Почему услуги дорожают быстрее продуктов и непродовольственных товаров
Рост цен на услуги в этом году стабильно опережает рост цен на товары. Индекс «Монокль услуги» с начала года вырос на 4,52 пункта, тогда как индекс «Монокль продуктовый» прибавил лишь 2,65 пункта, а непродовольственные товары и вовсе упали в цене. Например, за 12 месяцев абонемент в Консерваторию подорожал на 50%, замена зимней резины на летнюю — на 30,8%, а маленький капучино — на 12%.
Это подтверждается и данными Росстата: в июле 2026 года продовольствие подорожало на 4,4%, непродовольственные товары — на 6,4%, а услуги — на 7,8% в годовом выражении.
Опережающими темпами растут и зарплаты: так, по данным того же Росстата на июнь 2026 года, в гостиничном бизнесе и на предприятиях общественного питания зарплаты выросли на 17,8% в годовом выражении при среднем росте зарплат на 11%. За этими цифрами стоит жесткий кадровый дефицит, рост налоговой нагрузки и невозможность автоматизировать ручной труд во многих сферах услуг. И конечно, смена потребительских предпочтений.
Ускоренный рост цен на услуги — следствие сразу нескольких факторов. «При росте доходов населения и по мере насыщения рынков товаров, удовлетворяющих базовые потребности, спрос неизбежно смещается в сторону услуг, а ускоренный рост спроса провоцирует более быстрое их удорожание», — отмечает Владимир Сальников, заместитель генерального директора ЦМАКП. Проявляется и так называемый эффект Балассы — Самуэльсона, добавляет эксперт: рост производительности и зарплат в торгуемом секторе обусловливает повышение зарплат и в неторгуемом — а это преимущественно услуги. В значительной части персональных сервисов повышать производительность труда затруднительно, поэтому рост зарплат означает рост издержек, что и приводит к повышению цен.
Кроме того, для России действует специфический фактор неэкономических ограничений для ряда услуг: например, существенное ухудшение условий для поездок в Европу переключает часть спроса на внутренний туризм, что дает возможности для развития отрасли, но одновременно помогает ускорению роста цен на внутренние путешествия, уточняет Сальников.
Вообще, фундаментальный структурный сдвиг экономики в сторону услуг — общемировая тенденция. В развитых экономиках доля услуг обычно превышает 60‒70%, и Россия движется в этом направлении, говорят аналитики.
«По данным Всемирного банка, доля добавленной стоимости сферы услуг в ВВП России в 2025 году достигла 58,9 процента, увеличившись на 1,2 процентного пункта по сравнению с предыдущим годом. Если же смотреть на длительную ретроспективу, то в 1989 году этот показатель составлял лишь 30,6 процента» — отмечает Денис Нейфельд, кандидат экономических наук, научный сотрудник Центра стратегических исследований экономического факультета РУДН.
От себя добавим, что резкий скачок доли услуг в ВВП в начале 1990-х явно был связан с глубоким провалом в добыче и особенно в обработке, но потом мы действительно взяли курс на расширение сферы услуг — вместе со всем миром. И как и весь мир, мы только учимся оценивать и анализировать этот сектор.
При этом рынок услуг никогда не был однородным, подчеркивает Денис Нейфельд, он развивается по совершенно разным социальным, экономическим и даже политическим законам. «Парикмахерская и частная клиника подчиняются разным закономерностям, ИТ-консалтинг и бытовые услуги сталкиваются с разными ограничениями», — перечисляет экономист и предупреждает: анализ через единое понятие «сфера услуг» часто приводит к ошибочным выводам. Проблема к тому же в слепых зонах статистики сферы услуг: платформенная экономика, самозанятые. «Мы знаем о реальных масштабах и структуре этого рынка, возможно, меньше, чем думаем», — резюмирует Нейфельд.
Глубокую перестройку сегодня переживают и потребительские предпочтения — люди постоянно обнаруживают все новые и новые потребности, и это, кажется, может расширять сектор платных услуг бесконечно.
