О позитивных изменениях в повестке дня переговоров в Абу-Даби и о сохраняющихся рисках «Моноклю» рассказал политолог-американист, заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Дмитрий Суслов.
Самое главное и новое в этих переговорах – это, конечно, повестка дня, и то, что ее предложили США, носит во многом революционный характер.
Впервые за все время после окончания Холодной войны Соединенные Штаты в лице администрации Дональда Трампа согласились всерьез обсуждать фундаментальные вопросы европейской безопасности, ее архитектуры, и учитывать озабоченности России. Впервые открытым текстом они говорят о том, что гарантии безопасности для Украины и характер такой системы европейской безопасности, которая минимизировала бы вероятность возобновления войны и тем более ее эскалации на уровень Россия-НАТО, должны быть такими, чтобы устраивать Россию.
На протяжении всего периода после окончания Холодной войны и Соединенные Штаты, и европейские страны НАТО предпочитали российские озабоченности просто игнорировать. Последний пример – категорический отказ обсуждать главные из представленных Москвой требований Соединенным Штатам и НАТО по гарантиям безопасности от декабря 2021 года, который, собственно, и сделал начало СВО неизбежным. Европейские страны занимают ту самую позицию до сих пор (что подтверждает, что они по-прежнему находятся в парадигме нанесения России стратегического поражения). Администрация же Трампа решила, наконец, заняться фундаментальными вопросами, которые и привели к украинскому конфликту.
Действительно, антироссийский характер той системы безопасности в Европе, которую Запад создал – вопреки беспрестанным возражениям России – после окончания Холодной войны и которая выражалась в безудержном расширении НАТО на восток, ее стремлении поглотить практически все пространство к западу от России, втягивание в эту систему Украины, – и есть одна из главных первопричин конфликта. Причем самая главная. Россия резонно воспринимала складывавшуюся ситуацию как нетерпимую, и Запад тогда не оставил ей никакого другого способа ее решения, кроме военного. После тридцати лет попыток решить ее дипломатически.
Поэтому без устранения этой проблемы полноценно разрешить конфликт невозможно. Любое прекращение огня будет в этом случае чревато новой войной – или на Украине же, или еще где-то на постсоветском пространстве, или прямо между Россией и НАТО.
Устранить же ее можно только через решение фундаментальных вопросов европейской безопасности – нерасширение НАТО на страны бывшего СССР, определенные меры доверия и ограничения на географию размещения военной инфраструктуры по линии Россия-НАТО, особенно дальнобойных высокоточных систем, меры, нацеленные на предотвращение прямого военного конфликта между Россией и НАТО, возобновление диалога между Россией и НАТО по военной линии, невовлечение Украины в орбиту НАТО и отказ от того, чтобы она играла роль военного тарана Запада против России. Восстановление же внеблокового и нейтрального положения Украины, само собой, требует предоставления ей гарантий безопасности. Но не таких, которые по сути превращали бы ее в неформального члена НАТО по степени интеграции. И именно эти вопросы и находились в центре повестки дня переговоров в Абу-Даби.
Естественно, это обсуждение будет непростым, и пока позиции России и Украины носят непримиримый характер, и даже американская позиция, очевидно, устраивает Москву далеко не во всем. Однако наибольшую озабоченность вызывает стремление Соединенных Штатов засадить европейцев за единый стол переговоров, превратив трехсторонний формат в четырехсторонний.
С одной стороны, это стремление понятно: обсуждать вопросы европейской безопасности, отношений Россия-НАТО, Россия-Евросоюз в военной сфере без участия европейцев затруднительно. Кроме того, по мнению Соединенных Штатов, именно Европа должна нести основное бремя по обеспечению гарантий безопасности Украины и ее жизнеобеспечению, в том числе после окончания войны.
Но, с другой стороны, та позиция, которую Европа занимает по вопросам европейской безопасности, фундаментально противоречит не только российской, но и американской.
Во-первых, Европа по-прежнему, как и в 2021 году и весь период после окончания Холодной войны, говорит о том, что не видит никакой проблемы в нынешней системе европейской безопасности, и что она против того, чтобы ее как-то менять или реформировать. Проблему она видит в России, которую следует изменить, а для этого – победить.
Во-вторых, Европа говорит о том, что она была бы готова – гипотетически – говорить с Россией по более широким вопросам европейской безопасности только после завершения войны на Украине. Смысл ясен: спасти киевский режим, сохранить его как антироссийский таран, а дальше снова «кинуть» Россию, как было с Минскими соглашениями 2014-2015 годов. Очевидно, что никакого стимула обсуждать реформу европейской безопасности после прекращения огня ни у Европы, ни у Украины не будет. И эта европейская позиция противоречит даже той, что выражает администрация Трампа, которая настаивает на одновременном обсуждении завершения войны на Украине и фундаментальных вопросов европейской безопасности.
В этой связи включение европейцев на данном этапе в единый переговорный формат грозит полной блокировкой и срывом переговоров. Они будут блокировать обсуждение всего, кроме мер, призванных обеспечить киевскому режиму выживание, – по типу энергетического и черноморского перемирия и идеи «заморозки» по текущей линии фронта. Еще раз подчеркнем: реакция Европы на инициативу Вашингтона обсудить фундаментальные вопросы безопасности доказывает, что она заинтересована не в устранении первопричин конфликта, а в их усилении.