Водород улетучивается из России

Однако время внесло свои коррективы, и в начале 2025 года аналитики института McKinsey пришли к выводу, что в плане внедрения технологий с низким уровнем выбросов энергетический переход в мире продвинулся в среднем лишь на 10% от прогнозируемого. Сегодня идея зеленого перехода и углеродной нейтральности и вовсе отошла на второй план. Основанная на ИИ глобальная экономика требует колоссальных объемов электроэнергии и не столь щепетильна в выборе оттенков водорода.

И хотя мировой спрос на водород, по данным Международного энергетического агентства, в 2024 году достиг почти 100 млн тонн (в 2020 году — 90 млн тонн), драйвером роста стала вовсе не экология, а потребность промышленности в сырье: водород используется в качестве реагента в нефтепереработке, а также для производства аммиака и метанола. Его потребление в энергетике и на транспорте обеспечило менее 1% спроса. Доля низкоуглеродного водорода тоже ничтожна — около 1%.

На этом фоне Россия неожиданно вернулась к зеленой повестке: Минпромторг в конце апреля актуализировал Атлас российских проектов по производству низкоуглеродного и безуглеродного водорода и аммиака и Сборник российских компетенций водородной промышленности. Но в новом атласе отсутствует флагманский проект по созданию водородного кластера на Сахалине, а сам документ стал заметно короче и тоже в большей степени ориентирован на потребности промышленности.

Смена приоритетов

В водородную гонку Россия включилась в 2020 году, когда правительство утвердило план мероприятий по развитию водородной энергетики до 2024 года. К тому моменту свои водородные стратегии уже приняли США, Япония, Китай и страны ЕС. Министр экономики Германии Петер Альтмайер обещал стране роль лидера водородного развития — по аналогии с тем, как двадцать лет назад ФРГ сделала ставку на возобновляемую энергетику.

Водородный задел у России был. В 1980-е годы в СССР летал первый в мире самолет с водородным двигателем, в космической отрасли водород применялся десятилетиями — со всей сопутствующей инфраструктурой производства, хранения и доставки. К 2020-му страна сохранила научные школы и технологические компетенции, которые теоретически позволяли претендовать на достойное место в новом глобальном энергобалансе. Оставалось лишь перевести потенциал в реальные проекты. Правительство поставило амбициозную задачу создать экспортно ориентированную отрасль на базе современных технологий.

Одним из наиболее ярких проектов стало создание Восточного водородного кластера на Сахалине. В 2021 году «Росатом» анонсировал создание на острове завода по производству «голубого» водорода мощностью до 100 тыс. тонн в год с запуском первой очереди в конце 2026-го, а также водородного полигона для отработки различных технологий, связанных с этим газом. Трансмашхолдинг в этом проекте взялся за создание рельсового пассажирского подвижного состава на водородных топливных элементах.

Проблема водорода в том, что для его производства нужно потратить больше энергии, чем потом можно будет получить

Ключевым технологическим партнером выступала французская Air Liquide, а якорными покупателями — компании из Южной Кореи и Японии. После февраля 2022 года Air Liquide вышла из проекта. На сегодняшний день, как рассказал «Моноклю» источник в отрасли, проект фактически заморожен: инвестиционное решение отложено на неопределенный срок, команда распущена. Сам «Росатом» от комментариев отказался. Пресс-служба губернатора Сахалина на запрос «Монокля» не ответила. Минпромторг отказался обсуждать отсутствие сахалинского проекта в атласе.

Помимо Сахалинского водородного полигона в атласе Минпромторга не отмечена международная арктическая станция «Снежинка», хотя в этот проект, как и в Сахалинский, «были вложены огромные государственные средства», замечает гендиректор независимой группы экспертов АК-ЛАБ Александр Климентьев.

«Никакой информации о результатах деятельности водородного полигона нет. То же самое со “Снежинкой” — исследовательская станция в медвежьем углу, куда невозможно добраться. Для отработки технологий полигоны и образовательные станции надо строить там, где есть транспортная доступность», — уверен он.

По мнению эксперта, нынешний атлас Минпромторга содержит в основном «витринные» проекты, которые пока далеки от реализации, «Если производства “голубого” водорода в России еще могут появиться, то “зеленого” — маловероятно», — полагает Климентьев.

