За период сверхвысоких ставок в банках накопились проблемы, и сейчас кредиты крупным корпоративным заемщикам приходится массово реструктурировать
В банковской сфере происходит скрытый от невооруженного взгляда долговой кризис, на этот раз в сфере корпоративного кредитования. Сразу оговоримся, что ЦБ уже сделал все для того, чтобы он прошел как можно более плавно и незаметно и вкладчики не ударились в панику. Да и запас прочности финансовой системы объективно вполне достаточен.
Заподозрить проблему можно лишь по косвенным признакам. Например, таким: «РусГидро» предупредила о рисках нарушения ковенантов и кросс-дефолта по кредитному портфелю. В 2026 году соотношение долг/EBITDA компании достигнет 6,2, а в 2027-м она не уложится в предельный уровень долговой нагрузки, установленный кредитной политикой, так как долг превысит 1,3 трлн рублей. В числе причин происходящего в «РусГидро» называют не только масштабную инвестпрограмму и убыточные дальневосточные предприятия группы, но и длительный период высокой ключевой ставки Банка России. Впрочем, ситуация не безнадежная: компания утверждает, что к 2030–2035 годам — по мере завершения крупных строек и выхода на рыночные тарифы — ее EBITDA вырастет более чем в два раза.
Естественно, сложности возникли не у одной группы «РусГидро». Есть и другие предприятия, у которых соотношение чистого долга к EBITDA превышает 2,5, то есть достигло опасного уровня (в таблице ниже приведены данные только по публичным компаниям). По данным ЦБ, которые приводятся в свежем «Обзоре рисков финансовых рынков», в мае доля новых дефолтов (в общем объеме неисполненных обязательств) составила 43% и пришлась на трех эмитентов. Остальное — это ранее не исполненные обязательства. В 2026 году в среднем за месяц банкротились три новых эмитента, в то время как в 2024 и 2025 годах всего два.
Еще один признак финансовых проблем у компаний — рост неплатежей в расчетах с контрагентами. В частности, доля членов РСПП, которые в конце 2025 года указали «неплатежи со стороны контрагентов» в качестве одного из главных ограничений их деятельности, достигла рекордных за все время проведения опросов 42,3%. Кроме того, по данным Росстата, объем просроченной дебиторской задолженности организаций в марте достиг 8,7 трлн рублей, при том что в начале 2024 года этот показатель был на уровне 5,6 трлн.
Ситуация, прямо скажем, далека от идеальной, но и критической ее пока не назовешь. Нужно учитывать, что для опросов РСПП условно нормальным является уровень жалоб на неплатежи в 20%, а не близкий к нулю. Кроме того, в первом квартале текущего года ситуация немного улучшилась: неплатежи назвали проблемой 34,1% респондентов. Возможно, дело в том, что исполнители госзаказа получили деньги из федерального бюджета и частично расплатились со своими контрагентами. Что касается просроченной дебиторской задолженности, то с ней тоже не все так плохо, если рассматривать ее не по номиналу, как делают некоторые издания и телеграм-каналы, а в сравнении с общим объемом дебиторской задолженности. Да, этот показатель за два года, с начала 2024-го до марта 2026-го, вырос с 5,43 до 6,77%, но подобный подъем не настолько критичен, как в номинальном выражении.
Как поясняет управляющий директор по корпоративным рейтингам агентства «Эксперт РА» Гульназ Галиева, после повышения ключевой ставки компании начали сокращать свои CAPEX-программы (капитальные затраты, долгосрочные вложения). Это позволило им не привлекать дорогие кредиты. Однако такой подход не может быть устойчивой долгосрочной стратегией без ущерба для поддержания производственных процессов, так что со временем компаниям пришлось вернуться к инвестиционным программам. В результате мы видим рост долговой нагрузки с высокими издержками на обслуживание займов. Тем не менее, по мнению управляющего директора «Эксперт РА», говорить о системном исчерпании запаса прочности пока рано.
Еще один важный момент: речь идет не о резком ухудшении ситуации в последнее время, а скорее о проявлении накопленного эффекта от всего периода сверхжесткой денежно-кредитной политики. Как напоминает начальник отдела анализа банков и денежного рынка ИК «Велес Капитал» Юрий Кравченко, ДКП обычно воздействует на экономику и корпоративный сектор с лагом в несколько кварталов, и сейчас, вероятно, становится более заметным влияние периода максимальных процентных ставок, хотя Банк России уже начал цикл их снижения.
По оценке эксперта, давление на крупных заемщиков идет сразу по нескольким направлениям. Во-первых, через процентный канал: высокая стоимость кредитов ухудшает процентное покрытие, долговые метрики и экономику новых инвестиционных проектов. Во-вторых, через кредитный канал: на фоне замедления экономической активности, ухудшения финансовых показателей отдельных заемщиков и более слабой конъюнктуры долгового рынка банки и инвесторы осторожнее подходят к выдаче новых денег. «Для компаний проблема заключается не только в высокой стоимости долга, но и в самой возможности его рефинансирования или привлечения, — объясняет представитель «Велес Капитала». — Ухудшение кредитных метрик может вести к пересмотру рейтингов, росту премии за риск и снижению доступности заемного капитала. В результате даже у крупных организаций с масштабными инвестиционными программами запас прочности постепенно снижается».
