации. Были недели чистки — не политические, а санитарные: всех жителей целого квартала или половины небольшого города отправляли в баню, давали дегтярное мыло, мазь, химчисткой обрабатывали одежду. Это было результативно. И по домам проводили обработку от паразитов — огнем, керосином.

— Во Франции после Первой мировой с вшами только к 1940-м справились.

— Да, а тут справились очень быстро. Многие ходили с бритыми головами. Некрасиво, но здоровы. Ввели пособие женщине по родам. Уже в Гражданскую войну женщина получала единовременное пособие размером зарплаты квалифицированного рабочего — хорошее пособие. И затем ежемесячное пособие. После войны — в натуральной форме: молоко, материал на пеленки, питание. В каждом районе Москвы уже была молочная кухня.

— Но надо понимать, что не по всей стране, не на всех хватало ресурсов.

— Действительно, не по всей стране, хотя в эти мероприятия 40 миллионов золотых рублей было вложено — немало по тем временам. В основном эти меры распространялись на крупные города и промышленные центры. В сельской местности они не требовались, там обычно не было проблемы с молоком для роженицы. Детские сады в сельской местности тогда были не особенно нужны, а в городе — очень.

После Гражданской войны встал вопрос, что делать, чтобы женщина могла и учиться, и работать, и быть матерью. Тогда появились детские сады, ясли, детские дома для сирот, дома ребенка. В то время проблема беспризорности была страшная. Но и с ней справились, потому что общество во многом было еще традиционным, ценность брака и семьи очень высокая, и дети помнили свои семьи и родителей. Это не были Иваны, не помнящие родства. Они знали, что у них были хорошие родители, любящие, но погибли. Они не были психологически оторваны от семейных ценностей. Воровство, бандитизм у многих были вынужденными. И как только возникла возможность, они захотели учиться, жить нормально. И в этом им помогли на государственном уровне.

— Получается, что к 1930-м годам советская власть с демографическими последствиями справилась?

— Даже раньше. В это время еще действовали биосоциальные законы, свойственные традиционному типу воспроизводства населения, когда население быстро восстанавливается после чумы, войны, голода. Высокая рождаемость накладывается на компенсаторную рождаемость: повышается не только способность к деторождению, но и выживаемость даже слабых детей.

Благодаря активной политике после Гражданской войны компенсация реализовалась. Население стало восстанавливаться быстро, рождаемость поднялась свыше 40 промилле, смертность упала ниже 20. Младенческая смертность стала не больше 250–280 промилле, а была когда 350, когда 400. И наступает период с 1924 по 1928 год, который демографы определяют как золотой век в развитии населения. Оно быстро растет, начинается миграция в города, нормальная, межрегиональные потоки восстанавливаются. Беженцев уже нет. Состояние населения хорошее, высокая ранняя брачность, но уже не сверхранняя, действуют законы о вступлении в брак в совершеннолетнем возрасте.

Секс как стакан воды

— Русская революция претендовала не только на смену власти и политической формации, но и на создание нового человека. Речь шла о радикальном изменении общества и человеческого поведения. Одной из них было презрение к стыду как пережитку буржуазии. Новая власть легализовала аборты, заявила о равенстве полов и раскрепощении женщины. В комсомольской среде бурно обсуждалась теория «стакана воды», приравнивающая секс к повседневным потребностям организма. Девятнадцатого декабря 1918 года в Петрограде прошла первая демонстрация «Об отмене брака». По каким причинам большевики свернули «сексуальную революцию»? Есть ли оценки влияния этой политики на демографию?

— Влияние было незначительным. Идея «стакана воды» не была популярной, сексуальной революции у нас не случилось, население не было готово. Церковь отделили, но верить не переставали. И конечно, хождение голых людей по улицам или беспорядочные связи были просто небезопасны для участников. Бесстыдство не поощрялось. Другое дело — вопрос о разводах и незарегистрированном браке. Это случай особый. И равенство женщины — вопрос наболевший, пора было решать.

— Тут, кстати, мы были впереди планеты всей.