У компании «Н2 Чистая энергетика» в атласе Минпромторга четыре проекта, из которых три направлены на внешние рынки; в частности, это строительство Пенжинской приливной электростанции на Камчатке. Как рассказал «Моноклю» гендиректор компании Алексей Каплун, эти проекты сейчас поставлены на паузу. «Все они требуют внешнего участия, серьезной международной работы и сильно зависят от геополитической ситуации», — пояснил он.

«Такие нацеленные на экспорт водорода проекты будут одними из первых к реализации, когда случится потепление. Например, Япония проявляет интерес к проекту “Н2 Чистая энергетика” в Приморье (это завод по производству “зеленого” водорода с использованием электроэнергии ВЭС и СЭС). Уже готова расчетная часть и понятно, какие технологии будут использоваться. Но до активной фазы реализации эти проекты из-за санкций и общей геополитической напряженности не доходят. Хотя никто не собирается от них отказываться», — заверил Алексей Каплун.

Водородная промышленность остается приоритетным направлением в рамках Сводной стратегии развития обрабатывающей промышленности России до 2030 года и на период до 2035 года, сообщили «Моноклю» в пресс-службе Минпромторга. Кроме того, это направление закреплено в Энергетической стратегии Российской Федерации до 2050 года. «Работа не прекращалась и содержание атласа и сборника это подтверждает», — заявил представитель ведомства.

Тем более что экспортом сырья за рубеж водородная повестка не ограничивается. «Водород используется и в традиционных секторах экономики, является перспективным решением энергодефицита в изолированных системах. Ряд компаний прорабатывают пилотные проекты по запуску транспорта на водородном топливе», — рассказали в Минпромторге.

В 2026 году сборник проектов Минпромторга стал заметно прагматичнее, замечает Александр Климентьев. Если сравнить версию 2021 года и сегодняшнюю, очевидно, что количество проектов резко сократилось: было 33, стало всего 15. А главное, поменялась структура. Раньше речь шла в основном о производстве «зеленого» водорода, сейчас акцент сделан на стандартизированный товарный продукт — аммиак. «Я считаю своей заслугой, что еще в первом атласе мы настояли на включении аммиака, потому что рассматривать только водород — большая ошибка, — полагает эксперт. — И если в первом атласе было 29 водородных проектов и четыре аммиачных, то в новом — девять аммиачных и всего шесть водородных». Технологии переходят туда, где продукт востребован не только в энергетике, но и в промышленности. Аммиак — это и удобрения: азотная кислота и карбамид. Кроме того, из него делают синтетические волокна, используют в различных синтезах, в качестве хладагента, для нейтрализации кислотных отходов и так далее.

Внутренний рынок на замену внешнего

Между тем мировой рынок водорода уже полностью поделен. Главный игрок — Китай, который практически полностью захватил рынок электролизеров, резко опередив все американские и европейские компании, рассказал «Моноклю» руководитель Центра водородной энергетики АФК «Система» Юрий Добровольский. Сейчас в эту игру активно включились другие экспортеры — Индия, Вьетнам, многие арабские страны. Война в Заливе приостановила эти процессы, но ненадолго, потому что планы выпуска «зеленого» водорода и аммиака уже перешли в стадию опытной эксплуатации.

Еще одним участником рынка становится Латинская Америка: Европа инвестировала довольно много средств в строительство там возобновляемых источников энергии. И наконец, Австралия является традиционным поставщиком водорода для Японии.

«Россия, к сожалению, свои возможности упустила. Частично по субъективным причинам: мы очень медленно развивали эти технологии, практически не вкладывались в них, — а частично по объективным: санкции со стороны энергетически дефицитных стран, куда надо поставлять водород, — говорит Юрий Добровольский, — Активных шагов по климатической повестке и декарбонизации сейчас не видно, и это не самая актуальная задача для правительства из-за нехватки ресурсов. Впрочем, и сама идея экспорта водорода, о которой много говорили пять-шесть лет назад, сейчас малоперспективна на фоне санкций».

Более правильным будет развивать технологии и потреблять водород внутри России. Кроме того, есть перспектива экспорта технологий. Россия пока еще обгоняет Китай по научным достижениям в области получения, хранения и транспортировки водорода, создания топливных элементов, уверен эксперт.

«Дело в том, что сам по себе водород никому не нужен, — говорит Александр Климентьев. — Ни его чистота, ни экологичность не имеют значения, пока не сходится экономика. Любому потребителю нужна выгода, и когда экономика складывается, то сопутствующее снижение парниковых выбросов становится приятным бонусом. В России упустили эту главную составляющую — бросились в водородный хайп, стали повторять за Европой зеленую повестку, без понимания того, что их система работает за счет искусственного создания экономических стимулов: налогов, субсидий, углеродного сбора. То есть они подводят водород к условиям самовоспроизводства, а у нас этого нет».