«Еще несколько лет назад домохозяйства в первую очередь вкладывались в товары длительного пользования — технику, мебель, недвижимость. Сейчас вектор развернулся в сторону услуг. Приоритетом становятся туризм, медицина, образование, здоровье и впечатления. И это не краткосрочное колебание, а структурный сдвиг в модели потребления», — говорит Денис Нейфельд.
По данным Росстата, только по итогам 2025 года оборот общественного питания вырос на 8,7%, туристических услуг — на 5,3%, медицинских — на 4,4%, салонов красоты — на 7% (при том что весь ВВП вырос на 1%).
Особенно быстро растут узкие направления: по данным, которые приводит Нейфельд, оборот секций тенниса и сквоша прибавил 118% выручки, студии растяжки — 63%, медицинская косметология — 26%, психотерапия — 20%. Потребитель не просто тратит больше — он выбирает то, что напрямую улучшает качество жизни. Или приносит больше удовольствия от нее.
Люди все чаще покупают не предмет, а результат: не машину, а поездку, не продукты, а готовый ужин, не абонемент в зал, а серию занятий с тренером.
В России у этого сдвига есть и свои причины. «Первая: время стало дефицитным ресурсом. При безработице около двух процентов люди работают больше, берут подработки, и у них появляется рациональный мотив покупать освободившийся час — доставку, уборку, готовую еду, — поясняет Елена Требина, руководитель TEV Consulting. — Причина вторая: деньги, которые раньше уезжали за границу вместе с туристами, остались внутри страны и пошли на отели, рестораны и развлечения. Причина третья — структура сбережений: почти 76 триллионов рублей на вкладах приносят владельцам процентный доход, и часть этих выплат тратится не на крупные покупки, которые откладывают до снижения ставок, а на впечатления “здесь и сейчас”. Экономисты называют это эффектом маленьких радостей: большую трату отложил, зато ресторан и отпуск позволил». (Подробнее о современных потребительских предпочтениях см. статью «Новый портрет российского потребителя», «Монокль» № 21 за 2026 год.)
Фундаментальный структурный сдвиг экономики в сторону услуг — общемировая тенденция. В развитых экономиках доля услуг обычно превышает 60–70%, и Россия движется в этом направлении
Потребительские предпочтения перестраиваются по нескольким векторам одновременно, говорит Денис Нейфельд. Первый — уже упомянутый выше переход от материального к нематериальному: люди все больше ценят не вещи, а опыт, здоровье, знания и время.
Вектор второй — прагматизм и «дробление» потребления: вместо комплексного ремонта заказывают отдельные работы, технику все чаще берут в аренду. Вектор третий — инвестиция в себя как стратегия адаптации: в условиях экономической нестабильности и трансформации рынка труда люди вкладывают деньги в то, что повышает их собственную ценность. Пример: спрос на обучение рабочим и сервисным специальностям за январь‒август 2025 года вырос более чем в два раза. И вектор четвертый — цифровизация и доверие к репутации: потребитель все чаще выбирает услуги онлайн, ориентируясь на отзывы и рейтинги исполнителей. При этом каждый пятый представитель молодого поколения готов платить за делегирование рутинных бытовых задач.
Однако готовность платить за впечатления не безгранична, предупреждает Елена Требина и напоминает: реальные располагаемые доходы за первое полугодие выросли всего на 1,2%, а услуги за это время подорожали на 7,8%. По ее словам, часто потребитель платит больше не потому, что вдруг полюбил впечатления, а потому, что у услуги нет замены: телевизор можно купить дешевле на маркетплейсе, а стрижку или ремонт — нет. Услуга не импортируется, ее нельзя заказать из Китая, и поэтому весь рост издержек ложится в цену, подчеркивает эксперт.
