Логика инфраструктурной войны

Украинская сторона прямо говорит о «принуждении России к миру» с помощью дистанционных атак, признавая свою полную несостоятельность на поле боя. Удары по морским портам и объектам прокачки углеводородов должны снизить доходы бюджета, поражение торговых складов и НПЗ — вызвать недовольство малого бизнеса и городского среднего класса, террор приграничных территорий — привести к оттоку и гневу местного населения, а беспилотники на трассах обрубают военную логистику и разрушают мирный быт в новых регионах и в Крыму. К этому стоит добавить террористические акты биодронов и диверсантов против армейских и гражданских чинов, что призвано посеять страх и сомнение в способности государства обеспечить защиту. Такова логика Киева, логика камикадзе, который знает, что ответ противника будет сильнее и разрушительнее, но все равно продолжает раскручивать спираль эскалации.

Россия все пять лет СВО сознательно ограничивала свои возможности, стремясь как раз избежать такого сценария. Пошла на ограничения войны на море, как будто бы согласилась на гарантии безопасности украинского руководства, принципиально пыталась ограничить боевые действия территорией Донбасса. И даже энергетическая инфраструктура была уничтожена лишь до того уровня, который позволял обеспечивать потребности мирного населения. Говорить об ударах по днепровским мостам и плотинам или обеспечивающим АЭС объектам в этой парадигме и вовсе не приходилось. Кремль стремился к честной военной схватке при минимизации ущерба гражданским, исходя, как кажется, из представления о восстановлении отношений после заключения мирного договора. Кроме того, именно нынешнее руководство Украины, сохраняя остатки легитимности, должно завизировать новые границы, чтобы их признало мировое сообщество и регион мог вернуться к нормальной жизни в международной правовой системе координат.