— Между прочим, и сейчас впереди. Например, в вопросе уравнивания оплаты труда женщин и мужчин. В развитых западноевропейских странах с этой проблемой до сих пор не справились. Большевики тогда выровняли эти права. Учитывая нехватку мужчин, женщину необходимо было привлечь к производству хотя бы по чисто экономическим соображениям. У нас появились ясельки и садики, Отсюда детские садики по всей Европе пошли, где дети содержались в чистоте, с ними работали, развивали. Разрешение на развод назрело, его ждали в обществе, восприняли, можно сказать, на ура. До этого развестись можно было, если муж государственный преступник, как декабрист, или муж или жена ушли в монастырь на полный постриг, «умерли для мира». Других вариантов не было. Вопрос перезрел.

Идея незарегистрированного брака, легализации сожительства, бродила в умах российской интеллигенции с девятнадцатого века. Разводиться-то нельзя, а любовь есть. Как хорошо жить без бумажек, без церемоний, только по любви. А что с детьми? Но об этом не сильно как-то задумывались. Будет любовь — будут любимые дети.

Революция не легализовала сожительство. Она отменила церковный брак, но ввела гражданский. Сожительству дали легитимный статус уже во второй половине 1920-х годов. В Кодексе о семье 1927 года фактический незарегистрированный брак приравняли к зарегистрированному. И было это до 1944 года. Дети носили имя отца, он должен был платить алименты, делить имущество в случае развода. Отцовство устанавливалось через суд по свидетельским показаниям. Но потом выяснилось, что с такими браками много проблем: семьи легко распадаются, отцы уходят. Доходило до анекдотов. По результатам переписи 1937 года женатых мужчин было на полтора миллиона меньше, чем замужних женщин. Мужчины считали себя холостыми, а женщины думали, что они замужем.

— К 1950-м годам в России решается мировая проблема — проблема питания населения. А пока мы подходим к голодомору — последний голод.

— Он был очень страшный, что и говорить. Не могу сказать, что он был уникальным. В 1891–1892 годах тоже голодали страшно. И, к сожалению, он был не последний. Был еще послевоенный голод в 1947‒1948 годах.

— В девятнадцатом веке каждый год несколько губерний голодали в Российской империи, и это было обыденным событием.

— Сейчас оценки потерь от Великого голода — около семи миллионов по СССР. Из них Украина — три миллиона, Казахстан — два с лишним, Россия — два с лишним. В России сильно пострадали Поволжье, Урал, Сибирь, Центральное Черноземье, Кубань, даже до Смоленщины докатилось.

— Вину за голодомор принято списывать на Сталина: продразверстка, продал все зерно. Насколько я понимаю, реальность была сложнее?

— Реальность была сложнее. Был неурожай вследствие засухи и болезней зерновых культур, поразивших практически все зерновые регионы СССР. Были негативные последствия насильственной коллективизации и принудительного перевода кочевников на оседлость. Но вывоз зерна был. Отдавали кредиты, взятые под индустриализацию. Ни одна страна не протянула руку помощи. Ни одна не отложила выплат. Когда мы встречались с итальянцами, французами, немцами в 1990-е, спрашивали: «Почему не помогли?» Они сказали: «Долги надо платить. У всех свои проблемы».

— Бизнес. Ничего личного. В эти годы в США и Европе свирепствовала Великая депрессия, где демографические потери сопоставимы (от 7 до 10 миллионов человек). Удивительный век: в СССР нечего есть, в США уничтожают урожай из-за кризиса перепроизводства… В чем были просчеты СССР?

— Вина правительства, не только Сталина, в том, что политики предотвращения голода практически не проводилось. Требовались меры как в 1921 году, но их не было.

— Не было средств или не было желания?

— Ни того ни другого. Отмахнулись от проблемы. Крестьяне были против коллективизации, следовательно, неблагонадежные. Думали, что они как-нибудь сами переживут, они же живут на земле. Главное было — сохранить промышленность, рабочих. Но и рабочие тоже стали умирать. В 1934 году по городам идет минус по естественному приросту, огромная смертность. Всесоюзную перепись населения перенесли на 1935-й, затем на 1936-й. С 1936 года запрещают аборты. Надо, чтобы женщины срочно детей нарожали.

