Как учат в школе операторов БПЛА и кому это нужно: репортаж «Монокля»
Подмосковные поля-заброшки давно облюбованы любителями экстремальных видов спорта: туда приезжают покататься на питбайках и квадроциклах. С недавних пор к ним присоединились дроноводы: действующие в области ограничения на полеты беспилотников очень строгие, но для лицензированных школ подготовки операторов БПЛА власти делают исключение.
Полигон большой, никто никому не мешает: питбайки тарахтят где-то в оврагах, дроны жужжат высоко в небе. Правда, первый же запущенный беспилотник устремляется прямиком на огороженную территорию находящегося по соседству с полигоном объекта. Залетать туда, конечно, не стоило.
Для ученика школы беспилотчиков «Русский легион» Олега это первый полет на FPV-дроне. До этого он долгие часы практиковался на онлайн-тренажерах, изучал теорию и техническую часть. То, что «птица» сразу же улетела не туда — нормально: управлять FPV-дронами намного сложнее, чем коммерческими готовыми аппаратами наподобие Mavic DJI. Там за тебя все делает машина, здесь от оператора требуется полный контроль за агрегатом. Малейшая ошибка — и дрон сразу же в крутом пике хлопается в высокую траву, наматывая ее на винты. Ну или летит не туда, куда нужно, — и тоже в конечном итоге хлопается.
«Это все потому, что возраст, реакция не та», — сетует Олег. Ему около сорока, в школу беспилотчиков пошел, по его словам, из гражданско-практических соображений: жену снимать на видео с коптера в туристических поездках. Словно в подтверждение его слов про возраст в небо уверенно взмывает еще один дрон: рулит им совсем молодой паренек — да так, что не верится, что и он сегодня впервые взял в руки пульт от FPV-дрона на полигоне.
Командует на поле инструктор школы «Русский легион», высокий лохматый юноша по имени Станислав. Внешность обманчива: боевой опыт выдает протез ноги и виртуозное управление дроном. За плечами Станислава — служба в разведвзводе, на Харьковском и Волчанском направлениях.
«Сначала я просто шел на контракт, — говорит он. — О беспилотниках знал мало, но по подразделениям тогда искали ребят, которые понимают немного в электронике и могут держать в руке паяльник. Так меня отобрали на дальнейшее обучение».
После завершения срока службы бойцы думали, как и в какой сфере они могли бы применить знания и передать дальше полученный опыт. Так и появилась идея создать школу операторов БПЛА «Русский легион»
Для управления дронами идеально подходят молодые ребята до тридцати лет с опытом онлайн-шутеров или симуляторов, рассказывает Станислав. «У них лучше развита моторика, они привыкли держать джойстик в руке, быстрее въезжают в тему. В качестве дроноводов также ценятся радиолюбители, потому что многое в этой работе зависит от оборудования, которое использует расчет. Люди, которые шарят в микроэлектронике, программисты тоже очень полезны. Человеку, который не занимался этим раньше, въехать можно, но потребуется больше времени, и выхлоп может быть не таким сильным. У нас командир вообще отбирал претендентов до двадцати пяти лет. Весь наш взвод был молодой, и, кстати, результативный».
После завершения обучения школа выдает официальное свидетельство о повышении квалификации установленного образца. За организацию учебного процесса отвечает Олег Грабовский, доброволец первой волны, военнослужащий отряда «Русский легион» (БАРС-13), ныне — заведующий учебной частью в школе с таким же названием. Информации о беспилотниках накоплено достаточно, но она не систематизирована. А про боевое применение не прочтешь ни в каких учебниках.
«Мы сами пишем такие пособия, а также разрабатываем методики обучения операторов, — рассказывает Олег. — Базовых программ повышения квалификации у нас три. Это основной курс операторов БПЛА, расширенный и отдельная программа повышения квалификации по защите объектов от беспилотников. Она касается не только непосредственно перехвата. На выходе получается специальность “организатор системы защиты”, можно назвать ее так. Это дополнительный начальник охраны, который может грамотно распределить системы защиты, которые есть в наличии: инженерные системы (сетки, укрытия быстровозводимые); бетонные доты, вкапываемые контейнеры или бомбоубежища; а также технические решения — РЭБ, дроны-перехватчики и так далее».
