Эксперимент с самозанятостью ждет серьезная трансформация. Пока ее контуры не определены, но по намекам ФНС ясно: контроля станет больше, и в первую очередь за теми, кто работает на юрлица
Микробизнес ждут очередные изменения. Об этом в ходе Всероссийского налогового форума Торгово-промышленной палаты РФ упомянул замглавы ФНС Дмитрий Сатин. По его словам, к концу 2026 — началу 2027 года должна появиться концепция некоего «единого переходного специального налогового режима», под который подпадут как работающие на автоматической упрощенной системе налогообложения (АУСН), так и самозанятые — плательщики налога на профессиональный доход (НПД).
Здесь стоит вспомнить, что режим самозанятости —экспериментальный и продлится он еще два года, до конца 2028-го. Но, как видим, созданием новой модели в правительстве занялись уже сейчас. ФНС работает в связке с деловыми объединениями, чтобы, как заявил Дмитрий Сатин, «растить налоговую нагрузку плавно, без рывков, по мере роста бизнеса».
Однако разговоры о том, что все налоговые инновации последнего времени лишь ухудшают положение малого бизнеса, становятся громче. Более того, мелкий, а особенно микробизнес опасается, что после окончания эксперимента с самозанятостью работать станет в принципе невозможно. И такая точка зрения подкреплена практикой: достаточно вспомнить вышедшее на днях постановление правительства РФ № 1374, которое утверждает правила обязательной маркировки отдельных видов товаров для дома и интерьера в системе «Честный знак» и на деле означает, что самозанятые не могут продавать товары, требующие такой маркировки. Иными словами, люди, продающие, например, керамику ручной работы (и не только они), оказываются вне закона.
Если посмотреть на статистику ФНС, то на конец сентября в стране было 17,67 млн самозанятых, из них 16,74 — «чистые» самозанятые без ИП. И с января 2019 года, когда был введен режим НПД, темпы роста их числа были весьма существенными (см. график). Налогов такие работники тоже приносят довольно много: в 2025 году в бюджет поступило 136 млрд рублей, в 2024-м — 99,8 млрд.
Но если к B2C-сегменту (когда, например, частный электрик приходит чинить розетку в квартиру) у налоговиков вопросов обычно не возникает, то с B2В (когда самозанятый работает не на конкретного человека, а, скажем, чинит те же розетки в офисе) история совершенно другая. И порой у ФНС действительно есть основания для недовольства.
Здесь стоит сделать небольшой экскурс в практику «налоговой оптимизации». В общем случае самозанятый платит в качестве НПД 4% от дохода, если работает на розничного клиента, и 6% — при расчетах с ИП и организациями. А за штатного сотрудника компании приходится отдавать 13% подоходного налога и еще социальный взнос в размере 30%. Разница очевидна. И работодатели быстро адаптировались к новым реалиям: перевели большинство сотрудников на самозанятость. В итоге люди по-прежнему ходят в офис и выполняют те же самые трудовые обязанности, что и раньше, но получают за это не зарплату, а гонорар — оплату услуг. Впрочем, такую практику в силу ее примитивности прикрыли довольно быстро: теперь плательщик НПД не может сотрудничать с бывшим работодателем, если был оформлен в его компании по трудовому договору менее двух лет назад.
Далее чиновники стали считать постоянную работу самозанятого на одного заказчика-юрлицо подменой трудовых отношений ради сокращения налогового бремени. Заподозренные в «оптимизации» компании становятся фигурантами судебного преследования, и, если ФНС докажет, что подобная подмена имела место, организации придется заплатить серьезный штраф.
Приведем пример. Допустим, имеется строительная компания, у которой в штате преимущественно административный и управленческий персонал, а замешивают бетон и забивают гвозди самозанятые. Но в результате камеральной проверки выяснилось, что самозанятые были собраны в бригады, получали задания от прорабов, пользовались материалами, инструментами и техникой компании, соблюдали строгий график, а некоторым еще и предоставляли жилье. Как итог, инспекция решила, что никаких самостоятельных подрядчиков на стройках нет, а есть обычные работники, которых оформили самозанятыми, чтобы не платить страховые взносы и не удерживать НДФЛ. После чего компания получила доначисления и штрафы на многие миллионы рублей.
Однако штрафами дело не ограничивается. Правительство продолжает вводить ограничения на взаимодействие плательщиков НПД с юрлицами. Так, с октября 2026 года для самозанятых появились лимиты при оказании услуг: теперь работать более 60 часов в месяц в течение полугода с одним и тем же заказчиком нельзя. Постановление действует до 1 октября 2032 года и касается широкого перечня отраслей — от строительства и производства еды до ИT-разработок, рекламы и подбора персонала.
Причиной введения нового ограничения стали цифровые платформы. По оценкам налоговиков, более 60% самозанятых используют интернет-площадки для поиска заказчиков, которые являются организациями или ИП. Само по себе это, конечно, не нарушение, но может к нему привести. А как было сказано выше, длительное сотрудничество с одним и тем же заказчиком-«юриком» государство рассматривает как подмену нормальных трудовых отношений фиктивной самозанятостью.