Ставка на медицину

— В современном информационном пространстве то разгорается, то затухает дискуссия о запрете абортов. Какие уроки следует вынести из нашего исторического опыта?

— Это варварская мера. Первые два-три года действительно рожали, потому что наказывали за аборт не только врача, но и женщину. Затем по ряду городов женская смертность от аборта поднялась в разы. В Москве — в два с половиной раза, в Ленинграде — в полтора (раньше вообще смертей от аборта не было), в Смоленске — в два раза, в Туле — в шесть раз. Причина — переход на нелегальные аборты. Причем врачи их делать боялись, женщины прибегали к доморощенным средствам, хорошо, если хотя бы знахарка помогала. Но и знахарки боялись уголовной ответственности. Поскольку женщина тоже уголовно наказывалась, при осложнениях она старалась не обращаться в больницу. А когда ее все-таки привозили, обычно было уже поздно.

Реальное состояние населения отобразила перепись населения 1937 года — 162 миллиона. Оно выросло по сравнению с 1926 годом, со 147 до 162. Сделали поправку на недоучет, получилось 162,5.

— Плюс 15 миллионов — неплохо. Так в чем проблема?

— Дело в том, что ранее Сталин заявил цифру 168, еще не зная потерь от голода, и это вошло в международные справочники. А как объяснить 162? Скандал. Перепись объявляется умышленно испорченной врагами народа, троцкистско-бухаринскими агентами фашизма и Антанты.

— Дальше проводится еще одна перепись, которая дает нужную цифру. Эшелоны гоняли из области в область ради приписок?

— Нет, эшелоны не гоняли. Но по архивным материалам известно, что отправили экспедиции в Каракумы, Кызылкум, на Крайний Север для поиска мест обитания человека. Нашли и переписали. Перерыли все подвалы, всех бездомных нашли. Насчитали 170 миллионов. Скромный результат объяснили трудностями строительства социалистического общества. Настоящая цифра — 167 миллионов. Прирост неплохой. Запрет абортов дал краткосрочный результат, детские эпидемии прекратились, в 1936-м были тяжелые, много детей умерло от кори, дифтерии. Но снова медики хорошо поработали. К 1940-м годам мы снова подходим со стабильной демографической ситуацией.

Показатели детской смертности падают, продолжительность жизни растет и превышает 40 лет, а не 28, как в 1920-е. Это с учетом детской смертности. Диспропорция полов выровнена. Экономические показатели неплохие, колхозы и совхозы дали результаты, хозяйство стабилизировалось.

— Деревня рожает, но идет урбанизация и потихоньку падает рождаемость.

— Да, но и в городе трое-четверо детей не редкость. Один-два у всех. Бездетность — редкое исключение. Традиция все еще работает. СКР на женщину — 2,5‒2,8 ребенка, а это расширенное воспроизводство населения. Но смертность детская все равно высокая: 20–25 процентов детей умирало в возрасте до года. Младенческая смертность — 200–250 промилле. После войны, в 1950-е, долго было 150, потом 70. Резко изменилась только к концу двадцатого века.

Продолжительность жизни тогда была около 45 лет. Население быстро растет, идет компенсация после голодных потерь. Но ямы рождений 1932–1934 годов остались. Дальше война.

— Потери невиданные, особенно для России.

— Для России колоссальные. Основная цифра — 27 миллионов, включая невозвращенцев. Их около полумиллиона. Жертвы войны — погибшие и умершие — 26 с половиной миллионов. Каковы составляющие потерь? Более девяти миллионов потеряла Красная армия, точнее, 9,2 миллиона безвозвратных потерь среди военнослужащих. В это число Григорий Федотович Кривошеев (советский и российский военачальник, военный историк. — «Монокль») включил 500 тысяч мобилизованных, не приписанных к частям, которые погибли в первые дни войны, следуя на фронт. Жертвы блокады Ленинграда — 1,093 миллиона человек — особая строка людских потерь, в настоящее время признана геноцидом. Оккупированная территория: геноцид унес 7,4 миллиона, сверхсмертность от тяжелых условий — 4 миллиона, еще детская более миллиона. Прифронтовая полоса не обсчитана. В тылу оценки разные, порядка двух миллионов. Сокращение рождаемости: в 1942-м — первой половине 1943-го рождаемость упала раза в два. В 1944-м уже меньше, около 30 процентов.

