Механизм рекордного за 40 лет падения японской валюты может показаться парадоксальным, но ей от этого не лечге. Впрочем, легче, что не секрет, японским экспортерам, но слабая иена разгоняет цены на импортное продовольствие и энергию: Банк Японии в июне поднял ставку до максимума с конца прошлого века.
Японская иена опустилась до минимального с 1986 года уровня по отношению к доллару: курс последнего впервые за четыре десятилетия превысил отметку 162 иены за доллар. Еще в апреле-мае власти Японии потратили на поддержку валюты рекордные 11,7 трлн иен (около 73,5 млрд долларов), однако уже в июле падение возобновилось.
Обвал вызван кэрри-трейдом — игроки занимают иену и вкладывают ее в долларовые активы, ставка по которым выше. Механизм и правда может показаться парадоксальным: раз кэрри-трейд строится на активном использовании иены – то разве спрос на нее в этом случае не должен расти, а не падать? На практике логика обратная. Инвестор не покупает иену, а занимает ее: берет кредит в иенах под низкий процент, тут же продает эту иену на рынке и на вырученные доллары покупает более доходные американские активы. То есть иену не скупают, а массово продают, и именно это давление толкает ее курс вниз.
Пока разница в ставках в Японии и в США остается широкой, у инвесторов сохраняется стимул повторять эту схему снова и снова, что и держит иену слабой. Такую механику подробно описывает разбор Всемирного экономического форума: именно продажа иены ради покупки более доходных активов толкает курс вниз.
Банк Японии в июне поднял ставку до 1% – максимума с 1990-х годов. Но разрыв со ставкой ФРС, которая держится в диапазоне 3,5–3,75%, остается огромным. Именно этот разрыв продолжает кормить кэрри-трейд.
В то время как рынок делает ставку на арифметику, японские власти пытаются воздействовать словом. Ранее министр финансов Сацуки Катаяма заявила, что страна готова выйти на валютный рынок в любой момент, и подчеркнула тесную координацию с Вашингтоном по вопросам валютной политики. По данным агентства Reuters, Токио может вовсе отказаться от практики предварительных предупреждений об интервенциях, чтобы застать спекулянтов врасплох и вынудить их закрывать короткие позиции против иены. Однако инвесторы уже не в первый раз слышат подобную риторику: пока за словами не последуют скоординированные с ФРС действия, рынок реагирует на заявления Токио лишь кратковременными скачками.
Для самой Японии слабая иена – палка о двух концах. С одной стороны, она по-прежнему выгодна экспортерам: в мае экспорт вырос на 17% год к году, в апреле – на 14,8% (как отмечает CNBC, во многом благодаря скачку поставок полупроводников). Доля экспорта в ВВП страны в 2024 году достигла рекордных 22% против примерно 14–15% двадцать лет назад – это говорит о том, что экономика Японии не отошла от экспортной модели, а стала полагаться на нее даже больше.
С другой стороны, слабая иена разгоняет цены на импортное продовольствие и энергию: в мае продовольственная инфляция держалась на уровне 3,5% год к году, а рис еще в начале года дорожал на 17–28% из-за неурожая и слабой валюты. Общая инфляция уже смягчилась до 1,5%, но именно дорожающая еда не первый год остается для избирателей главной головной болью. Кабинет Санаэ Такаити ответил стимулирующим пакетом на 135 млрд долларов, субсидиями на электричество и газ и планами на два года отменить 8-процентный налог на продукты.