Проблемой водорода является то, что для него нет отработанных технологий длительного хранения и транспортировки на большие расстояния. Произвести его просто, а вот сохранить, перевезти и использовать гораздо сложнее.

Трансмашхолдинг планирует начать тестовую эксплуатацию водородного поезда в 2027 году. К этому времени предполагается произвести два состава

Важно также, что для получения водорода нужно потратить больше энергии, чем потом можно из него получить. Поэтому нужно искать место, где водород будет конкурентоспособен, и использовать его для конкретных проектов. Если в каком-то удаленном регионе водород окажется выгоднее дизеля, то он будет применяться.

В России водород может быть решением в нишевых вещах: как накопитель энергии при его излишках либо там, где традиционные решения энергоснабжения дороги.

Именно так поступила компания «Н2 Чистая энергетика», которая сейчас сосредоточилась на развитии технологий, нацеленных на внутренний рынок. Речь идет о комплексе водородного электроснабжения в Иркутской области. Реализуемый совместно с золотодобывающей компанией «Полюс» проект «направлен на создание способа электроснабжения потребителей, альтернативного существующим».

«Мы предложили энергоснабжать удаленные объекты за счет электроэнергии, получаемой в результате химической реакции в водородных топливных элементах. И в данном случае водород, полученный методом электролиза воды, является промежуточным звеном. Конечным продуктом будет выработанная из него электроэнергия», — рассказал Алексей Каплун.

По его словам, два комплекса уже изготовлены: «Мы их тестировали при температуре минус 38 градусов, и они не сбоили. Разумеется, набиваем шишки, потому что это первые такие комплексы в России». Сама технология масштабируема — от одного киловатта до нескольких мегаватт. Это может стать типовым решением, например, для энергоснабжения вышек сотовой связи, стандартное потребление которых — около четырех-пяти киловатт. Кроме того, технология может быть использована при энергоснабжении ЦОДов, ГОКов и любых удаленных объектов.

По мнению руководителя «Н2 Чистая энергетика», у потребителя должен быть выбор: идти за подключением в сетевую компанию, ставить собственную генерацию — дизель или газ либо использовать появляющиеся альтернативные решения. «Но с ростом энергодефицита и увеличением стоимости подключения к электросетям водород становится все более интересным решением», — полагает он.

Средняя стоимость электроэнергии за 20 лет может составлять около 6–9 рублей за киловатт-час, что заметно дешевле дизеля, электроэнергия из которого на Дальнем Востоке может стоить до 30 рублей за киловатт-час. «Мы уже начинаем предлагать эту технологию рынку. И многие компании сотовой связи заинтересовались, и не только они», — рассказал Алексей Каплун.

На внутреннем рынке нужно создавать условия, чтобы потребление водорода стало привлекательным для потребителя, замечает Александр Климентьев. Например, через механизм углеродных налогов, который взимается в зависимости от объемов выбросов углекислого газа с заводов, выпускающих традиционные виды топлива, например бензин, и отдается производителям водорода с тем, чтобы разница в стоимости для потребителя была компенсирована.

Свои технологии

В Сборнике российских компетенций водородной промышленности Минпромторг собрал все отечественные разработки, от лабораторных образцов до серийных изделий. «С 2022 года количество организаций, разрабатывающих водородные технологии, выросло со 118 до 135», — гордятся в Минпромторге.

Сборник пока нельзя рассматривать как план промышленно-технологического развития отрасли, полагает Юрий Добровольский. Большая часть представленных в нем проектов находятся на стадии научных разработок, которые далеки от производства.

«Вместе с тем в последние два-три года Минпромторг выдал некоторым компаниям достаточное количество денег на развитие различных водородных технологий — от электролизеров до ионообменных мембран. И, по идее, в ближайшее время мы должны услышать об этих внедрениях», — говорит он.

Впрочем, некоторые проекты развиваются собственными силами, без государственной поддержки. Например, технологическая компания из Черноголовки ООО «Поликом» в прошлом году продала десятую установку по производству сверхчистого водорода.

