По старинке через банк

Экспортеры, работающие с ключевыми торговыми партнерами, могут напрямую проводить платежи в Китай, Индию и другие дружественные страны через крупнейшие российские банки. В частности, у ВТБ есть шанхайское отделение с полноценной лицензией китайского регулятора. Комиссия ВТБ начинается с 2%, однако если у вашего контрагента нет счета в «ВТБ Шанхай», то будет взиматься дополнительная комиссия. Над открытием своих филиалов в Китае также работают Сбер и Альфа-банк. В начале года сообщалось, что Сберу в этом помогает международная аудиторская и консалтинговая сеть KPMG. В Индии уже есть филиалы Сбера и ВТБ, на очереди Альфа-банк.

Естественно, в этом случае речь идет о платежах в рублях, юанях или рупиях. По данным Банка России, в первом квартале 2026 года доля рублевых платежей за российский экспорт составила 61,9%. Это вполне рабочий инструмент для крупных компаний, торгующих с дружественными юрисдикциями.

Однако, как отмечает член Совета по финансовому рынку и инвестициям ТПП РФ и председатель комиссии по финансовой безопасности Тимур Аитов, часть платежей регулярно возвращается. Чаще всего причиной возврата становится усиленный комплаенс: банки проверяют транзакции на предмет PEP (политически значимых лиц) и соответствия санкционным спискам. Малейшие сомнения приводят к возврату или даже блокировке денег.

Взаимодействовать напрямую с недружественными юрисдикциями также возможно — например, через «дочки» европейских банков: «ЮниКредит», ОТП, Райффайзенбанк и «Интеза». Однако риски у таких операций чрезвычайно высоки, даже если вы формально не под санкциями. Никто не гарантирует, что перевод пройдет: из-за малейшего подозрения он может надолго зависнуть на проверке. Усиленный контроль приводит к массовым отказам; кроме того, комиссии суммарно могут достигать 10–15%. В общем, вариант довольно сомнительный.

Экспортеры могут напрямую проводить платежи в Китай, Индию и другие дружественные страны через крупнейшие российские банки — в рублях, юанях или рупиях

Малому и среднему бизнесу повезло еще меньше. Как рассказывает Тимур Аитов, выбор у них невелик: либо платежные агенты, то есть посредники (включая переводы через систему А7), либо криптовалюты, либо хавала для небольших сумм. Крупные банки часто отказываются работать с малым бизнесом, опасаясь вторичных санкций: проводить комплаенс по каждому мелкому клиенту слишком дорого, если же потом у американского OFAC (Office of Foreign Assets Control, Управление по контролю за иностранными активами) возникнут вопросы, последствия могут быть весьма серьезными.

Впрочем, определенные шаги в этом направлении крупные банки все-таки делают. Например, как сообщила на недавно прошедшем ПМЭФ старший вице-президент, руководитель департамента анализа, координации и продуктового развития ВТБ Юлия Копытова, в первом квартале 2026 года клиенты ВТБ из сектора малого и среднего бизнеса увеличили объем контрактов с Китаем по сравнению с тем же периодом прошлого года на 57%, платежи в КНР выросли на 36%. Сбер же активно развивает индийское направление.

Как поясняет Тимур Аитов, крупные банки (Сбер, ВТБ, Альфа‑банк) — это узкий, но относительно надежный канал. По его данным, доля отказов высока, сроки составляют до трех-четырех недель, но крупные суммы проходят. Доля в общем объеме платежей за внешнеэкономическую деятельность (ВЭД) — 35–40%. Средние и мелкие банки (примерно 50 компаний, начиная с третьего десятка по размеру активов) действуют через корсчета в третьих странах (ОАЭ, Турции и т. д.). Обслуживают и малый бизнес, но сами под угрозой отключения. Их доля в платежах за ВЭД — 10–15%.

ЦФА в моде

Еще один способ платежей — цифровые финансовые активы. Их активно продвигают на государственном уровне, да и Банк России относится к этому варианту довольно благосклонно. Важно: ЦФА не криптовалюта, а законные цифровые права на реальные активы (денежные требования, доли в инвестиционных проектах, драгметаллы и т. д.). Они выпускаются на платформах операторов информационных систем (крупнейшие в России — «Атомайз», «Лайтхаус», Сбер) и полностью регулируются отечественным законодательством. Эмитентами выступают Сбер, ВТБ, Альфа-банк, «Норникель» и другие крупные компании.