Плюс накладывается история с гиг-экономикой. Еще пять лет назад мы писали о том, как на нее влияют новые технологии (см. статью «Агрегируй, потом разберемся», «Эксперт» № 17 за 2021 год). Одним из краеугольных камней гиг-экономики является то, что компания-агрегатор позиционирует себя не как работодателя, а лишь как посредника между заказчиком и исполнителем. И, естественно, никаких социальных и прочих гарантий никому не предоставляет. С этим государство тоже пытается бороться. Сейчас самозанятый на выдаче, например, в ПВЗ Ozon может стать причиной серьезных проблем у владельца. При определенных условиях такой сотрудник будет признан не самозанятым, а наемным работником, а компания получит штрафы и доначисления.
Но чем больше развиты цифровые технологии, тем менее понятно, где заканчивается «сотрудник» и начинается «плательщик НПД».
«Решающее значение имеют реальные условия сотрудничества, а не профессия исполнителя, продолжительность договора или статус самозанятого», — утверждает директор стратегического развития компании «Налоги без Пи» Ксения Фролова. По ее словам, в нашем примере со строительной компанией суды поддержали выводы налогового органа о наличии трудовых отношений, но по пяти случаям признали их недоказанными и отменили соответствующие доначисления.
При этом глава ФНС Даниил Егоров, выступая на налоговом форуме осенью прошлого года, заявил, что вопросы возникают только к 1,25% плательщиков НПД. «Сколько самозанятых реально подменяют трудовые отношения таким статусом? На самом деле оценок таких нет, так как нет статистики, — говорит сооснователь и гендиректор аналитического агентства “Бизнесдром” Павел Самиев. — Я думаю, эта цифра действительно больше, чем назвал глава ФНС, но определить их число даже приблизительно невозможно».
А вот в научных кругах полагают, что данные ФНС похожи на правду. Как объясняет эксперт Института налогового менеджмента и экономики недвижимости НИУ ВШЭ Владимир Саськов, ключевая проблема достоверности подобных оценок заключается в определенной размытости границ в системе взаимодействия конкретного физического лица с конкретным юридическим лицом.
«Существует ряд критериев, очерчивающих сущность самозанятого с точки зрения налоговых органов, — указывает ученый. — Но отнюдь не все ситуации и случаи его взаимодействия с юридическим лицом можно однозначно уложить в эти критерии для гарантированной идентификации налоговой добросовестности». При этом, полагает Владимир Саськов, можно условно согласиться с оценкой ФНС России: порядка 1% компаний находятся в секторе подмены трудовых отношений в рамках формализации своих сотрудников через статус самозанятых.
В пользу того, что злоупотреблений не так уж много, высказывается и заместитель начальника отдела аналитических исследований Института комплексных стратегических исследований Вера Кононова. «В последние годы в ФНС неоднократно сообщали, что около половины самозанятых ранее не декларировали свои доходы. При этом многие из них продолжают совмещать свою деятельность с работой по найму, то есть об уходе от отношений найма речи не идет», — отмечает эксперт.
Здесь можно вспомнить исследования, показывающие, что гонорары у самозанятых, как правило, меньше, чем средняя зарплата, а значит, они где-то оформлены по трудовому договору и просто подрабатывают оказанием услуг.
Итак, в сложившемся вокруг НПД клубке противоречий государство захотело навести порядок. Весь вопрос в том, каким он будет.
Судя по риторике ФНС и трендам в ее работе, в первую очередь речь пойдет об усилении контроля. По словам Владимира Саськова, суть трудовых отношений не всегда видна без глубокого погружения налоговой «внутрь», а при рядовых проверках такого не происходит. И налоговикам это не нравится.
«Мы ждем ужесточения контроля за доходами граждан, особенно имеющих статус самозанятых. Мы прекрасно понимаем всю необходимость обеления экономики в целом и доходов граждан в частности», — добавляет эксперт. В ближайшей перспективе к плательщикам НПД будут предъявляться требования, аналогичные сегодняшним требованиям к работникам, применяющим АУСН, — от себя предположим, что это может означать необходимость использовать онлайн-кассы.
Наконец, логичным выглядит решение обязать самозанятых, которые работают на юрлица и получают в месяц или в год суммы, превышающие некий порог, выплачивать страховые взносы. Сейчас самозанятые не обязаны отчислять средства на пенсионное страхование, как, например, ИП, но могут делать это добровольно. Минимальный добровольный взнос составляет 22% МРОТ × 12 месяцев и дает возможность приобрести за год примерно один пенсионный коэффициент (0,975).
Правда, возникает вопрос: действительно ли нужен такой контроль и способен ли он помочь обелению? «Прежде всего необходимо определить цель изменений. Если речь идет о подмене трудовых отношений, то имеющиеся критерии уже позволяют выявлять подозрительные схемы. Дальнейшее ужесточение контроля может привести к обратному эффекту: часть бизнеса и исполнителей уйдет в теневой сектор», — предупреждает Ксения Фролова.
Остается надеяться, что такого все же не случится, иначе система просто перестанет быть выгодной. «Крайне важно, чтобы такая форма легальной работы на себя была не просто сохранена, но и улучшена. Например, годовой лимит дохода самозанятого (2,4 миллиона рублей) стоило бы увеличить хотя бы на величину инфляции, накопившейся с 2019 года, — а эта цифра к концу 2028 года может превысить 80 процентов. При этом крайне важно сохранить такие преимущества режима НПД, как простота регистрации, учета и отчетности, а также гарантии неухудшения условий для налогоплательщиков на определенный период времени. В таком случае режим самозанятости и дальше будет способствовать обелению экономики», — полагает Вера Кононова.