«Сейчас можно говорить о серийном производстве: конструкция утверждена и стандартизирована, процесс не меняется — есть полный комплект документации: чертежи, технологические карты, спецификации. Мы закупаем комплектующие сразу на несколько установок вперед, чтобы работать серийно. Единственное, что остается предметом доработки, — программное обеспечение: мы его совершенствуем, добавляем новые функции, улучшая возможности удаленного управления и диагностики. Это необходимо для оперативного обслуживания. Но сам технический облик и методика производства уже абсолютно серийные, без существенных изменений между экземплярами», — рассказывает руководитель и основатель компании Евгений Волков.

Более того, за серийным производством последовало масштабирование. Также сегодня на производстве собирается первая более мощная установка B-серии — производительностью 30 Нм3/ч.

Основным рынком сбыта черноголовского производства является традиционная энергетика — электростанции, вне зависимости от используемого топлива. Электрогенераторы часто охлаждаются водородом, поэтому на большинстве электростанций требуется его производство. Сейчас это крупнейший сегмент рынка и наиболее массовый по количеству потенциальных клиентов.

Второе направление — различные производства, где необходимы чистые материалы: водород используется для получения чистых металлов или других изделий, где важно отсутствие окисления, например на заводах по производству реле. Третье по значимости применение — микроэлектроника: при выращивании кристаллов, из которых затем изготавливаются чипы, необходима именно среда сверхчистого водорода. Этот сегмент активно развивается, однако по объему он уступает первым двум, рассказал Евгений Волков.

В отличие от твердополимерных электролизеров «Поликома» возглавляемый Юрием Добровольским Центр водородных технологий производит щелочные установки. В конце прошлого года в индустриальном парке «Руднево» АФК «Система» построила цех по производству щелочных электролизеров.

«Щелочные электролизеры дешевле твердополимерных. По цене они сильно выигрывают у китайских, а вот по удобству обслуживания немножко отстают, но не критично. Россия пока довольно бедная страна, чтобы пользоваться дорогими электролизерами, поэтому, скорее всего, количество твердополимерных электролизных установок будет снижаться, а щелочных — увеличиваться», — считает эксперт.

Импортозамещение и господдержка

Цех в «Руднево» АФК «Система» построила благодаря частичному субсидированию со стороны Минэнерго. А вот «Поликому» получить господдержку так и не удалось. Как рассказал Евгений Волков, компания делала попытки поучаствовать в различных государственных программах, но столкнулась с рядом системных проблем. Минпромторг, по словам Волкова, не ориентирован на малые инновационные компании: основные программы доступны предприятиям, на балансе которых есть не менее 75 млн рублей основных средств. Такую планку могут преодолеть только крупные бизнесы, для которых водородное направление второстепенно.

«Поликом» также дважды подавал заявку на финансирование в Фонд Бортника (Фонд содействия инновациям) — сначала на создание надежного генератора водорода с использованием покупных электролизных модулей, затем на разработку собственной технологии.

«В обоих случаях получили отказ с формулировкой, что на запрошенные средства невозможно достичь заявленных результатов. Как выяснилось, мы просили слишком мало. Судя по всему, оценку проводили эксперты без практического опыта: на деле мы доказали обратное — первый проект был успешно реализован на собственные средства, что подтверждает и количество проданных установок, и отзывы наших заказчиков», — рассказал Евгений Волков.

«Поликому» удалось построить самостоятельную бизнес-модель, развиваясь за счет собственных ресурсов. «Но реального интереса и поддержки малых инженерных компаний со стороны государства сейчас нет», — считает он.

Говоря об импортозамещении компонентов, Евгений Волков признает, что вопрос непростой. Компания заинтересована в использовании отечественных деталей и материалов, но ровно в той мере, в какой это не вредит качеству. «На практике большинство отечественных комплектующих, с которыми мы сталкивались, уступают по надежности, эксплуатационным характеристикам и требуют постоянных доработок и ремонта», — сетует он.

Исключение составляют приборы и средства измерения — здесь российская промышленность держится на достойном уровне. Например, датчики давления работают надежно, и компания использует их в оборудовании. Электронные компоненты часто формально собраны в России, но элементная база привозится из-за рубежа, в первую очередь из Китая. Тем не менее часть электронных блоков, например блоки питания, производится по российским схемам и на локальном производстве.

Корпусные детали, кронштейны, баки, множество элементов из нержавеющей стали, в том числе фазоразделители и осушители, делаются в России силами самого «Поликома» или заказываются у отечественных производственных компаний. Массовые изделия, например фитинги, чаще всего китайского производства, специфические газовые фитинги — корейского.