Как напоминает Тимур Аитов, с марта 2024 года ЦФА официально разрешено использовать для платежей по внешнеторговым контрактам. Схема проста: отечественная компания выпускает цифровой финансовый актив, обеспеченный ее товаром (например, нефтью, зерном) или банковской гарантией, и предлагает его иностранному контрагенту. Покупатель приобретает ЦФА за валюту (в отдельных случаях — с использованием цифровой валюты в рамках экспериментального правового режима ЦБ) и получает либо сам товар, либо право требования к российскому эмитенту ЦФА. Банковский перевод при этом не требуется, санкционные риски снижаются.

Так, ключевой продукт А7, стейблкоин A7A5, в сентябре 2025 года получил статус ЦФА, и теперь его можно использовать на законных основаниях в трансграничных платежах.

По мнению председателя Тимура Аитова, главный плюс ЦФА в том, что это самый легальный и наименее санкционно опасный инструмент среди всех альтернативных каналов.

Тут, впрочем, есть тонкость. С одной стороны, банковский перевод при подобной операции заменяется переходом права собственности на ЦФА, и транзакция перестает быть видимой западным регуляторам. «Живую» валюту от иностранного продавца получит эмитент ЦФА. С другой — покупателю и продавцу сначала придется договориться о том, какой цифровой актив устроит обе стороны: зарубежному импортеру должно быть относительно удобно его приобрести, а российскому экспортеру — удобно его продать или интересно получить товар, который лежит в обеспечении ЦФА. Например, отечественный производитель станков двойного назначения может принять в оплату от зарубежного покупателя ЦФА, обеспеченные золотом, а дальше продать их, купить на них импортные комплектующие или получить золото в слитках.

Проблема в том, что наши компании могут спокойно оперировать лишь теми ЦФА, которые соответствуют внутреннему регулированию. То есть иностранным контрагентам приходится соглашаться на работу в российском правовом поле. Да и инструмент это относительно новый. Так что спрос на него у иностранцев пока невелик: по данным ТПП РФ, доля ЦФА в трансграничных расчетах пока не превышает 3%.

Реликты из прошлого

Что интересно, в сфере внешнеэкономической деятельности рядом с современными ЦФА можно встретить и такой реликт из прошлого, как вексель. Переводные и простые векселя использовались в международной торговле на протяжении столетий. В 1930 году Женевская конвенция о единообразном законе о переводном и простом векселе закрепила общие правила расчетов, которых по сей день придерживаются многие страны. СССР присоединился к Женевской системе в 1936 году,

Вексель позволяет зафиксировать обязательство в стандартизированной форме, разделить момент поставки и момент оплаты, передать требование другому держателю, использовать инструмент для торгового финансирования или учета, а также заранее определить параметры будущего расчета. И в наши турбулентные времена такой проверенный временем инструмент снова набирает популярность.

Например, система международных расчетов А7 от ПСБ выпустила векселей более чем 6,1 трлн рублей — об этом заместитель генерального директора по экономике и финансам А7 Ирина Акопян рассказала на конференции «Актуальные вопросы ВЭД: трансграничные платежи в новых условиях». Векселя А7 номинируются в долларах, евро, юанях и дирхамах.

Если иностранный покупатель в качестве оплаты выдал российскому поставщику вексель, поставщик вправе использовать эту ценную бумагу по своему усмотрению, в том числе рассчитаться ею по своим долгам. Компании из разных стран могут по цепочке гасить задолженность друг перед другом одним векселем — без фактической оплаты. Реальный платеж пройдет только единожды — когда эмитент векселя рассчитается с последним владельцем. Причем первый покупатель может даже не оформлять ценную бумагу от своего имени, а использовать вексель банка, выпущенный специально под эту оплату.

От имени и по поручению

Кроме того, А7 предлагает работу по агентской схеме, когда компания-агент отправляет средства от имени и по поручению компании-принципала. На практике это выглядит так: российская фирма заключает договор с платежным агентом и выдает ему определенную сумму в рублях или криптовалюте. Далее агент (не обязательно один, здесь может быть и цепочка) переводит эквивалент этой суммы в юанях или другой валюте поставщику в Китае, Индии, Турции, ОАЭ и т. д., а принципал получает все подтверждающие документы. Комиссия А7 составляет 0,3% + НДС.

