С 1 декабря в России начнет взиматься технологический сбор на продаваемую бытовую электронику. Средства предполагается направлять на развитие отечественной микроэлектроники, в частности на финансирование будущего отраслевого «чемпиона»
Первый день зимы в этом году дохнет холодом и на российский рынок бытовой электроники: с 1 декабря вводится новый технологический сбор — обязательные отчисления в казну с каждого продаваемого изделия. Пока под него подпадают только ноутбуки и смартфоны (за каждую единицу товара придется отдать дополнительно от 250 до 992 рублей), но скоро в этот перечень добавятся и другие виды электронной продукции. Поступления от нового сбора оцениваются в десяток миллиардов рублей в год, их предполагается направить на развитие отечественной электронной промышленности, в первую очередь на микроэлектронику.
Идею собирать деньги за продаваемые потребителям гаджеты и прочую электронику, чтобы наладить выпуск аналогичной продукции внутри страны, впервые высказало руководство Минпромторга летом прошлого года в ходе правительственного часа в Совете Федерации. Инициатива нашла отклик, и в конце того же года президент подписал закон, предусматривающий введение технологического сбора. Старт наметили на 1 сентября 2026 года, но затем он был перенесен на 1 декабря.
На первом этапе сбор будет взиматься со всех продаваемых в РФ ноутбуков и смартфонов, а также некоторых менее распространенных устройств, в частности телефонных аппаратов для проводной связи. На втором и последующих этапах (их сроки пока не называются) ассортимент продукции планируется существенно расширить, включив в список как специализированную электронную технику типа серверного и сетевого (роутеры, коммутаторы) оборудования и систем хранения данных, так и массовые потребительские товары: телевизоры, игровые приставки, настольные персональные компьютеры и пр.
Размер сбора убаюкивает небольшими ставками. Это вам не утилизационный сбор на автомобили, где покупателям приходится раскошеливаться на сотни тысяч, а то и миллионы рублей. Тут аппетиты регулятора поскромнее: базовая ставка обязательного сбора для смартфона в среднем составляет 373 рубля. Причем если гаджет внесен в систему маркировки «Честный знак», сумма будет еще ниже — 250 рублей, а если нет — поднимется до 496 рублей. Для ноутбуков сбор равен соответственно 746, 500 и 992 рубля. Что касается телефонных аппаратов проводной связи, то здесь базовые ставки совсем копеечные: 149 рублей для телефонов с радиотрубкой и 37 для остальных моделей. При этом определен потолок: согласно правительственным документам, максимальный размер техсбора за единицу продукции на всех этапах его введения не должен превышать 5000 рублей.
По данным «М.Видео», в 2025 году российский рынок ноутбуков в штучном выражении оценивался в 2,9 млн единиц, в денежном — в 169 млрд рублей, рынок смартфонов соответственно в 24,2 млн штук и 588 млрд рублей. Простой расчет показывает, что при базовой ставке казна получит 2,1 млрд рублей за ноутбуки и 9 млрд за смартфоны, итого 11,1 млрд. В пояснительной записке к проекту федерального бюджета на следующий год цифры примерно те же: предполагается, что в 2027 году техсбор даст дополнительно 11,7 млрд рублей, а в 2028 и 2029 годах поступления составят по 12,4 млрд. По итогам же 2026 года, когда новый закон только начнет действовать, правительство надеется получить 1,06 млрд. Чиновники заявляют, что средства от техсбора будут прежде всего направляться на финансирование создаваемой государством под крылом Сбера крупной структуры, которая призвана консолидировать ключевые активы отрасли и стать локомотивом ее возрождения. Первоначальный вариант названия — Объединенная микроэлектронная компания (ОМК) — по имеющейся информации, отклонен, так как создает некорректные аналогии с ОАК и ОСК, хотя принципы построения и работы новой организации должны стать иными, нежели в авиа- и судостроении.
Главная цель — создать в России вертикально интегрированную платформу: от разработки и проектирования до серийного выпуска электронных компонентов и конечных изделий
Микроэлектроника в России сегодня считается одной из самых проблемных высокотехнологичных отраслей. В советские времена она тоже не блистала, хотя, например, еще в 1964 году был создан радиоприемник «Микро». Благодаря уникальной тонкопленочной гибридной технологии «Микро» стал первым в мире серийным изделием микроэлектроники и активно экспортировался в страны Западной Европы. К середине 1970-х в СССР выпускалось более тысячи видов интегральных схем, а в начале 1980-х страна вошла в тройку мировых лидеров наряду с США и Японией. Но после 1991 года отрасль рухнула. Сейчас Россия пытается хотя бы немного сократить отставание — в том числе с помощью утвержденной в 2020 году Стратегии развития электронной промышленности до 2030 года.