Вся электронная автоматика — выключатели, контакторы и прочее — тоже пока импортная. Но главной нерешенной задачей остаются сами электролизные модули. «Сейчас этот ключевой компонент импортируется у одного из мировых лидеров, благодаря чему обеспечивается максимально возможный ресурс работы и стабильность. Мы активно ведем и собственную разработку этих модулей, но переход на них произойдет только после многолетних испытаний и полного подтверждения эксплуатационного ресурса, чтобы наш продукт точно не уступал лучшим мировым аналогам. Мы принципиально не готовы ставить на поток не испытанные модули и жертвовать надежностью и своей репутацией», — заявил Евгений Волков.

Несмотря на наличие отечественных электролизеров у «Поликома» и АФК «Система», их потенциальные потребители тоже предпочитают иностранные решения. Например, так делает «Н2 Чистая энергетика». Ее руководитель Алексей Каплун полагает, что отечественные электролизеры все равно пока представляют собой единичные опытно-промышленные образцы. «Без серийного производства невозможно обеспечить необходимые объемы, сроки и стоимость. Для серьезных больших проектов мы в расчетах по-прежнему смотрим на китайское оборудование. Другое дело, что российские производители могут рассчитывать на меры поддержки, которые сейчас оказывает водородным проектам государство. И как только появится возможность использовать отечественное оборудование с точки зрения цены — качества, разумеется, они будут в приоритете», — уверен он.

История одной утраты

Компанией номер один в минпромторговском сборнике компетенций значится ООО ТК «Сидера». В документе сказано, что она обладает практически полной технологической цепочкой, от электролизера до беспилотника на водороде и водородной заправочной станции. Все это действительно так за исключением одной детали. Как выяснил «Монокль», команда разработчиков была вынуждена покинуть Россию.

Компания «Сидера» начинала как образцовый российский техностартап. В 2023 году в Красноярске, в стенах Сибирского федерального университета (СФУ), был организован научно-производственный центр. Инженеры разрабатывали там водородные топливные элементы для электромобилей с запасом хода до 1000 км, для нефтяной отрасли, для беспилотников. Они даже взяли на себя разработку государственных стандартов в области водорода — за свой счет. Минпромторг поддержал, и «Сидера» стала автором около двух десятков стандартов, часть из которых уже принята.

Компания «Сидера» дважды получала предложения «поделиться бизнесом». В итоге было принято решение переместить команду и производство за пределы России

Первое предложение «поделиться бизнесом», по словам учредителя компании Владимира Седова, прозвучало еще в СФУ. От местной группы лиц. Детали Седов не раскрывает, но планы организации производства в Красноярске пришлось срочно переориентировать на Омск.

В Омске было запущено малосерийное производство топливных элементов мощностью 75–140 кВт. Выпустили более ста единиц. Первая партия из десяти штук ушла на экспорт в Африку — на валидацию и подтверждение характеристик. В Омске также был налажен выпуск маломощных элементов (до 5 кВт) для БПЛА и мопедов.

В 2025 году пришло настоящее признание. На учениях «Безопасная Арктика» в Нарьян-Маре беспилотник с топливными элементами «Сидеры» показал время полета 120 минут, грузоподъемность до 10 кг и устойчивость к морозу до минус 60 градусов. Там же демонстрировали нагревательный элемент для размораживания нефтяных скважин — быстрее и дешевле традиционных способов. «Арктический дрон» «Сидеры» показали во всех новостях.

Разработками компании заинтересовалось МЧС: ведомство одним из первых масштабно заявило о желании применять водородные технологии. «Я подумал, что сотрудничество с МЧС нам поможет, чтобы к нам не приставали с разными предложениями, — рассказывает Владимир Седов. — Плюс это стабильный крупный заказ».

«Нас заверили, что предложений “поделиться бизнесом” поступать больше не будет. Было принято решение вернуться в Красноярск и развернуть полноценное производство на территории бывшего НИИ сельского хозяйства “Селекционный центр”», — рассказывает Седов.

Но в конце 2025 года предложение «поделиться бизнесом» поступило снова. На этот раз куда более настойчивое. Седов и его команда снова отказались. Дальше, по его словам, пошли «общепринятые процессы по “отжатию” с участием силовых людей и методов». Заключительные испытания, запланированные на конец 2025 года, провести не удалось.

В начале 2026 года команда приняла решение перенести бизнес за пределы России. Ключевых специалистов вывезли. Производство организуют за границей, локацию Седов не называет из-за продолжающейся активности «силовиков».