По экспертным оценкам, платформа А7 на сегодняшний день удерживает 15–19% платежного рынка, несмотря на санкции США и ЕС (в мае 2026 года Евросоюз ввел отдельное ограничение для платежных агентов, обслуживающих обходные схемы). К началу текущего года совокупный объем транзакций через платформу превысил 100 млрд долларов.

Но А7 не единственное место, где можно провести трансграничный перевод через платежного агента. Есть несколько платформ-конкурентов. Более того, агентские услуги предлагают некоторые банки, в частности Т-Банк, Точка Банк, «Авангард» и др.

В пресс-службе Сбера пояснили, что корпоративные клиенты могут проводить международные расчеты как по классическим банковским каналам, так и альтернативными способами в различных валютах. Среди доступных направлений не только наиболее востребованные Китай, Турция, ОАЭ, но и другие страны, всего более 120. Детали совершения трансграничных платежей, по словам представителей пресс-службы, можно узнать на выделенной линии поддержки.

Применяются для трансграничных платежей и криптовалюты. По данным Тимура Аитова, пока их доля меньше 3%, но она постепенно растет. Это главным образом стейблкоины USDT, USDC, и используются они через внебиржевые обменники и агентские схемы, но несут высокие комплаенс-риски.

Однако криптовалюты давно перестали быть серой зоной, где можно спрятаться от санкций. В частности, в апреле компания Tether по требованию OFAC заблокировала на двух кошельках 344 млн долларов в стейблкоинах USDT. В мае, когда были заблокированы еще 450 млн, генеральный директор Tether Паоло Ардоино заявил: компания гордится тем, что сотрудничает с регулирующими органами и институтами, чтобы сделать технологию блокчейна более надежной и заслуживающей доверия. «450 миллионов долларов лишь начало», — пообещал он.

В целом ситуация со стейблкоинами довольно странная. Так, по оценкам Bloomberg Intelligence, которые приводятся в исследовании фонда «Росконгресс» «Новая архитектура международных платежей: финтех-решения для ВЭД», к 2030 году ежегодный объем платежей в этой криптовалюте может превысить 50 трлн долларов (для сравнения: в 2024-м — 1,6 трлн). Однако сейчас из всей массы стейблкоинов на переводы приходится 29,3%, на финансовые операции — 17,5%, 26,4% обмениваются на другие криптовалюты и 21,2% лежат без дела. Иными словами, почти половина используется для спекуляций или не используется вовсе — при таком раскладе прогноз явно выглядит излишне оптимистичным.

Опыт Востока

Следующий вариант проведения платежей — исламский банкинг. Это пока экзотика (меньше 1% рынка, по подсчетам Тимура Аитова), но для торговли со странами Организации исламского сотрудничества (Азия, Африка, Ближний Восток) работает через ПСБ и А7, получивших шариатское одобрение на трансграничные переводы через инструменты партнерского финансирования, не предполагающие ссудного процента (риба).

С точки зрения ВЭД наиболее важное отличие исламского банкинга от прочих путей оплаты выражается в оформлении торгового финансирования. Здесь нельзя выдать покупателю традиционный кредит. Однако такая услуга часто предоставляется банком на стороне экспортера, и выгодные условия такого займа являются конкурентным преимуществом. Поэтому используется сделка мурабаха: банк покупает товар на свое имя и продает его покупателю в рассрочку с заранее оговоренной наценкой, заменяющей процентный кредит.

Пришлось вернуть в обиход такой анахронизм, как бартер: он особенно востребован в торговле с Ираном, Турцией и африканскими странами

Определенной популярностью пользуется и хавала — древний неформальный механизм торговли, основанный на доверии между брокерами (хаваладарами). Доля таких сделок тоже невелика, но они могут служить запасным вариантом для срочных мелких платежей. Однако нужно учитывать, что использование хавалы нелегально с точки зрения российского валютного законодательства и влечет риски уголовного преследования за незаконную банковскую деятельность и отмывание денег.