Естественно, проблемы крупнейших заемщиков не могли не отразиться и на кредитующих их банках, тем более что ЦБ постепенно отменяет послабления, введенные на пике санкционного кризиса 2022 года. По логике Банка России, ужесточение регулирования должно было уменьшить стремление банков к риску и повысить стабильность финансовой системы в случае, если что-то пойдет не так. Однако если посмотреть на статистику по долговым ценным бумагам, которые банки передали ЦБ по сделкам репо (график 1), то мы увидим, что объем заложенных в репо корпоративных бумаг вырос с 9,6 млрд рублей на начало 2025 года до 1,7 трлн. Это говорит нам не только о том, что банкам нужны деньги, но и о том, что они набрали на баланс долги крупных компаний (ЦБ берет в залог исключительно бумаги из ломбардного списка) в виде облигаций.
Речь идет не о резком ухудшении ситуации в последнее время, а скорее о проявлении накопленного эффекта от всего периода сверхжесткой денежно-кредитной политики
По словам ведущего эксперта Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП) Рената Ахметова, в течение прошлого года корпорации активно реструктурировали свои проблемные ссуды, в результате чего доля реструктуризаций в совокупном портфеле корпоративных кредитов (включая МСП) приблизилась к 25%. Доля рискованных реструктуризаций также выросла в полтора раза. Напомним, рискованными в ЦБ считают реструктуризации, проведенные второй раз за два года, если у заемщика убыток и отрицательный капитал, либо реструктуризации, объем невыплаченных процентов по которым в два раза превышает средний долг за последний год, умноженный на среднюю процентную ставку.
Если к концу 2024 года доля проблемных корпоративных кредитов в совокупном портфеле составляла 10,1%, то по итогам первого квартала текущего года она выросла до 11,6% — целиком и полностью за счет увеличения числа рискованных реструктуризаций. Причем большая их часть (около трех четвертей) приходится на три отрасли: недвижимость, нефть и газ, металлы и уголь. Они же составляют две трети от общей доли всех проблемных корпоративных кредитов.
Что интересно, из расчетов Рената Ахметова по данным ЦБ следует, что если у малых и средних предприятий повышение объема реструктурированных ссуд не маскирует постепенное ухудшение качества кредитного портфеля, то крупные компании на протяжении последних трех кварталов фактически прячут снижение своей платежеспособности за масштабными реструктуризациями.
Большая часть рискованных реструктуризаций (около трех четвертей) приходится на три отрасли – недвижимость, нефть и газ, металлы и уголь
Более того, как отмечает ведущий эксперт ЦМАКП, около половины проблемных кредитов (на сумму 5,2 трлн рублей) не покрыты банковскими резервами и качественными залогами. Это может дополнительно ухудшить качество банковских активов и снизить собственный капитал банков — если компании и индивидуальные предприниматели продолжат сталкиваться с кассовыми разрывами и одновременными отказами в предоставлении новых займов на оборотные средства.
Впрочем, Банк России считает, что риски по непокрытой части — управляемые. В свежем выпуске материала «О развитии банковского сектора Российской Федерации» говорится, что банки вместе с заемщиками ищут решения, которые позволят последним справиться с трудностями. Отчасти, правда, это выражается в том, что банки помогают крупнейшим должникам маскировать проблемные кредиты как в их отчетности, так и в своей.
Ренат Ахметов напоминает, что в конце 2025 года ЦБ сам рекомендовал банкам реструктурировать кредиты корпоративных заемщиков и индивидуальных предпринимателей, имеющих потенциал для восстановления финансовой устойчивости. К таковым относятся компании с умеренной долговой нагрузкой, исправно обслуживавшие заем последние шесть месяцев и предоставившие банку реалистичный бизнес-план на ближайшие три года. Чтобы стимулировать банки выполнять рекомендацию, регулятор временно смягчил требования к резервам по реструктурированным таким образом ссудам. Эта рекомендация действует вплоть до 30 июня.
По словам эксперта, отдельные банки до сих пор устойчиво сохраняют экспозицию на основных заемщиков больше величины своего капитала (говоря проще, доля ссуд «крупняку» в их портфелях все еще слишком велика, а сам портфель недостаточно диверсифицирован), и эта проблема сохранит актуальность в среднесрочной перспективе. Вероятно, Банк России в ближайшее время продлит действие рекомендации по реструктуризации корпоративных кредитов на второе полугодие. Тем более что достаточность капитала банковского сектора, необходимая для покрытия возможных убытков в ситуации дефолта по ссудам какой-либо крупной компании или группе компаний, с третьего квартала прошлого года быстро восстанавливается за счет полной капитализации чистой прибыли.
В среднем по банковской системе норматив достаточности собственного капитала Н1 уже достиг обязательного уровня и продолжает расти (см. график 2). Напомним, этот показатель характеризует способность банка покрыть возможные финансовые потери за свой счет, не в ущерб клиентам. В 2026 году, с учетом надбавок, он должен превышать 9,5% (10% для системно значимых), в 2027-м, если все пойдет по плану, тренд продолжится.
Часть экспертов позитивно оценивают принятые ЦБ меры. Так, Юрий Кравченко считает, что Банк России предусмотрел возможность текущего развития событий: регулятор действовал не в логике широких послаблений по резервированию, как в острую фазу кризиса, а наоборот, постепенно ужесточал макропруденциальные требования, ограничивал накопление рисков в чувствительных сегментах и стимулировал банки формировать дополнительные буферы капитала. Да, сейчас давление на прибыль и капитал банков вырастет — через увеличение резервов по отдельным проблемным заемщикам, особенно в сегментах с высокой долговой нагрузкой и зависимостью от рефинансирования. Однако для банков, которые консервативно подходили к оценке рисков, формировали достаточные резервы и сохраняли запас капитала, это не должно стать критичным.
Иными словами, ожидаемая рекордная прибыль по итогам 2026 года может снизиться, но это не станет проблемой ни для кого, кроме топ-менеджеров, которые получат меньше бонусов. И возможно, акционеров, надеющихся на дивиденды.