Обучение проводится на дронах с максимальной взлетной массой до 30 килограммов. Формально такие БПЛА относят к гражданским (впрочем, и боевой дрон может иметь относительно небольшой вес). Выбор таких моделей для обучения не случаен: дроноводы уже сейчас требуются на производствах, в сельском хозяйстве, в съемке объектов, само собой. А в будущем потребность в таких специалистах будет лишь расти. Нефтегазовые компании давно совершают облет территорий с помощью дронов, востребованы операторы БПЛА в геодезии, на стройке и так далее, говорит Станислав. Правда, для сельского хозяйства нужны дроны побольше, чем взлетной массой 30 килограммов. В такие параметры укладываются беспилотники с размером винта 20‒25 дюймов. А вот агродроны массой от 90 килограммов намного больше — по нормативам, считай, малая авиация, — поэтому ограничений для них пока много и в школах управлению ими не учат.
Когда будут отменены запреты на полеты, появится много коммерческих решений по доставке, съемкам и так далее, рассказывает инструктор Станислав. «Сейчас все, что связано с дронами, воспринимается резко, потому что все боятся беспилотников. Мы проходили проверку СанПиН, и, когда они увидели строчку “школа БПЛА”, у людей сразу шерсть дыбом, начали думать, не террористы ли мы».
Когда активная фаза СВО схлынет, продолжает Станислав, на рынке труда окажется много ребят, и не всегда их целеполагания будут законными. «Уже есть кейсы использования дронов для заказных убийств: в Забайкальском крае, на Украине. Например, муж убил жену с помощью дрона, чтобы вступить в наследство. Купить “птицу” можно на маркетплейсе, найти комплектующие вообще не проблема. Дрон может собрать любой по видео с YouTube, RuTube, полетать в симуляторе. Это все уже общедоступная информация, и быть готовыми к таким угрозам надо».
Перед тем как выйти на полигон, ученики осваивают техническую часть: из чего состоит беспилотник, как подсоединять «батку» — батарею, как настраивать частоты и программировать режим полета; все это нужно делать вручную. Затем — процесс осваивания азов полета в симуляторах на компьютере.
За пять часов, говорит инструктор, человек начинает летать. «У нас процесс обучения такой: 10 часов — разобраться, 30 часов — уверенно летать. Первые занятия проходят на симуляторе, параллельно мы даем теорию, затем человек занимается дома, мы выдаем пульт. Обучаем сборке, пайке, радиосвязи. Когда он уже уверенно держит пульт и все получается на симуляторе — садимся за маленькие дроны. Летаем в помещениях, отрабатываем механику: как завести дрон, заглушить, переключить мощность видеопередатчика, подключить к пульту, пользоваться очками. Потом поездки на открытые площадки, полеты на семи-десятидюймовых дронах, вплоть до пятнадцатидюймовых.
Оператор БПЛА в работе со стороны выглядит так, будто он вообще отключился от реальности и просто сидит, замерев, находясь на самом деле где-то не здесь
В каком-то смысле симулятор тяжелее. В «симах», говорит Станислав, используются гоночные квадры — очень резкие, шустрые. «В реальности мы летаем на семи-десятидюймовых дронах. Они не особо скоростные, имеют чуть большую инерцию, чем в симуляторе, но стабильнее держат горизонт. На них проще: если отпустить “стики”, дрон почти моментально уходит в пике. На боевой работе или на полигоне можно на время отпустить “стики”, дрон будет идти накатом, пока темп не снизится. Впрочем, симуляторы разные бывают».
— А у вас какие?
— Мы используем Liftoff Drone Racing и FPV Kamikaze Drone. Liftoff не наша программа, бельгийская, кажется. FPV Kamikaze — от российских разработчиков, их все можно в Steam купить. Многие из таких симуляторов давно существуют, лет восемь-десять, вообще вся эта тема активно развивается лет пятнадцать уже как, то есть еще задолго до реального боевого применения. Просто сейчас это стало доступнее.
— Чем управлять?
— Можно играть с общими геймпадами от PlayStation, Xbox. Но полноценные ощущения — с джойстиком, например RadioMaster Pocket или TX12. Это специальные джойстики для радиоуправляемых моделей: на них можно управлять самолетом, машинкой, лодкой. Их часто используются для FPV.
Сложность управления FPV-беспилотником состоит еще и в том, что некоторые моменты интуитивно непонятны и не отвечают ожиданиям. «Я, когда первый раз сел за симулятор, думал, что управляю камерами. Мне казалось, платформа статична, я двигаю ее влево-вправо-вперед-назад, а остальные движения производят камеры вокруг себя. Только спустя полчаса понял, что двигаю всей “птицей”», — говорит Станислав и протягивает мне пульт. Для первого раза получилось неплохо: удалось полетать над полем, набрать/снизить высоту, перемещаться вдоль тропинок, наблюдая на планшете за группой учеников «Русского легиона». В итоге и мой дрон хлопнулся в траву: заглушить пропеллеры я, конечно, забыла, и он оказался весь в соломе.