Более двух третей числа жертв войны пришлось на мирное население, прежде всего на жителей оккупированных территорий.

— Какой была демографическая политика после войны?

— Очень активной. Понимали, что без организованной политики население не восстановится. Усилили то, что было после Гражданской войны: пособия, матерям-героиням льготы, профилактические осмотры детей и взрослых, столовые доппитания, туберкулезные диспансеры, борьба с малярией. Была проблема диспепсии у младенцев из-за плохого питания матерей, были распространены дизентерия, диарея. Младенческая диарея до трех лет поражала почти гарантированно из-за плохого качества еды. Вспышка туляремии («малая чума») от зерна, попорченного грызунами, ее еще называли септической ангиной.

Война сильно сказалась на здоровье населения. Естественно, последствия ранений — и военных, и мирного населения, надрыв на работе, дистрофия, слабость, стрессы.

Очень активно велась статистика всех заболеваний, врачи оперативно реагировали на возникающие проблемы. Усилили подготовку врачей, особенно педиатров. Развивается хирургия. Применяют новые достижения медицины — пенициллин, медицинские блокады, выявление болезней на ранних стадиях. Тотальная профилактика заболеваний — детей, взрослых. Между прочим, выезжали в сельскую местность, создавали выездные амбулатории, делали прививки и проводили профилактику в сельской местности. Не было такого, что село заброшено. Очень старались с питанием. Вот эти молочные кухни были уже не только для младенцев, но и для беременных и кормящих матерей. Молоко давали, нормальные продукты. Была создана гибкая санаторная система для взрослых, для детей до трех лет и для матерей с детьми. Можно было проходить лечение в санатории круглогодично и временно, в том числе без отрыва от производства. Человек с работы отправлялся в такой санаторий, получал лечение, питание и шел на работу в дневную или ночную смену. Развивают базы отдыха. В итоге к концу 1950-х ситуация у нас наладилась. Бэби-бум не состоялся, потому что голод 1947–1948 годов помешал. Голод не был таким страшным, как в 1932-м, но люди и так были слабые. По РСФСР около полумиллиона смертей не от голода, а от скудного питания на фоне ослабленного здоровья. Вспышки тифозных заболеваний, диареи, диспепсии, эпидемическая вспышка трахомы.

Хрущевки как стимул брачности

— Итак, к 1960-м годам население у нас, кажется, нормализовалось. Компенсаторный период кончается, демографический переход завершается. В 1965 году прозвенел первый звоночек: население России сокращается впервые в мирное время.

— Рождаемость падает в разы. Летит с 29 промилле до 14 (в СКР с 2,6 до 2,1). Но и смертность небольшая — 6–7 промилле. Позже она начинает увеличиваться, потому что идет процесс старения населения, из-за того что войной была выбита молодежь. Продолжительность жизни, правда, тоже увеличивается — 60, 65, 70 лет.

В 1970-е годы в РСФСР, особенно в ряде регионов, СКР становится меньше 2,2. Это простое воспроизводство в лучшем случае. Надо сказать, что 1,9 в половине стран Европы в конце двадцатого века считали нормальной рождаемостью.

— А сейчас так вообще за счастье. Это уже хрущевские времена. Как реагирует правительство СССР?

— В целом социальная политика, направленная на поддержку рождаемости и охрану материнства и детства, при Хрущеве не меняется. В гражданской сфере усложняется процедура развода. Потом, правда, процедуру облегчили. Это очень раздражало людей, потому что они не могли развестись по пять-шесть лет, а разводов после войны стало много.

— Проблема стояла настолько остро?

— После войны произошла дестабилизация брака. У нас же отдаленные потери войны — около 50 миллионов. Снижена численность многих возрастных групп, возник серьезный дисбаланс полов в пользу женщин.

