Фудшеринг — передача продуктов с истекающим сроком годности малоимущим — может улучшить их рацион и уменьшить количество отходов. Но дело тормозит обязанность благотворителей платить НДС и другие административные барьеры
Ежегодно в России выбрасывается 42 млн тонн пищевых отходов — это почти 20% производимой еды. Больше всего излишков образуется в агросекторе и у производителей пищевой продукции, но на население, ретейл и предприятия общественного питания тоже приходится немало — 17 млн тонн. Из них 71% остается невостребованным у домохозяйств, а остальные 29% добавляют магазины и общепит.
Такие данные приведены в исследовании, которое провел благотворительный фонд X5 Grоup «Выручаем» совместно со школой управления «Сколково» и МГУ им. М. В. Ломоносова. По оценке экспертов, потенциал розничного фудшеринга, то есть передачи качественных продуктов питания с истекающим сроком годности из магазинов, дарксторов и распределительных центров, составляет 720 тыс. тонн. Однако в 2024 году крупнейшие торговые сети отправили нуждающимся всего 1,3 тыс. тонн еды — 0,18% от возможного количества.
Для понимания масштаба: 720 тыс. тонн продовольствия достаточно, чтобы обеспечить 20% базовой корзины примерно 5,3 млн человек. Это много, но не слишком: по данным Росстата, в прошлом году за чертой бедности оказались 9,8 млн россиян — 6,7% населения страны.
В отличие от большинства государств, в России благотворители при передаче продукции обязаны платить НДС — это мешает развитию фудшеринга и делает утилизацию отходов экономически более выгодной. Участники рынка уже почти десять лет добиваются от Минфина отмены такого НДС и надеются, что в ближайшее время решение наконец будет принято.
В 2012 году благотворительный фонд «Банк еды “Русь”» организовал первый в стране банк еды; благотворители передают туда продукты и товары, которые затем бесплатно распространяются среди нуждающихся.
«Мы стали развивать технологию продуктосбережения в то время, когда мало кто задумывался об устойчивом развитии и экологических проблемах. Выбранные модель и технология оказались крайне эффективными на этапе запуска банка еды: позволили быстро настроить процессы и масштабировать деятельность на всю страну, — рассказывает соосновательница фонда Юлиа Назарова.— Мы собрали в Москве команду, которая забирала продукты у производителя в любой точке России и раздавала их людям. Делать это нужно было максимально быстро, без лишнего складирования, практически с колес».
По словам эксперта, фудшеринг выгоден многим предприятиям. Одни таким образом освобождают место на складе, занятое продукцией с истекающим сроком годности, которую ретейл уже не возьмет. Другие оценили эффект скрытого роста продаж: получив базовые продукты даром, люди часто тратят деньги на более дорогие категории. «В результате общая покупательная способность населения и суммарная выручка производителей растут, — говорит Юлиа Назарова. — Кроме того, от наших доноров, крупнейших продуктовых компаний, мы не раз слышали, что фудшеринг позволил им увидеть реальный ущерб от образующихся пищевых отходов»
По словам соосновательницы банка еды «Русь», поначалу производителей было крайне трудно убедить передавать продукты нуждающимся: топ-менеджмент заявлял, что коммерческое предприятие — это не благотворительная организация. Но после 2020 года, когда компании указом президента были освобождены от уплаты налога на прибыль за отданную продукцию, дело пошло.
Пользу этой меры подтверждает профессор НИУ ВШЭ, председатель комитета по устойчивому развитию Российской ассоциации экспертов рынка ритейла Ирина Архипова, которая прежде занимала пост директора по корпоративным отношениям и устойчивому развитию «Coca-Cola HBC Россия», а теперь перешла на такую же должность в другом крупном производителе продуктов, Kraft Heinz. «В моей предыдущей компании до отмены налога на прибыль мы теряли 11 миллионов рублей при передаче продукции на благотворительность, — рассказывает она. — Компания была большая, и, в общем, эта сумма для нее терпима. Но все равно, когда ты приходишь к генеральному директору и говоришь: “У нас минус 11 миллионов”, — он начинает думать, точно ли нам нужна такая благотворительность. А вот сейчас в эту сферу однозначно стоит идти. Например, Kraft Heinz от уменьшения налоговой базы за счет льгот получает дополнительно 200 тысяч рублей, экономя на утилизации. Немного, конечно, но гораздо лучше, чем убыток».
Есть и другие выгоды. «Губернаторы всегда просят крупные корпорации что-то кому-то починить, построить, подарить. А когда у предприятия договор с некоммерческой организацией и ты говоришь, что помогаешь властям повышать KPI по социальным вопросам, то тебя намного меньше обременяют просьбами», — делится наблюдениями Ирина Архипова.
Кроме того, если благотворительная помощь оказывается через некоммерческую организацию (НКО), которая включена в Реестр социально ориентированных, компания-даритель вправе учесть во внереализационных расходах помощь в размере, не превышающем 1% выручки от всей проданной продукции.