По данным Ассоциации разработчиков и производителей электроники (АРПЭ), доля отечественной продукции на внутреннем рынке электронных компонентов в прошлом году составила всего 26%, при этом общий объем рынка оценивался в 302 млрд рублей. По оценкам АРПЭ, 43% заказов обеспечили предприятия оборонно-промышленного комплекса, на телеком и вычислительную технику пришлось 17%, на промышленную электронику — 16%, остальное — автомобильная электроника, системы безопасности, светотехника, торговое и медицинское оборудование и пр. При этом эксперты бьют тревогу: из-за проблем с инвестициями и спада спроса рынок электронных компонентов в 2025 году сжался на 22%, а по итогам 2026 года ожидается сокращение на 10% (см. график).
Идея создания новой крупной отраслевой структуры уже довольно давно витала в воздухе. В 2019 году была образована группа компаний «Элемент» в виде совместного предприятия АФК «Система» (50% плюс одна акция) и «Ростеха» (50% минус одна акция). В новый холдинг вошли контрольные доли двух десятков ведущих предприятий отрасли, включая зеленоградский завод «Микрон», НИИ электронной техники, НИИ электронной и микроэлектронной аппаратуры «Прогресс» и др. В мае 2024 года ГК «Элемент» провела IPO, по итогам которого free-float составил 14,3%, в январе 2026-го АФК «Система» вышла из группы, продав свою долю Сберу. А в июле банк довел свою долю в «Элементе» до 49,8% (на январь 2026 года «Ростех» владел 41,6%).
Сейчас ядром консолидации отрасли выступает ООО «Интегральные системы» — структура Сбера. В новый холдинг также войдут такие известные игроки, как «Ангстрем» и «НМ-Тех». На недавнем форуме «Микроэлектроника-2026» первый вице-премьер Денис Мантуров подчеркнул, что новая компания не является аналогом Объединенной авиастроительной или Объединенной судостроительной корпораций и не предполагает принудительного поглощения частных компаний.
Что касается руководства, то главой ОМК может стать бывший вице-премьер Дмитрий Григоренко, перешедший из правительства на должность зампреда Сбербанка. В числе кандидатов называют и Сергея Хохлова — бывшего директора департамента радиоэлектроники Минпромторга и гендиректора ГосНИИАС. «Решение о создании ОМК связано с тем, что прежнему совладельцу группы компаний “Элемент” стало трудно поддерживать этот актив с учетом экономической ситуации: АФК “Система” была вынуждена выйти из микроэлектроники, — комментирует исполнительный директор АРПЭ Иван Покровский. — Нужно было подобрать для “Ростеха” партнера, который обладает достаточным финансовым ресурсом, чтобы обеспечить поддержку и устойчивость этих активов. Выбрали Сбер. Не думаю, что он стремился взять на себя управление российской микроэлектроникой. Скорее всего, решение вынужденное и направлено на сохранение полупроводниковых производств в условиях сокращающихся рынков, снижающихся объемов выпуска и риска потери предприятиями финансовой устойчивости».
Понятно, что продавцы электроники встретили новость о введении техсбора без энтузиазма. Пусть даже его размеры невелики, очередного повышения цен не избежать. В сегменте ноутбуков и смартфонов стоимостью от 30–40 тыс. рублей новые поборы мало кто заметит, но вот бюджетные товары могут ощутимо подорожать. Например, у смартфонов из популярной ценовой категории 15–20 тыс. рублей техсбор добавит к стоимости более 3% — и это не считая административных издержек, которые продавцы тоже переложат на конечного покупателя.
«Предварительно можно говорить о возможном росте цен на отдельные категории устройств в пределах трех-семи процентов только за счет сбора, без учета других факторов», — прогнозирует Михаил Косцов, руководитель практики вычислительной инфраструктуры компании «К2Тех». Одновременно, как отмечает в своем блоге ведущий аналитик Mobile Research Group Эльдар Муртазин, мы получим сокращение продаж на официальном рынке электроники и рост на сером: для небольших импортеров новый сбор станет дополнительной административной и финансовой нагрузкой.
Ну и в целом ожидаемые финансовые поступления не выглядят внушительными: 11–12 млрд рублей в год — это существенно меньше, чем стоимость сооружения хотя бы одной площадки полупроводникового производства: там капитальные затраты оцениваются в сотни миллиардов.