Главное, добавляет Станислав, ни в коем случае не смотреть во время полета на сам дрон: только в экран или через очки. Поэтому работающий оператор беспилотника со стороны выглядит так, будто он вообще отключился от реальности и просто сидит, замерев, находясь на самом деле где-то не здесь. Словно стал аватаром, паря в небе жужжащей «птицей».
Миниатюрная семидюймовая машинка может сделать не так уж и мало: поднять в воздух полтора килограмма веса и пролететь километров семь. Можно поставить более мощную «батку», снизить вес груза до 600 граммов и пролететь километров двадцать: противник так любит делать, говорит Станислав. Стоимость дрона — тысяч 10‒15, боевого — увеличивается до 20 тысяч за счет более серьезных комплектующих.
«Семидюймовый БПЛА — это в основном камикадзе, — продолжает он. — Они идеальны для ближнего радиуса. Доставка, логистика — это уже 13‒15 дюймов. Но нет смысла на десятидюймовом везти килограмм-полтора, выхлоп не тот, — добавляет инструктор. — На пятнадцатидюймовом можно привезти пять-шесть килограммов и улететь назад. У нас были задачи на десятидюймовых: с их помощью снабжали пацанов на передовой как камикадзе. Врезались на позицию, они груз отстегивали, размыкали дрон, и просто его кидали. С вражескими беспилотниками такого типа встречаться в поле опасно.
На самом деле, признается Станислав, что в боевых, что в учебных условиях возня с дроном занимает почти все время. «Полдня крутишь — потом десять минут летишь, все. Дроноводство — это больше такая техническая рутина. Вот мы вчера до двух ночи “птички” для сегодняшней тренировки собирали, да и сейчас, как видите, больше с настройкой возились, чем летали».
Несмотря на то что в школе готовят специалистов по управлению дронами для гражданского применения, в первых наборах помимо увлеченных энтузиастов были в основном те, кто хотел подготовиться на оператора БПЛА перед подписанием контракта. Есть и действующие военнослужащие: они используют кратковременный отпуск для того, чтобы подтянуть навыки пилотирования, хотя две недели для освоения FPV, конечно, маловато. Один из пилотов, тренирующихся на полигоне, уже через неделю должен отправляться обратно в часть. Сейчас он пробует поднимать в воздух не просто коптер, а машину с привязанной скотчем полуторалитровой бутылью воды.
Через СВО прошли и сами инструкторы школы, и руководство. Идея создания школы операторов БПЛА принадлежала командиру подразделения «Русский легион» (БАРС-13) Сергею Фомченкову. Как и Олег Грабовский, он ополченец первой волны, защищавший Донбасс еще до начала СВО. После перехода конфликта в более активную фазу их подразделение, созданное ветеранами 2014 года, удерживало Красный Лиман, воевало на Харьковском направлении — в знаменитом «Шервудском» лесу. Именно тогда, рассказывает Олег, они впервые столкнулись с применением коммерческих дронов вражеской стороной: «Сначала, конечно, отношение было, скорее, “хи-хи, что это у них там летает”. Но когда мы сами попробовали поднять в воздух дрон, то поразились, какую картинку местности такой аппарат выдает. Точнее, ужаснулись: спрятать от него что-то на позиции стоило больших усилий. Мавики нам, кстати, очень в Лимане помогли: без них было бы намного сложнее продержаться».
Дальнейшее взаимодействие с беспилотниками на СВО показало, что современная война будет связана с ними неразрывно. После завершения срока службы бойцы думали, как и в какой сфере они могли бы применить знания и передать дальше полученный опыт. Так и появилась идея создать школу беспилотчиков.
«У нас, если помните, был опыт афганской войны. Но когда началась чеченская, весь этот опыт просто оставили дома. Почему так произошло — вопрос отдельный, но сейчас специалисты возвращаются с боевых действий, многие, как наш Стас, после серьезных ранений. Куда трудоустроиться человеку без ноги, как себя не потерять? Такие центры, как наш, берут людей на работу, дают им смысл жизни, их бесценный опыт не пропадает и передается дальше. Словом, школа хороша и для адаптации бойцов, и для развития беспилотия в целом», — говорит Олег.
Сейчас БПЛА воспринимаются почти исключительно в связи с военным применением, но нужно смотреть в будущее, уверен Олег: именно гражданское беспилотие будет в авангарде экономики страны.