Главный драйвер удорожания услуг — рынок труда. Безработица держится у исторического минимума в 2,3%. «Офисных и управленческих кандидатов на рынке достаточно, нехватка сосредоточилась в рабочих профессиях и в линейном персонале сферы услуг. Найти квалифицированного повара, мастера отделочных работ или администратора отеля действительно стало сложнее: работодатель выбирает не из потока откликов, а из тех немногих, кто вообще пришел на собеседование», — поясняет Требина.
По данным hh.ru, медианная предлагаемая зарплата обслуживающего персонала составляет 100,5 тыс. рублей, на 22% больше, чем год назад. Сильнее всего она выросла в Архангельской (+106%), Липецкой (+94%) и Вологодской (+88%) областях. При этом на одну вакансию официанта приходится 18,2 резюме, а у грузчиков — 9,8. Казалось бы, работодатели могут выбирать. Но работодатели испытывают не дефицит кадров, а дефицит квалифицированных специалистов: две трети из них отмечают, что у соискателей им не хватает проработанных профессиональных навыков, уточняет Мария Игнатова, директор hh.ru по исследованиям. В критическом дефиците остаются дворники — всего 1,7 резюме на вакансию. Ситуацию усложняют и достаточно высокие требования соискателей.
«Индекс конкуренции в сегменте рабочего и сервисного персонала находится на крайне низких отметках — 1,5–3 резюме на вакансию при норме 5–6. Вакансии курьеров, сборщиков заказов и работников складов предлагают более гибкий график по сравнению с работой в общепите, гостиницах и клининге и сопоставимый доход при меньшем уровне стрессовой нагрузки. А сокращение притока мигрантов существенно оголило сегмент низового персонала», — добавляет Ольга Лебединская, доцент кафедры статистики РЭУ им. Г. В. Плеханова.
Люди все чаще покупают не предмет, а результат: не машину, а поездку, не продукты, а готовый ужин, не абонемент в зал, а серию занятий с тренером
У списка отраслей, где быстрее всего растут зарплаты, нет одной причины, но есть общий знаменатель — низкая база. «В гостиницах и общепите зарплаты в первом квартале 2026 года выросли почти на четверть, однако средний заработок там составляет около 73 тысяч рублей — примерно в полтора раза ниже среднего по стране. Когда отрасль много лет платила меньше всех, любое подтягивание к рынку дает впечатляющие проценты. Кроме того, с 1 января 2026 года МРОТ вырос более чем на 20%, до 27 093 рублей, и это автоматически подняло оплату труда именно в низкодоходных секторах. Добавьте сюда постепенное “обеление” зарплат: часть роста в статистике — это не новые деньги, а выход прежних “конвертов” в официальную ведомость», — объясняет Елена Требина.
«Строительство, гостиницы, общепит — это как раз те отрасли, где потребность в персонале выше, чем имеющееся предложение, — отмечает Мария Ермилова, международный финансовый советник, доцент РЭУ им. Г. В. Плеханова. — Поэтому компании вынуждены повышать зарплаты, чтобы удержать сотрудников и переманивать их из других сфер. Частично перераспределение рабочей силы уже происходит, поскольку люди стали выбирать отрасль, где могут получить более высокий доход. Но массового перетока работников из одной сферы в другую ожидать, скорее всего, не стоит, поскольку квалификация и условия труда сильно различаются».
Тем не менее цифровизация очевидно поменяла рынок труда. Десять лет назад выпускник колледжа или студент шел в общепит или на стройку, потому что других быстрых денег не было. Сегодня платформенная занятость — доставка, такси, сервисы на час — дает сопоставимый доход при свободном графике и без начальника в зале. Это главный конкурент ресторанов и отелей за линейный персонал, и он выигрывает по гибкости, говорит Елена Требина. Работники стали более требовательными к соотношению дохода и нагрузки: для многих недостаточно, чтобы им просто предложили работу, они учитывают широкий перечень параметров — график, физическую нагрузку, социальные гарантии, стабильность и возможность роста. Рост зарплат — это не только способ привлечь новых сотрудников, но и компенсация за недостаточно привлекательные условия труда, добавляет Мария Ермилова.