По следам банка еды «Русь» пошли и другие НКО. Продовольственные, и не только, товары от производителей и ретейла сегодня раздают такие фонды, как «Дарим еду», «Старость в радость», «Ночлежка», «Чужих детей не бывает», «Марфо-Мариинская обитель», «Выручаем» и «Фудшеринг».
Наиболее распространенный инструмент для реализации продуктов с истекающим сроком годности — скидки, которые могут достигать 40–70%. «Это могут быть зеленые или красные ценники, разные системы дисконта. В любом случае система скидок позволяет нам продать товар, который ранее по какой-то причине не был востребован», — объясняет Татьяна Шитова, инженер по охране окружающей среды «Вкусвилла». К делу подключают и креативный маркетинг. Яркий пример — выкладка одиноких продуктов, например бананов не в гроздьях, с надписью «Купи меня, пожалуйста, я очень хочу к тебе домой».
Но в основном ретейл стремится к более точному планированию потребности в тех или иных товарах, автоматизации процессов приемки, хранения и правильности выкладки. По словам менеджера направления «Методология учета товарных операций» X5 Group Марины Росс, первый этап — планирование. «У нас используется до 250 метрик, в которых комплексно, с помощью нейросетей, анализируются совокупные факторы, начиная с сезонности, дней недели, праздничных и выходных дней и заканчивая анализом потребительского поведения на основе больших данных с кассовых чеков, — рассказывает она. — Порой ситуация меняется в зависимости от покупательских предпочтений: мы планируем меньше закупок продукции тех брендов, к которым снижается интерес. Если поблизости открылся магазин компании-конкурента или фастфуд, тогда тоже корректируем метрики».
Второй инструмент — ужесточение требований к поставщикам, чтобы от них приходило меньше изделий с испорченной упаковкой или нетоварного вида.
Сейчас X5 занят модернизацией своих распределительных центров (РЦ). «Это уже не те РЦ, которые были пять-десять лет назад, а умные центры, — говорит Марина Росс. — В первую очередь там проведено умное зонирование. Товары разложены по полкам с учетом оптимального температурного режима и режима влажности в зависимости от срока годности». Это позволяет минимизировать время разгрузки продуктов: благодаря зонированию машина, не теряя ни минуты, пересекает территорию распределительного центра и подъезжает к определенному окну для разгрузки или погрузки. «Кроме того, на некоторых этапах комплектации и погрузки мы внедрили роботизированную технику, — продолжает менеджер X5 Group. — Это на треть уменьшает время сборки, снижает потери, сокращает повреждение товара или пересортицу». В результате принятых мер объем органических отходов ретейлера в прошлом году сжался на 20%, или на 105 тыс. тонн.
Что касается способа утилизации продуктов с истекающим сроком годности путем приготовления из них различных блюд, то этот вариант участники рынка отвергают, ссылаясь в том числе на мировой опыт. В частности, X5 не берет такую продукцию на свои фабрики готовой еды, где производит кулинарию и расфасованную еду для магазинов. Марина Росс поясняет, что спланировать закупку многих ингредиентов одновременно слишком сложно. «Производители готовой еды работают с поставщиками по строгим спецификациям и соблюдают программы предварительных мероприятий, направленных на обеспечение пищевой безопасности, — объясняют в X5. — В отношении определенного пула сырья наряду с требованием соблюдения непрерывной холодовой цепи зачастую существует и фиксированный процент остаточного срока годности, который должен составлять не менее 75 процентов (а в зависимости от исходного продукта может достигать и 90 процентов)». У фудшеринговой же еды до истечения срока годности остается всего несколько дней, то есть в норматив она не вписывается.
В Ассоциации производителей готовой еды поясняют, что ее участникам нужны стабильные поставки большого объема ингредиентов, которые невозможно обеспечить через ретейл, где сегодня контрагенту предлагают большую партию нераспроданной еды, а завтра всего пару килограммов — и далеко не все, что нужно. То есть придется ежедневно объезжать несколько точек. Поэтому предприятия не берут фудшеринговые продукты ни с большими скидками, ни даже бесплатно: работать по прямым договорам с производителями или оптовыми дилерами намного выгоднее.
Разница в объемах потребления между 10% самых бедных и 10% самых обеспеченных домохозяйств России двойная: 681 килограмм еды в год в расчете на одного человека против 1174. Специалисты отмечают наличие скрытого голода (хронического недостатка витаминов и минералов при нормальном или избыточном весе), связанного с функциональным дефицитом минеральных веществ и микроэлементов при высокой цене на продукты. А также с недостаточной информированностью населения о здоровом сбалансированном питании, обусловленной культурными установками («получать помощь стыдно»). «У человека с низким доходом не просто меньше еды — у него скудный рацион: картофель, макароны, хлеб и прочее, — описывает президент благотворительного фонда “Выручаем” Анна Скоробогатова. — Это высокоуглеводная пища с явным дефицитом белка, что особенно плохо сказывается на здоровье людей с хроническими заболеваниями и инвалидностью, а также на детях, заметно ухудшая их жизненные перспективы. Есть гипотеза, что на уровне страны дешевле обеспечить более качественное питание населения, чем лечить болезни, связанные со скрытым голодом».