Месяц назад Сбер направил в правительство стратегию развития новой микроэлектронной компании, которая предусматривает инвестиции на развитие производственных мощностей, инженерных компетенций и передовых технологий в размере 1,101 трлн рублей до 2036 года. Среди ключевых проектов — строительство трех новых предприятий, включая перспективную фабрику на пластинах диаметром 300 миллиметров для выпуска чипов по топологии 14 нанометров. Подготовка к работам предположительно начнется в 2027 году, а завершение строительства намечено на 2036-й.
Ведущие мировые производители, в частности тайваньская TSMC, уже сейчас предлагают двухнанометровые чипы, однако и заявленную Сбером цель в 14 нанометров можно назвать амбициозной, если учесть, что сейчас на заводе «Микрон» серийно выпускают изделия топологией до 90 нанометров, а техпроцесс на 65 пока существует только в виде тестовых образцов.
При этом в стратегии Сбера отдельно подчеркивается, что главная задача — создание в России вертикально интегрированной платформы, от разработки и проектирования до серийного выпуска микроэлектроники. «Развитие отрасли нельзя обеспечить одним только строительством заводов — нужны собственные разработки, производственное оборудование, материалы, квалифицированные инженеры и устойчивый спрос. Если хотя бы одно из звеньев провисает, это ограничивает возможности всей отрасли», — подчеркивает Михаил Косцов.
«Я бы начал не с фабрик, а со спроса, — соглашается Сергей Грибанов, основатель компании INSYTE Electronics. — Линию на 90 или 65 нанометров построить можно, но если производитель конечной продукции не получает с нее чипы по приемлемой цене и в понятные сроки, она будет жить на госзаказе и работать в убыток. Производитель контроллера или счетчика считает себестоимость, и китайская микросхема пока выигрывает и по цене, и по доступности».
«В России сильная инженерная школа: здесь умеют все — от проектирования микросхем до трассировки многослойных плат, расчета целостности сигналов и электромагнитной совместимости. Мы освоили выпуск сложных изделий, развиваем собственные фотонные компоненты и адаптируем оборудование к возможностям предприятий, — отмечает Сергей Журавель, заместитель генерального директора по направлению “Телеком” компании “ВПГ Лазеруан”. — Слабые места остаются в производственной базе, материалах и технологической химии. Далеко не все заводы по изготовлению печатных плат способны взяться за наши заказы. По опыту разработки телеком-оборудования, выпуск сложных плат в России осваивается, но доступной отечественной замены высокоскоростным материалам пока нет. В их поставках мы полностью зависим от китайского канала. Нужно финансирование для создания своей химии и производства текстолита для высокоскоростных плат, а также подкрепление инвестиций долгосрочными заказами».
Отечественные предприятия постепенно двигаются в сторону освоения выпуска базового оборудования для микроэлектроники. В частности, значимым событием последних месяцев стало появление опытного образца фотолитографической установки для изготовления интегральных схем по технологии 130 нанометров. О ее создании в августе отчитался Зеленоградский нанотехнологический центр (ЗНТЦ), который вел работы в этом направлении в сотрудничестве с белорусским предприятием «Планар». «Новые технологические решения, включая опытный образец литографа на 130 нанометров, безусловно, можно назвать позитивным сдвигом, — комментирует Константин Хабаров, генеральный директор компании “Байт”. — Но опытный образец еще не означает готовности к промышленному применению. Следующая задача — подтвердить ресурс оборудования, повторяемость результата и экономику выпуска. Для преодоления этих проблем нужно сочетание долгосрочного финансирования и подтвержденного спроса. Производитель должен понимать, кто купит его продукцию через несколько лет, а заказчик — участвовать в формировании требований до запуска серии».
Появление ОМК не должно ограничивать конкуренцию, предупреждают участники рынка. «Идею создания большого отраслевого игрока я оцениваю положительно, если она поможет получить мощности и технологии, которые отдельному предприятию не под силу. Именно партнерская модель, без поглощения частных компаний, заявлена при создании новой структуры, — продолжает Константин Хабаров. — Важно, чтобы объединение ресурсов не превратилось в ограничение конкуренции. Необходимы прозрачный доступ к производству, понятные тарифы, защита интеллектуальной собственности разработчиков и ответственность за сроки. Эффективность ОМК я бы измерял не количеством объединенных активов, а числом изделий, дошедших до серии, выходом годных микросхем и повторными коммерческими заказами».
«Если удастся перезагрузить стратегию отрасли, связав производство микросхем с развитием доверенной информационной инфраструктуры — а отсутствие этих связей сегодня остается главной проблемой, — тогда в российскую электронику начнут возвращаться частные инвестиции и миссия объединенной структуры будет выполнена», — заключает Иван Покровский.