Сейчас главным потребителем продукции «Сидеры» является Африканский регион, там компания продает топливные элементы мощностью до 100 кВт и БПЛА. А также ведет переговоры с одной немецкой компанией. По словам Седова, она предлагала купить технологию «Сидеры» вместе с правами еще в 2023 году: «Мы тогда отказались, а сейчас ведем переговоры о поставках продукции без передачи технологии».

Среди утраченных проектов «Сидеры» — два самолета Ан-2 в рабочем состоянии. Компания планировала переделать их на водородное топливо. Конструкторская работа была завершена, но до воплощения в «железе» дело не дошло.

Самое сюрреалистичное в этой истории, что основатель «Сидеры», по-прежнему верит в российскую водородную отрасль, в то, что она еще «наберет силу». А еще он благодарен Минпромторгу: «Наша команда безмерно благодарна министерству за всестороннюю поддержку, оно оказывает значительную поддержку участника отрасли, несмотря на не самые простые времена».

Вера в водород

Верит в воплощение водородных проектов и Юрий Добровольский: «России просто некуда деваться. В мире уже ввели трансграничный налог на выбросы углерода. И если мы собираемся вернуться на мировой рынок и конкурировать на нем, нам необходимо делать что-то с уменьшением выброса углекислого газа. И одна из таких вещей — это использование водорода в металлургии, на транспорте, в системах накопления энергии». И даже если прежняя идея строительства фабрики водорода на Сахалине с последующим экспортом в Корею и Японию сейчас бессмысленна, можно поддержать на территории острова развитие разных водородных типов транспорта — водного, воздушного, автомобильного, соединенного с беспилотными системами.

«Если мы сейчас упустим момент, то через 20 лет будем вынуждены покупать чужие готовые решения, а создать свое конкурентоспособное будет очень тяжело и дорого»

«На Сахалине уже создан достаточно большой водородный полигон, и стоит задача совместить проекты, чтобы показать реальную экономику использования водорода на транспорте», — говорит Добровольский.

Автомобили на водороде в России пока можно пересчитать по пальцам. Как правило, эти машины привозят исключительно для участия в пилотных проектах, для испытаний и анализа технологий — или даже для разборки и копирования. В реальной эксплуатации такие автомобили практически отсутствуют, рассказывает Евгений Волков.

Тем не менее «Поликом» разработал и изготовил водородную заправочную станцию для водородного пассажирского судна. Хотя станция спроектирована как универсальная и способна заправлять не только водородные суда, но и любой другой транспорт: автомобили, автобусы, грузовые машины. Но пока для «Поликома» это пилотный проект. Рынок находится в зачаточном состоянии, скорее речь идет о технологических демонстрациях, а не о массовом развитии, полагает руководитель компании.

На транспорте уже довольно давно ищут новые источники энергии, замечает управляющий партнер, сооснователь Rollingstock Agency Александр Поликарпов. «Новые требования к скоростям, весу поезда, мобильности, автономности и комфорту пассажиров предполагают большее потребление энергии. Традиционных источников энергии без повышения их энергоэффективности может быть недостаточно для подвижного состава уже через 15‒20 лет», — прогнозирует он.

Понятно, что переориентация на новый энергоноситель не будет быстрой: переход с паровозной тяги на дизельную занял около 50 лет.

Сейчас в Европе производители и эксплуатанты водородных поездов сталкиваются со слишком большими издержками при их использовании по сравнению с традиционными решениями. В результате проекты сворачиваются. На фоне экономического кризиса бизнес вводит режим экономии, все понимают, что источник энергии должен быть не только экологичным, но и эффективным. Поэтому ближайшие 10‒20 лет будут временем различных гибридов в источниках энергии, считает Александр Поликарпов.

Выбор «микса» в комбинации тяги от контактной сети, аккумулятора, двигателя внутреннего сгорания с разными видами топлива (дизель, газ, биотопливо, аммиак и др.) будет подбираться оптимально под каждый конкретный полигон эксплуатации.

России необходимо тестировать собственные новые технологии по источникам энергии на транспорте, пока отставание от лидеров относительно небольшое. «Если мы сейчас упустим момент, то через 20 лет будем вынуждены покупать чужие готовые решения, а создать свое конкурентоспособное будет очень тяжело и дорого. Сейчас есть хорошая возможность стать одним из лидеров водородных технологий на транспорте — ведь как раз при смене технологического уклада или источника энергии обычно меняются лидеры отраслей», — уверен эксперт.