Торговые сети готовы кратно нарастить объемы фудшеринга. Главное обстоятельство, которое их сдерживает, — налоги. В исследованиях отмечается, что бизнес готов массово спасать еду только тогда, когда это выгодно и когда государство предлагает понятные правила игры. В мире сложилось три подхода к регулированию фудшеринга. В Великобритании, Италии, Венгрии и ряде других стран участие в благотворительности не облагается НДС, во Франции компании получают налоговый вычет в размере 60% от стоимости пожертвованных продуктов, а в Китае — до 12% от годовой прибыли.
В России же безвозмездная передача товаров считается реализацией. В результате организации, раздающие еду нуждающимся, вынуждены платить входящий НДС по ранее установленной цене продажи, несмотря на отсутствие прибыли (а до 2002 года платили и исходящий). Хотя при утилизации продуктов эти расходы им компенсируют.
По расчетам соосновательницы фонда «Банк еды “Русь”», который сейчас работает с 45 магазинами, отмена налога позволит подключить к фудшерингу около 60 тыс. магазинов. «Такая мера помогла бы спасать 1,2 миллиона тонн еды ежегодно, — подчеркивает Юлиа Назарова. — А пока компании говорят, что не могут заниматься благотворительностью себе в убыток: утилизировать продукцию, дождавшись окончания срока ее годности, сейчас в два-три раза выгоднее, чем платить НДС».
Минпромторг, Минсельхоз и Минэкономики поддерживают идею возмещения входящего НДС для компаний-благотворителей. Однако, по словам генерального директора Национального альянса деловых объединений по вопросам устойчивого развития ESG (объединяет крупные предприятия разных отраслей) Андрея Шаронова, «Минфин, да и многие депутаты в Госдуме опасаются, что начнутся злоупотребления: сети и мелкие магазины станут списывать товар, а затем скрытно продавать его на рынках. Но постепенно и к ним приходит понимание, поскольку цифра в 42 миллиона тонн отходов просто бьет по голове».
Домохозяйства отправляют на свалку миллионы тонн еды. Исправить ситуацию можно изменением потребительского поведения: выбрасывать продукты социально непрестижно
Татьяна Шитова из «Вкусвилла» также обращает внимание на проблему, связанную с системами прослеживаемости товаров «Честный знак» и «Меркурий», из-за которых торговые сети не могут передавать фондам еду животного происхождения — мясо, колбасные изделия и молочную продукцию. «Бакалейная продукция не прослеживается, поэтому с ней проще. А вот животноводческую благотворительные организации должны принять на себя, подключившись к системам прослеживаемости. Но фонды пока только учатся с ними работать». Исключение составляет лишь банк еды «Русь», который эти системы уже освоил и теперь может забирать с предприятий и из магазинов молочную и мясную пищу. «Но сектор постепенно профессионализируется: крупные и системные благотворительные организации успешно регистрируют такие площадки, работают с “Меркурием” и регулярно принимают поднадзорные товары без сбоев», — отмечает Анна Скоробогатова.
Впрочем, эксперты сходятся во мнении, что даже если фудшеринг позволит накормить малоимущих, количество пищевых отходов он вряд ли существенно снизит. Сделать это можно, только повысив культуру потребления граждан.
Ученые отмечают два противоположных культурно-социальных феномена. С одной стороны, дети и внуки тех, кто пережил голод в России и СССР, помнят об этом и испытывают глубокое уважение к труду, необходимому для получения продовольствия. «С другой стороны, в обсуждении потребительского поведения проявляется феномен связи личного благополучия с широтой потребительского выбора и готовностью использовать его даже чрезмерно, с превышением реальных потребностей. Некоторые респонденты связывают это с опытом дефицита выбора, характерного для России 1990-х годов, и со стремлением к потребительскому изобилию», — говорится в исследовании.
«Надо прививать культуру потребления на государственном уровне, — считает Андрей Шаронов. — Выпустить социальную рекламу, убеждать, что выкидывать еду не только экономически невыгодно, но и социально непрестижно. Чтобы люди стеснялись выбрасывать продукты, когда кто-то рядом недоедает. Соответствие социальным ожиданиям — серьезный мотиватор поведения любого человека. В итоге, даже если никто не видит, как ты испорченную колбасу в ведро засовываешь, все равно будет возникать ощущение, что ты делаешь что-то зазорное, за что тебя не одобрят. К счастью, для людей это важно».