— Эхо войны…

— Дестабилизация брака произошла из-за нарушения половой структуры. Сложился «дефицит мужчин». Многие женихи и мужья не вернулись с фронта. А было и так: жены ждали мужей, но мужья вернулись не к ним, а к более молодым. Общество перестало осуждать разводы. Мужчин мало, поэтому все можно: бросить, не содержать детей. В связи с этим государство при Хрущеве серьезно занималось проблемой обеспечения многодетных, малоимущих и матерей-одиночек.

Оправданная идея — списывать часть ипотеки с рождением ребенка, потому что каждый новый человек принесет пользы намного больше, чем стоимость квадратных метров

Еще одно направление политики 1960-х — поощрение многодетности. Многодетность считалась тогда от пяти детей. В это время такой детности уже и в российской деревне почти не встречается. 2,1, потом 1,9 — вот этот средний коэффициент рождаемости.

При Брежневе заметно повышается смертность, потому что население стареет. Кроме того, уже наблюдаются первые признаки системного кризиса, развивается алкоголизм, социальная апатия.

— Хрущевки — это часть демографической политики?

— Конечно. Они явно повысили брачность. Разводы, конечно, есть. Разводов много. На конец 1950-х — начало 1960-х распадается каждый девятый брак. По современным меркам не так уж это и много, а тогда было большой проблемой. Однако разводы перестают увеличиваться после военной дестабилизации. Ужесточаются законы по разводам, алиментам, плюс улучшаются условия жизни. Но в 1970-е кризис брака вновь проявляется, видимо из-за какого-то общего неблагополучия. Детские сады переполнены, с ребенком трудно.

— Одной из серьезных проблем позднего СССР считается алкоголизм.

— Пик алкоголизма приходится на 1970-е, 1980-е и последующие постсоветские годы. После войны, конечно, пили, стресс снимали, но потом переставали. Особого лечения не было, ПТСР как явление никто не упоминал, но он, конечно, был. До катастрофических масштабов было еще очень далеко.

— Многие связывают повышение рождаемости в 1980-е годы с горбачевским сухим законом. Есть мнение, что эффект от него был краткосрочный, а долгосрочные последствия аналогичны с запретом абортов в 1936-м.

— Влияние сухого закона на повышение рождаемости преувеличено. Рождаемость пошла вверх еще до него — в начале 1980-х, когда вводятся законы по поощрению материнства, увеличивают отпуск по уходу за ребенком, повышаются пособия, дается первоочередное право на получение жилплощади молодой семье. Мать имеет право на переквалификацию после декретного отпуска. Правда, не вводится бюллетень для мужа по болезни детей. Соответственно, в семье конфликты.

Но одновременно наблюдаются нехорошие тенденции. Серьезно падает качество здравоохранения. Причем падает уровень массовой медицины. Жилья строят много, рожают тоже немало. Растет алкоголизм. Брак нестабилен. Растет число неполных семей. Самое плохое — распадаются молодые семьи, с маленьким ребенком или детьми. Частая история, когда воспитывает отчим. Может, хороший отчим, но все равно это не родной отец. С этим были связаны разные подростковые проблемы. Кто учиться бросал, кто из дома уходил.

В эти годы ухудшается женское репродуктивное здоровье. Увеличивается число воспалительных гинекологических заболеваний, много бесплодия. Аборт был уже давно разрешен, но делают его небрежно, с осложнениями. Специалисты перестали работать в медицине, в педагогике. Люди не шли работать ни в школу, ни в обычные поликлиники. Непрестижно.

— То есть как-то распад социальной ткани. Первая мировая, Гражданская война, голодомор, Вторая мировая война и, как вишенка на торте, — 1990-е годы.

— С 1992 года идет отрицательный прирост населения. Убыль населения — по миллиону-полтора в год. И так в течение двадцати лет. Высокая смертность, рождаемость очень низкая. Социальная и демографическая политика отсутствует как класс. Исчезают пособия, отпуска по беременности и родам.