Пришлось вернуть в обиход и такой анахронизм, как бартер, — он особенно востребован в торговле с Ираном, Турцией и африканскими странами. Проводятся также более сложные клиринговые (компенсационные) сделки с длинными цепочками посредников, когда российский экспортер поставляет товар в страну А, а платеж зачисляется от страны Б через клиринговый счет. Фактически встречные потоки балансируются без кросс-конвертации через подсанкционные валюты. По данным Тимура Аитова, спрос на оба инструмента растет и в ряде отраслей доходит до 3–5%.

«Бизнес сегодня управляет не суммами, а скорее сложностью платежа — с учетом рисков выбранного пути. Бартер и клиринговые (компенсационные) сделки перестали быть экзотикой: там, где деньги не проходят, компании вынуждены обмениваться товарами или балансировать потоки через третьи страны», — заключает Тимур Аитов.

В целом, по оценке Совета по финансовому рынку (на основе предварительных данных ЦБ РФ за первый квартал 2026 года, аналитики крупнейших операторов ВЭД и собственных расчетов), структура трансграничных платежей юридических лиц выглядит следующим образом: прямые банковские переводы в национальных валютах (рубль, юань и валюты дружественных стран) — 85–90% (в том числе рублевые — 55–60%, в юанях и пр. — 25–30%) через СПФС и корсчета в дружественных юрисдикциях; платежи в долларах/евро через третьи страны — примерно 10% (доля недружественных валют в экспорте — 12%); агентские схемы (включая А7) — примерно 10%; прочее (криптовалюты, ЦФА, хавала, исламский банкинг, бартер, клиринговые сделки) — 3–5%. Сумма аналитических сегментов превышает 100%, но это связано с частичным пересечением категорий.

«Мы имеем систему с отрицательной обратной связью»

Генеральный директор SR Consulting, экс-заместитель директора Национального депозитарного центра Мосбиржи и глава инвестиционного блока Альфа-банка Денис Соловьев:

— Система расчетов по ВЭД складывается из крупных банков, средних и мелких пока еще неподсанкционных банков и разных каналов вроде ЦФА, включая А7, криптовалют и так далее. Ключевые банки постоянно находятся в зоне риска: китайская сторона в любой момент может, скажем так, изменить подход. Поэтому крупным экспортерам и импортерам приходится иметь в виду все каналы платежей, включая и альтернативные. Всегда есть опасность потерять деньги из-за заморозки платежа, и возврат средств в таких случаях может занимать продолжительное время.

Альтернативные способы платежей вроде А7 (и не только), факторинговых компаний и других каналов, часто выстраиваемых самими банками, быстро развиваются, успешно конкурируя с традиционными путями трансграничных расчетов, и объем ликвидности, который аккумулируется в этих каналах, уже очень большой. Многие такие каналы аффилированы с экспортерами, и компании направляют часть своей валютной выручки туда: доходность от международных операций очень высока — она сопоставима с доходностью, которую можно получить, разместив деньги на рублевых вкладах под текущие ставки.

Мы получаем ситуацию, когда спрос на валюту низкий, импорт вроде бы падает, но на самом деле значительная его часть переходит в альтернативные каналы. Все это разбалансирует систему экспортно-импортных операций и валютного курса.

Это уже заметно отражается на курсе рубля. Значительная часть валютной выручки сейчас не поступает в официальные каналы, из-за чего рубль слишком крепкий. Стоимость расчетов за ввозимые товары растет, что заставляет компании-импортеры повышать цены. Это, в свою очередь, разгоняет инфляцию, а борьба с инфляцией снова ведет к укреплению рубля: зажимая ликвидность, мы способствуем ее утеканию в параллельные каналы. Но и чем больше товаров идет на экспорт, тем хуже становится ситуация, так как выручка снова оседает в параллельных каналах. Мы имеем систему с отрицательной обратной связью. И новый пакет санкций, в рамках которого будут отключены еще 90 небольших банков, вполне укладывается в эту логику: отрезать России прямые каналы, через которые можно управлять финансовой системой и валютным курсом. При этом китайские экспортеры, поставляющие товары в нашу страну, получают сотни процентов прибыли. Пример автомобиля Volga K50, который является почти точной копией китайского Geely Monjaro, но стоит втрое дороже, очень яркий.

Ситуация выглядит тупиковой. Впрочем, один из возможных вариантов системного решения — переход к бартеру и централизованному клирингу.