Часто потребитель платит больше не по тому, что вдруг полюбил впечатления, а потому, что у услуги нет замены: телевизор можно купить дешевле на маркетплейсе, а стрижку или ремонт — нет
Однако большое число вакансий не всегда означает абсолютный дефицит людей, а скорее говорит о хронической текучке. «В гостиничном бизнесе самый высокий оборот рабочей силы среди всех отраслей. Там идет постоянная перетряска: люди увольняются, другие нанимаются, и этот цикл повторяется бесконечно», — отмечает Ростислав Капелюшников, доктор экономических наук, заместитель директора Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ. По его словам, статистика опережающего роста зарплат в этом секторе обманчива: если в процентном отношении она может выглядеть впечатляюще, то по абсолютным величинам заработки в гостиницах остаются самыми низкими в стране, составляя лишь около 60% от среднего уровня.
Помимо зарплат на себестоимость услуг давят налоги и стоимость денег. С 2026 года НДС повысился с 20 до 22%, а порог освобождения от налога при упрощенной системе налогообложения снижен с 60 млн рублей до 10 млн. Большое число средних предприятий сферы услуг оказались включены в систему НДС. Ставка налога на прибыль выросла с 20 до 25%, а с 2026 года увеличилась нагрузка на фонд оплаты труда из-за изменения условий применения льготных тарифов страховых взносов.
«При этом мы не считаем правильным просто механически перекладывать весь рост расходов в стоимость услуг для клиента. Одна из наших ключевых задач — повышать эффективность на одного сотрудника, автоматизировать рутинные операции и активно внедрять нейросети», — рассказывает Оксана Резник, заместитель генерального директора PR-агентства Comunica.
Но многие действительно вынуждены перекладывать рост издержек в цены. «Я в своей компании цены не поднимаю, но мои франчайзи бренда “Мясо & Рыба”, конечно, поднимают, — рассказывает Сергей Миронов, основатель ресторанов “Мясо & Рыба”, эксперт Института экономики роста им. П. А. Столыпина. — В первую очередь поднимают стоимость доставки. Зарплаты растут, стоимость курьеров растет, и по старой цене доставлять уже нельзя».
У этих двух отраслей — гостиницы, общепит — одинаковый «портрет»: они трудоемкие, слабо автоматизированы и не могут перенести работу туда, где люди дешевле. Заводу можно поставить робота, банку — нейросеть в кол-центр, а официанта или горничную заменить пока нечем.
Дефицит кадров останется одним из основных факторов рынка труда, поэтому зарплаты продолжат расти, но, вероятно, более умеренными темпами. При этом бизнес будет вынужден постепенно переходить от стратегии «платить больше» к стратегии «делать больше меньшим количеством людей». В результате рост цен на услуги, скорее всего, сохранится, но его темпы могут постепенно замедлиться, считает Ермилова.
Минэкономразвития ожидает, что реальные зарплаты в 2026 году прибавят около 2%, безработица продолжит медленно подниматься с нынешних 2,3%. Для рынка труда в целом это охлаждение, но для сервиса дефицит линейного персонала сохранится, потому что он вызван демографией, а не циклом. Для цен на услуги это означает, что они останутся выше общей инфляции: осенью к зарплатному фактору добавится октябрьская индексация тарифов, и годовой рост цен на услуги снова уйдет к двузначным значениям.
Цены на услуги продолжат расти, но их темпы будут замедляться по мере исчерпания возможностей бизнеса по дальнейшему повышению зарплат, соглашается Ольга Лебединская.
Развитие сферы услуг не может опираться только на рыночные силы. Государству необходимы долгосрочные вложения в образование, инфраструктуру, институциональную среду — особенно в подготовку молодого поколения и обеспечение доступности услуг в малых городах и сельской местности. Если этих вложений не будет, рост сферы услуг будет неравномерным, локальным и не сможет трансформироваться в повышение качества экономики в целом, подчеркивает Денис Нейфельд.