Женщины не кормят младенцев, выходят на работу сразу после рождения. Полно детей-отказников. Детей продают за границу. Много детей рождается с физическими нарушениями: умственными, диабет, формирование костей, все прочее. Роды принимают неграмотно. Аборты делают где угодно, на любом сроке, с соответствующим результатом. Зато свобода сексуальных отношений. Проповедуется гостевой брак. Что с детьми делать — непонятно. Ночные клубы, где очень много наркотиков, беспорядочных связей. Масса венерических и иных инфекций, хламидиоз, СПИД, ВИЧ. Большая смертность от передозировки наркотиков. Масштабы смертности от них уже сейчас не установить, потому что часто фиксировали их как ранний инфаркт. В прессе тогда много писали, что инфаркт помолодел, а это был не инфаркт.

Криминал. В ДТП погибало по 40 тысяч человек в год — это население приличного города. Пик самоубийств приходится на эти годы. Особенно часто сводят счеты с жизнью мужчины. Продолжительность жизни резко падает. В сельской местности продолжительность жизни мужчин — 46 лет.

— Откатились на полвека назад…

— Мало того, продолжительность мужской и женской жизни расходится на 14 лет. Это невероятно. Женщина в традиционном обществе живет меньше мужчины, в позднетрадиционном — наравне с мужчиной. При современном укладе начинает жить дольше, но ненамного, два-три года разницы. А тут вот эта колоссальная разница.

Официально перепись 2002 года показывает, что население России с 1992-го сократилось на 1,8 миллиона. Но туда были включены все мигранты, в том числе временные. На самом деле убыль за десять лет составила 6,7 миллиона. Это, знаете, не всякая война столько забирает. Первая мировая меньше забрала, а тут и войны не было.

Комфорт в помощь

— Двадцатый век — великий век. Решили проблему с голодом, решили проблему с массовой медициной. Наступил двадцать первый век. Казалось бы, живи — не хочу.

— Экологические проблемы отходят на второй план, они теперь не судьбоносны. Можно справиться. В первобытности экология поменялась — и люди могли не выжить. А сейчас это дело второе. Можно утеплить жилье или, наоборот, охладить, можно вырастить другие культуры, можно создать другую систему выращивания скота, когда это необходимо. Режимы работы, отдыха, освещение, климат-контроль и все прочее — все это можно сделать. Создать среду, в которой человек будет жить комфортно, несмотря на экологические проблемы.

В двадцать первом веке в России подъем рождаемости был, когда население у нас пошло в небольшой рост. На Западе это назвали даже демографическим взрывом.

— Злые языки говорят, что это стечение благоприятных обстоятельств — последствия бума 1980-х.

— Нет. В начале 2000-х люди уже успокоились и адаптировались к новым реалиям, началась компенсация. Но компенсация могла не состояться. Когда мы находимся в самом начале второго демографического перехода, нужна сильная демографическая политика. Стадия демографического развития такова, что компенсация сама по себе слабая и без поддержки могла захлебнуться. И вот тогда появился материнский капитал и другие меры поддержки.

— А какие меры помогут преодолеть нынешние демографические дисбалансы?

— Обязательно нужна политика по восстановлению здоровья людей — не просто по охране, а по восстановлению. При любой болезни, травме в любом возрасте человек должен получить медицинскую помощь на высоком уровне. Жизнь ему должна быть в этом плане обеспечена. И недопустимо, чтобы это стоило таких невероятных денег, которых у среднего человека нет и быть не может.

Важна перинатальная диагностика еще на самой ранней стадии. Кстати, сейчас у нас младенческая смертность очень низкая, на мировом уровне.

Проблему жилья нужно обязательно сюда присовокупить, потому что семьи нуклеарные. Жириновский хорошую идею предлагал: взяли ипотеку, родили ребенка — треть ипотеки снимается, второго — две трети, трех родили — жилье бесплатное, ипотеку закрыли. Идея экономически оправданная, потому что каждый новый человек принесет пользы намного больше, чем стоимость этих квадратных метров.

Политика должна быть разноплановой. Нужно задействовать все доступные механизмы — экономические, социальные, технологические, биомедицинские. Мы живем не в Средневековье, когда вопросы демографии решались естественным путем. Заплатить за рождение ребенка — это хорошо, но мало. Решаем одну демографическую проблему — возникают другие, более сложные, к которым мы пока не знаем, как подойти. Простых ответов уже не существует и наскоком демографию не исправить.